Чтение онлайн

На следующий год на перевал доставили тяжелую лебедку с электромотором и продолжили изучение провала. Первой 9 августа спустилась группа во главе с Лубаном. Через 5 дней он передал наверх по телефону: «Пропасть продолжается до фантастических пределов. Вам будет чем заняться. Я со своей стороны уже наизумлялся вдоволь, а сейчас вышел из строя – нужно подниматься. До скорого свидания».

Начался подъем. Минута за минутой. И друг – короткий крик Лубана. Он упал на груду камней и разбился. Марсель Лубан умер, не приходя в сознание. Его жизнь оборвалась из-за отвинтившейся гайки, державшей зажим троса.

Победным стал 1953 год. На этот раз группа была хорошо подготовлена технически. И с 7 по 19 августа подземные маршруты завершились у самого дна пещеры. Трудности заключались в том, что проводилась теодолитная съемка, делались схемы и замеры, отбирались образцы горных пород, а в подземный поток надо было бросить 40 кг красящего вещества, чтобы на склоне горы обнаружить место выхода воды на поверхность.

Трудно было продвигаться по залам и проходам пещеры, направленным под уклон, из-за нагромождения скал и камней. В конце второго огромного зала поток падал с высоты 4–5 м. Кастере спустился вниз. Шедший за ним спортсмен и доктор экспедиции Мерей, оступившись, рухнул к его ногам и остался лежать. Кастере с ужасом увидел, что лицо его залито кровью. Что делать? Вытащить его без посторонней помощи было невозможно…

К счастью, Мерей вскоре пришел в себя, хотя и оставался не в лучшей форме. У него только была рассечена бровь. Когда они вернулись к палаткам и двум товарищам, оставшимся в первом зале, никто не решался наложить скобки на рассечение, откуда продолжала течь кровь. Мерей вынужден был сделать себе эту операцию. Он чувствовал себя достаточно хорошо для того, чтобы продолжить изучение пещеры.

На следующий день (хотя стоял постоянный мрак) их группа продолжила обследование, спускаясь все ниже и ниже. Порой приходилось преодолевать крутые уступы и высокие обрывы.

Самый крупный зал – 200 м в длину, 120 в ширину, 100 – в высоту. В нем могли поместиться два собора Парижской Богоматери. Нагромождения глыб, лежащих на дне, достигали высоты 30–40 м. На них были видны следы удара падающих с большой высоты камней.

Прошли с большим трудом около 1600 м и углубились еще на полкилометра. Члены группы Кастере старались двигаться как можно быстрее, не желали останавливаться на достигнутом. Они мечтали, несмотря на усталость, добраться до конца пещеры. И все-таки он уговорил их вернуться, чтобы предоставить это право следующей группе, которую возглавлял обнаруживший провал Жорж Лепине.

Поднявшись на поверхность, Кастере после отдыха дежурил у лебедки, когда ему сообщили, что караван мулов с провизией и дополнительным оборудованием движется к ним. У Кастере была телефонная связь и с подземельем, и с лагерем у подошвы горы. Он взял трубку и спросил:

– Алло! Мулов заметили?

– Каких мулов? Мы не ждем никаких мулов, – был ответ.

– Ну, те мулы, которые вышли из деревни. Вы их видите?

– Не видим никаких мулов и очень бы удивились, появись они здесь.

– Вы что, с ума сошли?! Кто у телефона?

– Лепине.

Оказывается, Кастере по ошибке взял не ту трубку и убеждал находившегося в пропасти Лепине ожидать прибытия мулов.

…Под землей группа Лепине продолжала двигаться все ниже, проводя теодолитную съемку и отмечая глубину погружения альтиметром. Они миновали четыре грандиозных зала. Возвращаясь в лагерь, два спелеолога заблудились и долго не могли найти дорогу. У одного из них произошел нервный срыв, и его пришлось срочно поднимать наверх.

На поверхности Кастере и его товарищи участвовали в траурной мессе по погибшему ровно год назад Лубану. А на следующий день, 15 августа, долго молчавший Лепине взволнованно сообщил по телефону, что пройдя 2600 метров, они достигли дна пропасти. Ее глубина оказалась 656 метров. Все ощущали одновременно и радость достижения цели и разочарование. Ведь на то время рекордная пропасть в мире была всего на 2 метра глубже!

Пришлось спускаться и проводить новые измерения, отыскав самое глубокое место в конце пещеры. На этот раз получилась глубина 730 м. Рекордное погружение!

…Спуски в самые глубокие провалы, путешествия под землей в лабиринтах и залах пещер – увлекательные и опасные приключения. Но, кроме того, часто это еще и научные исследования. В пещерах Западной Европы были открыты великолепные «художественные галереи» людей каменного века. Некоторые из пещер сами представляют собой прекрасные архитектурные сооружения природы.

Между прочим, выход окрашенных вод подземного потока Пьер-Сен-Мартен был обнаружен в 7 км от пропасти и 1,2 км ниже в долине реки Сент-Энграс. А это давало возможность, пробив туннель, построить гидроэлектростанцию. Короче говоря, спелеология – не только занятие для искателей приключений.

Так называется соединение двух подводных пещер, расположенных в карстовом районе холмистого массива Грагарет на территории графств Кембрий, Ланкашир и Йоркшир (Англия). Система естественных подземных ходов здесь разветвлена и, возможно, связана воедино. Предполагалось, в частности, что пещеры Кингсдейл Мастер и Келд Хед соединены.

Как отметил известный альпинист Крис Бонингтон, спуск в подводные пещеры – «высший пилотаж» в спортивной спелеологии. Пловцу приходится преодолевать разветвленные коридоры, протискиваться в узкие проходы, рискуя застрять или оборвать шланг. Проникая в глубины затопленных водой полостей, он постоянно находится в экстремальной ситуации.

У пещеры Келд Хед была не слишком хорошая репутация. Где-то в ее лабиринтах погиб молодой спелеолог-аквалангист. Тело его обнаружили и доставили на поверхность через 4 года Джеф Йидон и Оливер Статам, когда начали свои погружения с целью обнаружить проход в пещеру Кингсдейл, находящейся в 1 миле от этого места.

Прежде всего требовалось найти наиболее длинный проход, который мог продолжаться и дальше. Им удалось пройти на 300 м, оставляя страховочную веревку для ориентира, иначе можно было легко заблудиться, тем более что временами муть, поднятая со дна, уменьшала видимость до нескольких сантиметров.

«Мы жили как рыбы, – вспоминал Джеф, – отдыхали на дне, объясняясь друг с другом при помощи надписей на грифельных досках, мы даже пили там воду, потому что после одного-двух часов плавания горло пересыхает из-за сухости вдыхаемого воздуха. Для этого мы просто вынимали изо рта загубник и пили».

Постепенно они прокладывали маршрут все дальше: 459–600– 690 метров. Несколько дней уходило на подготовку очередного погружения, проверку снаряжения и т. д. Через некоторое время они разделились, начав исследования с двух сторон.