Чтение онлайн

Наша команда провела первый эксперимент в космосе, он был первым не только для нас, но и для всего человечества. Первые эксперименты по биопечати были проведены в космосе именно нашей лабораторией в 2018 году, а в 2019 году – американской лабораторией. Нас не очень интересует Мету подход. Мету – это «я тоже это делаю», нас больше интересует подход, когда смотрят на нас как драйвер роста. Это является высокой мотивацией, когда есть успех, вся напряженность сходит на нет. Нужно понимать, что огромное количество экспериментов в такой наукоемкой области с большой долей неопределенностей и рисков связано с тем, что существенная часть экспериментов уходит в мусорное ведро. И конечно, особенно молодых сотрудников это несколько демотивирует потому, что когда они приходят, им сразу хочется успехов. Мы вынуждены быть не только стрессоустойчивыми, важно быть успехоустойчивыми, потому что когда приходит какой-то успех, очень важно не бронзоветь, не считать себя великими. И в этом плане нам как раз удалось построить правильную инфраструктуру внутри компании, когда ребята достаточно легко относятся к неудачам. Для нас не важен факт ошибки, гораздо важнее скорость реагирования на удачу или неудачу, анализ ошибок.

С одной стороны, они не боятся ошибиться, с другой стороны, когда приходит большой успех (например, с нашими космическими исследованиями, когда мы впервые напечатали щитовидную железу, успешно ее транспортировали, что стало суперуспешной работой 2015 года, которая показала возможность трансплантации напечатанных органов), важно оставаться голодными до побед, важно, чтобы коллектив искал новые цели, новые победы и не останавливался в своем развитии. С четвертого курса моя дипломная работа была посвящена подбору материалов для замещения костных дефектов. При этом еще раньше мы с друзьями сделали небольшой стартап по лабораторной диагностике. Была основана лаборатория, которая проводила исследования в области определения гормонов на реакции, уже в студенческие годы был получен опыт организации собственного бизнеса в медицинском направлении и работы в академической среде. Все это было непросто совмещать. В итоге с нашей лаборатории все закончилось неплохо, мы успешно ее продали, а деятельность по регенеративной медицине закончилась успешным дипломом с отличием.

После университета я пытался совмещать аспирантуру и бизнес. Оба направления, как оказалось, правильно было совместить, этим я занимаюсь и сейчас. Это наукоемкий бизнес. Они были в таком разрозненном состоянии, отдельно бизнес, отдельно наука, и после окончания университета мы с друзьями открыли медицинские офисы по системе франчайзинга. В 2008 году мы сделали наш первый медицинский центр, потом придумали новые форматы франчайзинга, мини-городок, стали развивать их в регионах с Инвитро, за что мы благодарны, потому что они дали нам возможность создать новый формат франшизы, который до сих пор достаточно успешен. Мы начали работать в городах с населением 50–100 тысяч человек и активно развивали направление медицинского бизнеса. В какой-то момент у нас было больше двадцати медицинских центров по всей России, которые мы продали нашей материнской компании.

У нас было желание совершенствоваться в области регенеративной медицины, желание попробовать сделать именно такую компанию. В 2013 году мы решили открыть лабораторию, которая занималась бы не просто проблемами регенеративной медицины, но могла позволить автоматизировать и соответственно стандартизировать процессы. В медицине это крайне важно, особенно если мы занимаемся такими сложными продуктами как it-технологиями стандартизации. В 2013 году мы открыли лабораторию, в которой я веду оперативное управление до сегодняшнего дня.

Одно из направлений, которое мы сегодня развиваем, вообще не связано с медициной, это культуральное мясо. В нашей компетенции знания в области биопечати, они перешли в фуд-промышленность, пищевые технологии. Первый эксперимент по выращиванию мяса мы вообще проводили на международной космической станции. У нас есть аппаратура, установленная на МКС, и там мы продолжаем проводить эксперименты. С 2018 года мы ежегодно проводим несколько сессий экспериментов с абсолютно разными материалами, в том числе живыми клетками, бактериями, культуральным мясом, синтетическими материалами.

Я думаю, что в скором времени будем получать их на земле. В обозримом будущем я надеюсь увидеть результат наших космических экспериментов на полках магазинов, поэтому здесь фундаментальная наука. Мы не классическая научная лаборатория, а центр, который ищет прикладные проекты с достаточно большим горизонтом планирования, поэтому сначала наш космический эксперимент приводит нас к продуктам на полках, это собственно одно направление для материала. На сегодняшний день я бы сказал, что компания перестала быть в чистом виде медицинской, она имеет некую технологию, которую применяют в разных отраслях.

Я не буду рассказывать вам правила успешной жизни: как полюбить профессию, как набирать персонал и как заниматься своим здоровьем. Просто расскажу вам свою жизнь, такую, какая она есть, и, возможно, вы вынесете из этого урок, возможно – нет, но думаю, что вам пригодится эта информация.

Всю свою сознательную жизнь я плохо учился в школе, а еще хуже в институте. Вообще образование было не для меня. Мне было интереснее узнавать мир самому, изучать и осваивать новые профессии. У меня есть страсть к обучению, но именно тому, что мне очень сильно нужно. Шерлок Холмс не был уверен, что Земля вращается вокруг Солнца, потому что это никак не влияло на его профессию. Я никогда не представлял себя нефтяником, энергетиком или кем-то еще, я с детства хотел снимать кино, это моя детская мечта. И тогда я шагнул в мир, где правят видеоигры, ведь они сейчас конкурируют с крупными сериалами. В игровой индустрии мы видим одни и те же лица на протяжении последних 20 лет. Это очень закрытая консервативная индустрия, в которую не так-то просто попасть, есть порог для входа. Как правило, художники, программисты, инженеры работают внутри студии, а у нас не студия, у нас издательство. Если после вуза молодой специалист, действительно, хотел делать игры, это хорошо, но игровая мясорубка доводит до абсолютного изнеможения и в какой-то момент выплевывает. Если смотреть по продажам, они каждый год прибавляют большие обороты, но это не отражается на росте, индустрия растет и в рамках реализации продукта, и в рамках аудитории, но вместе с этим сжимается внутри себя и все меньше компаний начинает производить все больший объем продуктов.

В нашем бизнесе большая конкуренция, каждый раз приходится придумывать что-то новое, очень большой спрос на новую интересную интеллектуальную собственность. Остаются только самые зубастые, кровожадные. Наша заслуга в том, что мы сами разрабатываем интеллектуальную собственность для студии. Конкуренция в России в чем бы то ни было всегда была выше, если взять абсолютно любой проект.

Главный, так скажем, «прикол» индустрии заключается в том, что, если ты ждешь, сидишь, смотришь, то, как правило, обязательно что-то будет, но уже без тебя. Я неоднократно видел, как проекты улетают, потому что человеку нужно подумать.

Мой нью-йоркский партнер инвестировал в жилую недвижимость и покупал здания, он прекрасно знал, что именно хочет, какой именно объект ему интересен, и очень интересно вел переговоры. Он приходил сразу с деньгами, потому что, как правило, в штатах все очень сильно закредитованы, то есть сделки по покупке недвижимости там просто сумасшедшие. Его идея заключалась в том, что он покупает отель в Нью-Йорке и иногда даже занимает чуть-чуть, но главное заключается в том, что он приходил на сделку и сразу говорил: «У меня есть деньги, мне не нужно получать кредит, мне вообще ничего не нужно, давайте оформлять», и это очень сильно подкупало.

Крупные игроки в нашей индустрии работают точно так же. Если у тебя есть крутая интеллектуальная собственность, если у тебя есть крутой проект, он, как правило, не ждет, а улетает в течение недели. Идет наша работа с собственными ожиданиями, и очень интересно, что многие люди, с которыми мне сейчас приходится работать, пришли из сектора недвижимости, они подняли на ней хороший капитал. Стройка, ремонт – это все небыстро, а у рынка видеоигр есть понятный горизонт. Как говорится, «лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным».

Меняется формат дистрибьюции, меняется формат методологии в разработке и мода на контент, но мода приходит и уходит, а основная формула продолжает работать. Мы не думаем, что в ближайшее время что-то может измениться и пойти не так. Мы стали невозможно зависимы от технологий, которые нас окружают сегодня, сейчас мы не можем жить без смартфона. Нет, ты можешь, конечно, но у тебя даже посылку на почте не возьмут, ты не сможешь банковские операции проводить. Все больше и больше мы уходим в онлайн. Если у тебя пакет из тридцати акций, как все это держать в голове? Никак. Поэтому мы идем в ногу со временем, как бы страшно это ни звучало, живем больше в онлайн-мире и мало видим реальность за окном, погружаемся в виртуальный мир, на этом можно не только хорошо выиграть, но и хорошо проиграть.