Чтение онлайн

4. Труд и наслаждение должны быть общими.

5. Существует угнетение там, где один надрывается в работе и терпит во всем недостаток, в то время как другой утопает в изобилии, ничего не делая.

6. Никто не может, не совершая преступления, присвоить себе в исключительное пользование блага земли и промышленности.

7. В истинном обществе не должно быть ни богатых, ни бедных.

8. Богатые, не желающие отказаться от излишка в пользу неимущих, – враги народа.

9. Никто не имеет права посредством сосредоточения в своих руках всех материальных средств лишать других необходимого для их счастья просвещения: просвещение должно быть общим.

10. Цель революции – уничтожить неравенство и восстановить общее счастье.

11. Революция еще не закончена, потому что богатые захватывают все блага и пользуются исключительной властью, в то время как бедные работают, как настоящие невольники, изнывают в нищете и ничего не значат в государстве.

12. Конституция 1793 года является истинным законом для французов, потому что народ торжественно утвердил ее.

11 мая 1796 года по доносу предателя полиция застала Бабёфа и Буонарроти на нелегальной квартире. Бабёф в это время редактировал «Народную трибуну», а Буонарроти переписывал начисто текст «Воззвания к французам», в котором были такие слова:

«Народ победил, тирания больше не существует, вы свободны... »

Арестованных заключили в тюрьму.

Как свидетельствовал Буонарроти, на допросах Бабёф не отрицал факта существования заговора.

«Я убежден самым положительным образом, – говорил он на допросе, – что нынешние правители являются угнетателями, и я сделал бы все, что в моей власти, чтобы низвергнуть их».

Его спросили, какие средства он рассчитывал употребить для этого.

«Все средства законны против тиранов», – ответил Бабёф.

В октябре 1796 года начался суд, который продолжался около шести месяцев. Подсудимые, особенно Бабёф, держались очень мужественно. Вандом был заполнен войсками и полицией. Несколько батальонов расположились прямо около тюрьмы и суда.

Бабёф и Дарте были приговорены к казни через гильотинирование. Остальные – к ссылке.

Когда объявили приговор, Бабёф и Дарте попытались покончить с собой, ударив себя в грудь ножами, которые сделали из принесенной сыном Бабёфа проволоки. Однако самоубийство не удалось – ножи, лишь ранив Бабёфа и Дарте, сломались.

Приговоренных перевезли в тюрьму. Бабёф провел целый день в ужасных мучениях – кусок железа застрял у самого сердца.

Он еще успел написать своей семье письмо, которое заканчивалось словами:

«Прощайте же еще раз, мои горячо любимые, мои дорогие друзья. Прощайте навсегда. Я погружаюсь в сон честного человека».

На другой день полумертвых Бабёфа и Дарте принесли на эшафот и положили под гильотину.

Людовик Антуан де Бурбон, герцог Энгиенский, был ничем не примечательным молодым человеком. Он был последним и единственным отпрыском дома Конде, а значит, реальным претендентом на королевский престол. Родился 2 августа 1772 года в замке Шатильи. Как и каждый принц, получил хорошее образование и воспитание. Во всяком случае, хорошо владел шпагой и гарцевал на коне. Любил приударить за дамами. Не случись Великой французской революции, он, скорее всего, так бы и канул в Лету.

Через несколько дней после взятия Бастилии, в 1789 году, 18 лет от роду, юный герцог бежал из Франции вместе с родными. Вскоре под командованием принца Конде на берегах Рейна возникла армия эмигрантов, жаждавших выступить с оружием в руках против мятежной Франции. Герцог получил важную должность в этой армии, в которой его дед и отец при отсутствии брата Людовика XVI были главнокомандующими.

Герцог, последовавший за своими родственниками сначала в Бельгию, потом в Турин и, наконец, в Вормс, принимал участие в кампаниях Конде против Франции. После Амьенского мира армия эта, финансировавшаяся Англией, была распущена. Молодой принц обратился к престарелому кардиналу Рогану с просьбой позволить ему поселиться в Эттенгейме, в бывших владениях страсбургских архиепископов.

Пользуясь кратковременным миром в Европе, герцог Энгиенский отправился в Австрию осматривать старинные замки. В Дюрнштейне ему показали темницу, в которой был заключен Ричард Львиное Сердце. Указывая на железное кольцо, которым был прикован царственный узник, он сказал: «Что касается меня, я желал бы лучше смерти, нежели темницы».

Казнь герцога Энгиенского 21 марта 1804 г. Гравюра XIX в.

Когда принц Конде приехал в Англию, герцог Энгиенский поспешил вернуться в Эттенгейм. Там он преспокойно жил, пользуясь пенсией, которую ему выдавало английское правительство, как и большей части французских эмигрантов.

Шпион, отправленный в Эттингейм, вскоре представил обстоятельное донесение: «Герцог Энгиенский ведет жизнь таинственную. Он принимает многих эмигрантов, часто отлучается, иногда на неделю, иногда на 10 и даже на 12 дней, но никто не знает куда: быть может, он ездит в Париж». (На самом деле герцог ездил к своей любовнице, герцогине Роган.)

Наполеон в гневе заявил: «Я сумею наказать их заговоры: один из виновных ответит мне головой».

Между тем арест герцога Энгиенского, жившего в другом государстве, был серьезной мерой, и ее нельзя было предпринять без совещания с государственными сановниками. 10 марта Наполеон созвал в Тюильрийском дворце совет. Талейран, изложив подробно собранные о заговорщиках сведения, предложил увезти герцога силой и тем закончить дело. Совет согласился. Наполеон отдал соответствующие указания – 300 драгунов должны были окружить город, захватить герцога Энгиенского и всех остальных заговорщиков.

В ночь с 14 на 15 марта 1804 года драгуны двинулись к дому, занимаемому принцем. Герцог, опасаясь за жизнь гостивших у него в то время друзей, сдался без всякого сопротивления. Ночью 18 марта герцога, отделив от прочих задержанных, перевезли в Венсен, на «военно-полевой суд». 20 марта, когда герцог уже был в Венсене, трое консулов Наполеона утвердили следующий акт:

«Статья I. Бывший герцог Энгиенский, обвиняемый в поднятии оружия против Республики, в получении денежного содержания от Англии, в участии в замыслах против безопасности государства, предается военному суду, который соберется в Венсенском замке из 7 членов по назначению генерал-губернатора Парижа Мюрата.

Статья II. Исполнение настоящего определения возлагается на Главного судью, Военного министра, парижского генерал-губернатора.

Подписал: Первый консул Бонапарте».

В те времена Венсенский замок, еще не обращенный в тюрьму, был в совершенном запустении. Герцога привезли поздно вечером, усталого и промокшего, а через несколько часов – ровно в полночь – его вызвали на допрос. Подробно изложив свою биографию, герцог попросил лишь одного – свидания с Первым консулом, с Наполеоном. Но последнее желание последнего из рода Конде так и не было исполнено.