Чтение онлайн

Чем он и пользуется.

Кашляет, задыхаясь, опирается о пол, чтобы не свалиться окончательно, и смотрит на них обоих — Рэй на коленях Кайло, а он держит ее за задницу по-хозяйски — ненавидящим мутным взглядом.

Кажется, даже что-то шепчет.

— Я ненавижу вас, — наверное…

— Слышишь, Рэй, мне кажется, он недоволен, — замечает Кайло, целуя ее шею. Он прикасается к Рэй так, будто она из тонкого стекла, сейчас растает в воздухе лопнувшим мыльным пузырьком, оставив только след в воздухе.

— Это пока, — смеется она. — Через полчаса он будет молить, чтобы его оставили тут навечно. Так со всеми бывает.

Она отрывается от своего учителя с неохотой, спрыгивает с его колен и идет к Хаксу.

Присаживается рядом, глядя несколько настороженно, но без опаски. Наверное, ей даже жалко его, но Хакс этого не понимает. С чего ей жалеть его?

— Ты будешь понимать и осознавать все, что произойдет в этой комнате, но не попытаешься бежать или даже пикнуть, ты понял меня? — она проводит рукой перед лицом Хакса, дотрагиваясь до щеки и поглаживая ее, и внезапно он понимает, что ему незачем бежать куда-то.

Ему больше не надо бояться. То, что он считал пузырем страха, поселившимся в грудной клетке возле сердца, на самом деле совсем иное. И сейчас Хакс наконец осознает что это.

Предвкушение.

— Молодец, — Рэй снова гладит его по щеке, нежно-нежно, — иди сюда, глупый, — она придвигается к нему и оставляет на его губах первый поцелуй.

Легкий и смазанный, этот поцелуй не похож на те, что были в его жизни. Это даже и поцелуем назвать сложно. Это просто первая метка. Крещение.

— Поцелуй меня, — просит она, все еще стоя на коленях перед ним, тянет руки к его лицу, волосам, зажимая мертвой хваткой, пока он целует ее снова и снова, задыхаясь.

Хаксу кажется, что он опоздает, или кончится воздух в его легких, или само время, сейчас застывшее в крошечных точках ее зрачков, острых словно иголки.

— Поцелуй, еще, еще… — Рэй мурлычет как кошка, трется об него всем своим телом, зазывно и мягко, она откидывает голову назад, позволяя ему целовать ее шею, как это делал несколько минут тому…

— Рен! — это имя врывается в его разум вместе с болью. Это то, что он не должен помнить, но ведь помнит.

Хакс отшатывается назад, поднимая глаза на альков.

Там, в самой его глубине, застывший в тени, вобравший ее краски и полутона, сидит Кайло, напоминая паука. Смотрит пристально и недобро.

— Эй! — притягивает его лицо к себе Рэй, возникая слишком близко, и Хакс на мгновение теряется. — Ты не должен был его видеть, — она огорчена и закусывает губу, и он видит ее мелкие белые зубки, впивающиеся в скользкую розовую плоть. Острые зубки хищника.

— Какая теперь разница, — перебивает ее Рен. — Успокой его, пока он не устроил чего…

— Да, учитель, — соглашается Рэй и тут же возвращается взглядом к нему, к Хаксу.

— Все в порядке, — она говорит мягко, без нажима, но ее слова отпечатываются в его голове намертво, они превращаются в нечто большее. Нечто, чему он не может не повиноваться.

И Кайло Рен, засевший в тени со сложенными под подбородком руками, превращается в зыбкую тень на границе сознания. В тень, которая больше не довлеет над ним.

— Тише, тише, — Рэй убаюкивает его страх, потому что Хакс знает, что нынешнего Рена, такого, каким он стал, когда она пришла, нужно бояться. —Смотри на меня. Только на меня, — она предлагает ему это с улыбкой, а затем принимается развязывать пояс, удерживающий ее одежды.

Те ползут по плечам, оседая на пол легкими облачками, оставляя ее совершенно обнаженной.

— Иди ко мне, — она манит его к себе одним пальцем, но Хакс не может сопротивляться. Его просто тянет.

Он прижимает ее к себе, целует, получая острые поцелуи с привкусом крови в ответ, облизывает тонкую впадинку под горлом, проводит по спине, по выпуклой линии из позвонков, которые кажутся ему идеальными, как и она сама. Рэй словно часть божественного, от кончиков волос, в которые вплетены блестящие цепочки, украшающие ее прическу, до крошечных родинок на ступнях. Это родинки путешественников, по две в ряд на каждой ступне, родинки странствующих между мирами.

Ее маленькая грудь словно создана для его ладоней, и он забирает их в пригоршни, чувствуя, как горит кожа на ладонях. Ему это всего лишь кажется, но Рэй улыбается, словно может прочесть все его мысли.

Она сбрасывает с себя юбку и оседлывает его, прижимая к полу руками. Она скользит своей обнаженной задницей по его промежности, заставляя задыхаться, потому что он хочет ее до безумия, и одежда, разделяющая их, только раздражает.

Наклоняется над ним, выгибаясь и позволяя кусать ее за соски.

И скоро в разуме не остается ничего, кроме расплавленного песка, превратившегося в стекло.

— Ты довольна? — мрачно хмыкает позади них Рен, скрестив на груди руки. Он смотрит не на Хакса, только на Рэй, еще вздрагивающую после оргазма, разгоряченную и задыхающуюся от похоти. — Теперь с тебя хватит?

Она хмурится всего на мгновение, словно собираясь сказать что-нибудь едкое в ответ, но вместо этого просто вздыхает и качает головой:

— Ты знаешь, когда с меня хватит. Рен.

Она почти никогда не зовет его так. Только Кайло. Но сейчас это еще один укол, заставляющий его стать еще мрачнее.

—Прекрасно, тогда можешь продолжать, — он машет ей рукой, словно отгоняя, и откидывается назад в свою тень, сливаясь с нею. Практически исчезая.

— Какой же он иногда несносный, — Рэй закатывает глаза и потягивается, привставая на коленях. — Как и все мужчины.

Она поворачивается к Хаксу, и взгляд ее тут же меняется, теряя всю раздраженность. Теперь это снова веселая девчонка с белеющим под тусклыми лампами обнаженным телом, гибким и хрупким словно стекло.

— Чего еще ты хочешь? Давай, Хакс, расскажи мне о своих мечтах, — ее голос дрожит, меняясь. Распадается на крошечные оттенки — веселье, влечение, интерес, тоску и боль.

Все это раздирает ее на части, и это заметно даже, когда она закрывает глаза, чтобы снова поцеловать его.

Ее руки, обхватившие его ладони, дрожат.

— Не уходи, — это единственное, что он может выдавить из себя. Потому что знает — это всего лишь сон, и он совсем скоро закончится.

— Я не уйду, я здесь, с тобой, — Рэй гладит его по снова поднимающемуся члену, сжимает твердеющую плоть, а затем наклоняется и вбирает в рот, заставляя Хакса заткнуться.