Чтение онлайн

В декабре 1588 года лорд-депутат информировал Лондон, что слышал о «трёх слитках латуни, лежащих в пределах видимости между скалами у Банбойе», и что лучший капитан Армады, дон Мартинес де Лейва, утонул. В августе следующего года он доложил, что со дна моря подняты пушки «Хироны». В письме, содержащем эту информацию, также говорилось: «Сообщают, что там находится большое количество золота и серебра… те монеты, которые были под водой, по моему предположению, всё ещё там». Позднее английский губернатор Джон Чичестер писал: «Джеймс Макдоннелл поднял три сундука с сокровищами, которые были доставлены в замок Данлюс». И далее: «Макдоннеллы… установили три орудия, снятые с одного из испанских кораблей… Я потребовал упомянутые пушки… но они категорически отказались вернуть их».

Робер Стенюи резонно предположил, что Сорли Бой и сын не смогли достать все сокровища «Хироны», и потому решил отправиться в Ирландию. Он рассуждал следующим образом: именно люди Сорли Боя обнаружили место кораблекрушения. Стали бы они рассказывать англичанам, где оно произошло, если бы намеревались забрать с корабля пушки и золото? Нет! Они не рассказали бы об этом ни англичанам, ни кому бы то ни было ещё. Стенюи был уверен, что Банбойе было названо только для отвода глаз. В пользу этого обстоятельства говорило и то, что все предыдущие экспедиции, отправлявшиеся на поиски сокровищ «Хироны», заканчивались ничем.

«Я изучил карты Ирландии XVI века, — писал Стенюи. — Только два места этого участка побережья названы на них: Данлюс и река Буа. Таким образом, только эти названия английские шпионы могли использовать в своих донесениях. Искатели сокровищ послушно ныряли в каждом из указанных мест… Между тем на подробной карте Северной Ирландии, изданной военно-геодезическим управлением, в районе к северо-востоку от Портбаллантрэ значились „Испанская скала“, „Испанская пещера“, „Испанский порт“ („Порт-на-Спанья“). Эти названия не появляются на более старых картах. Почему же мы нашли их на этой, современной? Потому, что, когда она была составлена, больше не было причины скрывать сведения о крушении „Хироны“. И, таким образом, эти старые названия, сохранившиеся в памяти десяти поколений рыбаков, были сообщены топографам, которые расспрашивали о том, как называются каждый пункт и пещера».

В июне 1967 года Стенюи уже стоял на берегу моря в «Испанском порту» — Порт-на-Спанья, представляющем собой амфитеатр бушующей воды, ограниченный полукругом чёрных вертикальных утёсов высотой более 100 метров. 27 июня волнение успокоилось настолько, что поисковики смогли выйти в море на надувной лодке с подвесным мотором. «Мы встали на якорь в Порт-на-Спанья, и я скользнул за борт, чтобы осмотреться, — вспоминал Робер Стенюи. — Ничего. Я направился к Лакада-пойнт, осматривая дно сквозь колышущиеся водоросли, поднимающиеся повсюду, покрывающие скалы и выглядывающие из расщелин. Опять ничего. Я нашёл скрытый под водой риф Лакада-пойнт и поплыл вдоль него к северу. Внезапно открылся ровный участок, нечто вроде эспланады, простирающейся перед огромной каменной глыбой. Моё внимание привлёк какой-то белый предмет, лежащий почти в центре площадки. Я устремился к нему, схватил и поднял… Свинец! Трёхфунтовая свинцовая болванка. Моё сердце учащённо забилось, когда я вспомнил слова из одного документа, который изучал в Британском музее. В нём говорилось о „человеке по имени Бойль“, который обнаружил ещё одно место гибели корабля из Армады в Донегале в конце XVIII века. Среди его находок был „кусок свинца длиною в ярд, треугольный… утолщённый посередине и более тонкий по концам“. Точное описание моей болванки! Я перевернул её и увидел пять иерусалимских крестов, выбитых на поверхности слитка. Я обнаружил место кораблекрушения! Меня наполнило чувство радости… „Хирона“ скрывалась здесь. Наверняка тут было нечто большее, чем свинцовая болванка».

Интуиция не подвела ныряльщика: там, где морское дно плавно уходило в глубину, он обнаружил сперва одну, а чуть дальше — вторую бронзовую пушку-фальконет. Всё дно вокруг было усыпано пушечными ядрами…

Начался период штормов. Тем не менее Стенюи и его компаньон Марк Жасински продолжали нырять. Сначала им попался серебряный пиастр, а затем — якорь «Хироны» и ещё несколько восьмиреаловых монет. «Тогда, впервые за все годы охоты за сокровищами, я увидел мерцание золота на морском дне. После пятнадцати лет бесплодных усилий и повторяющихся неудач в моих руках наконец-то был чистый, светлый металл: сначала маленькое кольцо, затем часть изящной цепочки…» — писал Стенюи.

Но что делать теперь? Их было только двое, без команды, без оборудования, без средств… Стенюи и Жасински решили вернуться на место гибели «Хироны» в следующем году, более основательно подготовившись к работе.

В апреле 1968 года они вернулись в Портбаллантрэ, хорошо экипированные, с двумя французскими профессиональными водолазами — Морисом Видалем и Луи Горсом. «С самого начала удача сопутствовала нам. Мы нашли золотые монеты с арагонской короной, отчеканенные в Севилье, золотые пуговицы, серебряные вилки и множество серебряных и медных монет. Однажды утром, меньше чем за час, я наполнил банки из-под варенья и горчицы и коробку от аптечки золотыми и серебряными монетами». Находки следовали одна за другой. Луи Горс поднял со дна моря рыцарский мальтийский крест, возможно, принадлежавший дону Фабрисио Спиноле, капитану «Хироны». Робер Стенюи нашёл золотую саламандру, украшенную рубинами. «Каждый вечер, обозревая собранные за день трофеи, я дивился чрезвычайным усилиям и находкам моих коллег, — пишет Стенюи. — Например, ловкости Франсиса: он залез в дыру, из которой торчали только ступни его ног, а когда выбрался оттуда, в его мешке лежали два сабельных эфеса и три звена золотой цепи». В числе находок, сделанных подводными археологами, были золотые и серебряные монеты Испании, Неаполя, Португалии и Нидерландов, золотые медальоны с изображениями святых, серебряное распятие, золотые броши, украшенные жемчугом…

Много позже Робер Стенюи вспоминал: «Мы гордились 2800 часами работы под водой. Мы пахали около пяти месяцев; потревоженная территория стала неузнаваемой. Дно было в глубоких ранах — следах наших раскопок. То, что прячет море, оно прячет хорошо. Но мы изучили один за другим его трюки и отобрали у него сокровища и те скромные предметы, которые оно охраняло почти четыре столетия».

Неожиданная встреча не сулила ничего хорошего португальскому капитану дону Жерониму ди Алмейде: четыре хорошо вооружённых голландца против двух его карак — вооружённых торговых судов. Спасти португальцев могли только хитрость и отвага. Поэтому, пока голландские корабли перестраивались, чтобы отрезать португальцам путь к отступлению, Алмейда направил свои суда в маленькую бухту у побережья острова Святой Елены, приказав пушкарям приготовить орудия к бою и подняв на мачте штандарт с изображением Девы Марии из Назарета, вручив тем самым свою судьбу Царице Небес.

Голландцы не спеша приближались, заранее торжествуя победу. Однако их триумф был недолог. Когда они подошли на расстояние пушечного выстрела, португальские канониры открыли бешеный огонь. Почти каждое ядро попадало в цель! Позднее португальский хронист писал об этой баталии: «Наши люди бились так, что один из самых больших вражеских кораблей был отправлен на дно, другой оказался великолепным образом потрёпан и вынужден выйти из боя, ибо его полубак был разбит вдребезги, а остальные корабли так повредили, что им пришлось улепётывать, оставив нашим людям полную победу в этом сражении».

Шёл 1613 год, и описанный бой стал лишь мелким эпизодом в ожесточённой борьбе Нидерландов и Португалии за приносившую огромные барыши торговлю с Ост-Индией. Голландский корабль, пошедший на дно в том сражении, назывался «Витте Лиув» — «Белый лев». Он так и не вернулся домой…

«Моё знакомство с „Витте Лиувом“ началось, когда я занимался исследованием другого старого кораблекрушения, — начинает свой рассказ Робер Стенюи. — Время от времени я наталкивался на упоминания о нём в записках голландской Ост-Индской компании, старой корреспонденции и рассказах о морских сражениях и бедствиях. Постепенно моя папка с документами о „Витте Лиув“ росла, пока я не почувствовал, что знаю его настолько хорошо, насколько позволяли собранные сведения. Наконец я решил отправиться на его поиски».

Финансовую поддержку экспедиции предложили Национальное географическое общество и Генри Делоз, президент марсельской фирмы «Комекс». Но прежде чем отправиться на остров Святой Елены, Стенюи связался со своими партнёрами: Луи Горсом, Мишелем Ганглоффом, Аленом Финком и Мишелем Тавернье. Они обещали присоединиться к искателю сокровищ, если тому удастся найти «Витте Лиув» и добраться до него. А задача эта, судя по всему, была непростой.

«Во время трёхдневного путешествия из Кейптауна к Святой Елене я перечитал подборку документов о „Витте Лиув“, — пишет Робер Стенюи. — Моё внимание привлекли несколько фактов, в частности то, что корабль погиб на обратном пути из Ост-Индии. Все другие суда Ост-Индской компании, некогда затонувшие, а потом найденные, следовали из Европы. Они везли продукцию европейских мануфактур и серебряные слитки, тогда как „Витте Лиув“ возвращался с экзотическими сокровищами Востока. Я знал, что это были за сокровища. В голландском Национальном архиве в Гааге я нашёл копию грузовой декларации „Витте Лиув“, очевидно доставленную одним из шедших вместе с ним судов. Так вот он пошёл на дно с грузом звонкой монеты и бриллиантов, а также с драгоценностями, принадлежавшими офицерам и пассажирам корабля. По современным оценкам, его груз тянул на огромную сумму, и я совершенно точно знал, что сделаю с ней в случае удачи: верну её обратно в океан для дальнейших подводных исследований».

Стенюи занимался не только поисками и подъёмом сокровищ. Его стараниями была создана Группа подводных археологических исследований эпохи нового времени. Она вела научное изучение затонувших судов Ост-Индской компании XVII и XVIII веков, что позволило пролить свет на период, когда две совершенно разные культуры, европейская и азиатская, начали обмениваться не только материальными ценностями, но и идеями, оказавшими влияние на ход истории. Неслучайно сэр Томас Оутс, английский губернатор колонии, включающей острова Святой Елены, Вознесения и Тристан-да-Кунья, радушно встретил Стенюи и обещал всяческую поддержку его экспедиции.