Чтение онлайн

Кейт Миллетт родилась 14 сентября 1934 года в Сент-Поле в штате Миннесота. Ее отец работал подрядчиком, а когда Кейт было четырнадцать лет, сбежал из семьи. Чтобы поддержать семью, мать продала страховку. Кейт поступила в университет Миннесоты, окончив его в 1956 году с магистерской степенью. Затем она два года проработала в колледже Святой Хильды в Оксфорде, за что получила отличные отзывы.

В 1961 году Кейт переехала в Токио, где преподавала английский в университете Вашеда и занималась скульптурой. В 1965 году она вышла замуж за Фумио Йошимуру. По возвращении в Соединенные Штаты она начала активную деятельность в движении за гражданские права и в 1966 году стала одним из первых членов Национальной организации женщин (NOW). Ее первая публикация, памфлет «Предварительное обучение» (1967), была феминистской атакой на программу обучения в женских колледжах. В 1968 году, начиная работу над докторской диссертацией в Колумбийском университете, она поступила на службу в колледж Бернарда в качестве инструктора, но была уволена за активную деятельность в студенческих изданиях за права женщин. Она закончила диссертацию и получила докторскую степень в области английской литературы в марте 1970 года. В августе выдержки из ее диссертации были опубликованы издательством «Doubleday» под названием «Сексуальная политика». Кейт описывала свою работу как «заметки о теории патриархата». Она начинала с утверждения: «Едва ли можно сказать, что коитус может иметь место в вакууме. Хотя сам по себе он является проявлением биологической и физической активности, он так глубоко связан с огромным контекстом человеческих связей, что может служить насыщенным микрокосмосом вариабельности отношений и ценностей, с которыми имеет дело культура». Иными словами, секс политичен, более того, служит орудием давления на женщин. Анализируя различные религиозные, философские, литературные и научные аргументы в пользу превосходства мужчин над женщинами, она выявила их (мужчин) пристрастия, скрытое высокомерие и внутренние противоречия. Она исследовала то, что называла «фаллическим супрематизмом» трех известных мужчин, «гетеросексуалов», писателей Д.Х.Лоуренса, Генри Миллера, Нормана Майлера, и противопоставила их прославление патриархальных ценностей радикальным взглядам на иерархию западной культуры, которые можно найти в творчестве писателя-гея Жана Жене. Эта публикация всколыхнула феминисток по всей стране, и в первые шесть месяцев было продано восемьдесят тысяч экземпляров брошюры — впечатляющие цифры для диссертации в области философии.

«Сексуальная политика» сделала Миллетт звездой, но также и мишенью для мужской ярости и непримиримости. Мужчины-обозреватели атаковали ее со всех сторон. Ирвинг Хоуи язвил: «Можно четко ощутить, что книга написана женщиной-самозванкой». В этих словах приоткрывалось его скрытое высокомерие. Но подобные нападки были только началом.

Спустя некоторое время наметились конфликты внутри NOW, источником которых была Рита Мэй-Браун. Эту конфликтную ситуацию описали в своей статье Сидней Эббот и Бернис Лав под названием «Сафо была женщиной по праву». На Втором Конгрессе по объединению женщин в 1970 году Браун и еще двадцать женщин сорвали его работу, забравшись на сцену и обвинив женское движение в дискриминации лесбиянок. Затем они призвали женщин, разделяющих их взгляды, присоединиться к ним. Микрофон был объявлен открытым. Миллетт, которая была хорошо известна не только как автор «Сексуальной политики», но и как председатель Комитета по образованию нью-йоркского отделения NOW, взяла микрофон и заявила: «Я знаю, о чем говорят эти женщины. Я была такой же. В некотором отношении я и сейчас такая». Она в первый раз публично заявила о своей сексуальной направленности.

Вскоре, во время работы в составе комиссии на Форуме по сексуальному освобождению, спонсированному геями округа Колумбия, Миллетт был брошен вызов женщиной из группы под названием «Третья мировая сексуальная революция», которая спросила ее: «Почему ты не говоришь открыто, что ты — лесбиянка? Ты лишь сказала, что раньше была ею…»

Миллетт повторила то, о чем она заявляла ранее: что она бисексуальна. Активный деятель движения геев Уэнди Уандерфул отважился сказать: «Я — бисексуал, но меня преследуют за мою гомосексуальность. Поэтому я говорю, что я — лесбиянин», Миллетт ответила: «Да, я это понимаю. Меня также преследуют не за то, что я гетеросексуалка, а за то, что я лесбиянка».

Никто не знал, что в это время репортер из журнала «Тайм» записывал на магнитофонную ленту эти разговоры. 8 декабря 1970 года в журнале вышла статья под названием «Женская свобода: пристальный взгляд», в которой задавались вопросы: «Могут ли феминистки думать трезво? Знают ли они что-нибудь о биологии? А как насчет их зрелости, нравственности, сексуальности?» По иронии судьбы, Кейт Миллетт сама внесла вклад в растущий скептицизм по отношению к этому движению, заявив на недавней встрече, что она бисексуалка. Открытие привело к дискредитации ее как спикера по данным проблемам, вызвало сомнения в ее теориях и придало новые силы тем скептикам, которые по привычке считали лесбиянками всех борцов за права женщин.

Хотя некоторые лидеры NOW, такие, как Бетти Фриден, громко требовали выхода лесбиянок из движения (считая, что лесбийские издания были «вредительством и диверсией» по отношению к «истинным» целям движения). Другие активистки NOW, Ти Грейс-Адкинсон, Глория Шейнем и Сьюзен Браун Миллер, подали свой голос в защиту Миллетт на пресс-конференции, которая вызвала большой интерес общественности. По возвращении на свои рабочие места их обвинили в неправомочности действий.

В нью-йоркском отделении было высказано предложение, что любая, выступившая на страницах лесбийских изданий, должна быть исключена из членов NOW. Предложение едва не прошло. На выборах в январе 1971 года руководство нью-йоркского отделения NOW освободилось от сторонников Миллетт и Браун. Хотя NOW и пыталась еще какое-то время сопротивляться, спустя восемь месяцев был утвержден указ о признании лесбийских объединений законными феминистскими объединениями. Все же эта чистка заставила многих лесбиянок расценивать поведение NOW как предательство со стороны своих товарищей. Тем не менее мужественные выступления Миллетт и Браун вынудили женское движение открыть глаза на лесбийские издания и понять, что многие из их наиболее уважаемых коллег были в действительности лесбиянками. Это был поворотный пункт в истории женского движения.

Миллетт продолжала открыто и откровенно писать о своей сексуальной направленности в таких автобиографических работах, как «Полет» (1974), «Сита» (1977), «Путешествие Луни Бин» (1990), причем последняя книга расценивается как попытка вновь обрести контроль над своей жизнью после того, как ей поставили диагноз маниакально-депрессивного психоза. Сейчас она живет на ферме неподалеку от Пуфкипси в штате Нью-Йорк. Ее многолетняя успешная деятельность позволила ей стать одной из наиболее видных фигур в борьбе за права женщин и лесбиянок.

Мартина Навратилова родилась 18 октября 1956 года в Праге. Ее родители развелись, когда ей было три года, и она осталась со своей матерью, инструктором лыжного спорта, которая в 1961 году снова вышла замуж. Ее отчим, тренер по теннису, увлек ее этим видом спорта, и к десяти годам она играла в теннис каждый день. Кроме того, она играла в хоккей и в футбол с соседскими мальчишками.

С середины шестидесятых годов отчим начал вывозить ее на летние турниры, проходившие на территории Чехословакии. Она стала брать уроки у одного из наиболее выдающихся игроков в стране, Георга Пармы. Ее занятия внезапно оборвались в 1968 году, когда Советский Союз оккупировал Чехословакию, и Парма, который в это время был в Австрии, решил на родину не возвращаться.

В 1969 году Мартина поехала в Западную Германию по программе обмена теннисных клубов. Посещение Германии стало для нее открытием. «Моя первая поездка подтвердила мои подозрения в том, что Запад имеет стиль и свободу, которые коммунизм не может предоставить», — писала она в 1985 году в автобиографии, вышедшей под названием «Мартина». После серии привлекших внимание побед в Германии она вернулась домой с возросшим спортивным авторитетом и большой коллекцией шариковых ручек, которые в Чехословакии того времени было невозможно найти. В шестнадцатилетнем возрасте ее пригласили играть за пражский клуб «Спарта» — один из самых известных спортивных клубов Чехословакии. Серия туров по другим странам Восточного блока в начале семидесятых годов — Болгарии, Венгрии, Советскому Союзу (где она была потрясена тем, насколько там хуже обстоят дела, даже по сравнению с Чехословакией) — сделала ее более известной за рубежом, чем на родине.

В 1973 году ей дали разрешение провести зимний сезон в Соединенных Штатах. В 1974 году состоялось повторное турне в Америку, во время которого она встретила Фреда Бармена, менеджера из Беверли-Хиллз, который убедил Мартину позволить ему представлять ее интересы за рубежом — шаг, который вызвал беспокойство в Чехословакии, где люди начали говорить об «американизации Мартины». Со своей стороны, Мартина была особенно удручена тем, что она должна была сдавать свои призы — в американской валюте — Чешской теннисной федерации.

Навратилова начала обдумывать возможность невозвращения на родину. В августе 1975 года во время открытого первенства Соединенных Штатов в Нью-Йорке она через Фреда Бармена вышла на Службу эмиграции и натурализации города Нью-Йорка. Она подчеркивала, что остается не по политическим мотивам, а скорее потому, что «я хочу играть в теннис там, где хочу и когда хочу».

В ответ чешская Федерация издала постановление: «Мартина Навратилова отвергла чехословацкое общество. Она имела все возможности в Чехословакии, чтобы развивать свой талант, но предпочла профессиональную карьеру и толстую чековую книжку».

Одним из открытий, которое Навратилова сделала в новой американской жизни, было осознание ею того, что ее привлекают женщины. «Когда это в конце концов случилось, — пишет она, — это было с женщиной, которая была старше меня и которую я встретила в Штатах, и это выглядело очень естественно. Я была совсем новичком в этих отношениях, очень стеснялась, но ловила все намеки, которые она бросала мне. Наконец, она смогла меня мягко убедить уютно устроиться рядом с ней. Она знала, что делает. Я не помню цветов и свечей, но помню то чувство покоя и счастья от того, что была рядом с ней, ожидая следующего шага. Когда это наконец случилось, я сказала, что это было просто великолепно. А на следующее утро я уже была страстно, умопомрачительно влюблена в нее».