Чтение онлайн

Орден францисканцев был утвержден папой Иннокентием III в XIII в., а основателем его был Джованни Бернардоне из Ассизи (1182–1226), известный под именем Франциска. Благодаря покровительству пястовских князей Силезских, в Польше францисканцы появились уже в 1230-х гг. и вскоре стали играть активную роль в жизни страны. При поддержке высоких покровителей были созданы законные основания для материального существования Ордена, и уже в 1237 г. Генрих Благочестивый учредил в Кракове монастырь для прибывших из Праги францисканских монахов.

В Кракове наиболее ярко проявилась и архитектура монастырей францисканцев. Первоначальный комплекс монастырских построек складывался в городе в 1237–1270-е гг. В 1269 г. при монастыре закончилось возведение костела, который за счет пристроенных впоследствии капелл имел форму греческого креста. Костел представлял собой типичную княжескую часовню-мавзолей: например, здесь покоится прах Болеслава Стыдливого и его сестры Саломеи.

В XIV в. к костелу пристроили сакристию и удлинили главный неф, в последующие столетия были возведены боковые часовни и внутренняя галерея. Лавки костела были украшены прекрасной резьбой и выложены перламутром. Но пожары, часто случавшиеся в Кракове, не пощадили эту обитель. Особенно опустошительным оказался пожар 1850 г., когда в огне погибло все средневековое внутреннее убранство костела и вдобавок рухнула башня. Но, к счастью, на стенах внутренней галереи сохранились фрагменты фресок XV в., на стиль которых оказал сильное влияние итальянский художник Джотто ди Бондоне. А изысканная по манере исполнения фреска «Благовещение» заставляет вспомнить школу другого итальянского живописца — Симоне Мартини.

Выше указывалось, что костел францисканского монастыря являлся мавзолеем, однако в нем, кроме надгробий и плит с эпитафиями, представлена и галерея портретов краковских епископов. Один из портретов, созданный в 1530 г. и изображающий краковского владыку Петра Томницкого, отличается богатством красок и психологизмом образа. По предположению искусствоведов его написал Станислав Самостшельник — ведущий польский живописец эпохи Возрождения.

В одной из часовен костела хранится картина «Богоматерь Скорбящая», считающаяся одним из лучших образцов польской готической живописи.

Интерьер костела, существующий сегодня, был выполнен во второй половине XIX в. в неоготическом стиле. Над хорами находится грандиозный витраж, изображающий Бога-Отца; в пресвитерии — два витража с изображениями святого Франциска и Саломеи.

С краковским монастырем и костелом францисканцев связано немало исторических событий и легенд. В 1289 г., переодевшись монахом, отсюда спасается бегством Владислав Локетка, когда город захватил его враг — вроцлавский князь Генрих II. В 1386 г. здесь крестился великий князь литовский Владислав Ягелла перед своим венчанием с Ядвигой — внучкой Казимира Великого, что открыло ему путь к коронации как короля Польши.

С именем королевы Ядвиги связано и еще одно предание. Ради династического брака с Ягеллой она под давлением сторонников объединенного королевства вынуждена была отказать своему первому жениху — герцогу Вильгельму. Это было невыгодно тем придворным, которые свою будущую карьеру связывали с Австрией. В имении одного из них — надворного советника Гневоша — во время свадьбы Ягелла и Ядвиги скрывался герцог Вильгельм, до последней минуты надеявшийся на иной поворот судьбы. Но когда венчание состоялось, Гневош оклеветал молодую королеву перед мужем, сказав, что Ядвига будто бы тайно встречалась с бывшим женихом в монастырской трапезной. Королева потребовала наказать клеветника, суд доказал невиновность Ядвиги и вынес приговор: клеветнику Гневошу влезть под лавку, признать свою вину и произнести сакраментальную формулу: «Соврал, как пес. Гав, Гав!». Такие случаи в то время были нередки, и «этим суровым приговором, — рассказывает летописец, — была сохранена слава и невиновность королевы Ядвиги, даны мир и спокойствие супружеской чете, а на всех клеветников и заушников наведен ужас».

За долгие века своего существования монастырь повидал немало драматических историй. Так, в 1461 г. ворвавшиеся в сакристию костела краковские мещане убили скрывавшегося здесь войницкого каштеляна Анджея Тенчинского за то, что на Главном рынке он оскорбил словом и делом оружейника Клемента, потребовавшего от вельможи слишком высокую плату за починку доспехов.

На правом берегу быстрой реки Вит, вьющейся по широкой холмистой Дунайской низменности, примерно в 70 км к юго-западу от исторической Плевны, раскинулось большое промышленное село Гложене. А к западу от него, на другом берегу реки, выделяется значительная возвышенность Камен-Лисец, расположившаяся среди поросших лесом холмов. Отвесно обрываясь к востоку, будто срезанная ножом, она образует что-то вроде огромной полукруглой каменной завесы. Немного ниже ее к северо-востоку, на совершенно недосягаемой, на первой взгляд, скале высится Гложенский монастырь — замок Божьего рыцаря Георгия-Победоносца, защитника слабых и угнетенных.

Согласно древнему преданию, как само село, так и Гложенский монастырь основаны неким именитым киевским боярином (или даже самим князем) Георгием (Гложем, или Гложенским). Спасаясь от татарского нашествия, он вместе со своим домом, дружиной и людьми покинул родной край, взяв с собой только особо чтимый им образ святого великомученика Георгия.

Дойдя до приглянувшейся ему живописной, плодородной и малонаселенной местности, знатный пришелец решил здесь обосноваться. Получив разрешение от тогдашнего болгарского владетеля Авана-Асеня II, новый вассал решил прежде всего заложить для своих соратников и спутников село, а неподалеку от него — монастырь во имя Преображения Господня. В церкви этой обители был поставлен образ святого Георгия Победоносца, принесенный из Киева. Однако образ этот из храма исчез, а через некоторое время вдруг появился на самой вершине той неприступной скалы. Набожный князь увидел в этом знамение: святой желает, чтобы образ его был водружен на этой высокой скале, и князь решил возвести здесь монастырь и храм во имя великомученика Георгия.

Огромного труда стоило доставить на верх скалы необходимые строительные материалы, отсечь ее острую вершину, расчистить тесную каменную площадку и укрепить ее чуть обтесанными плоскими камнями, пригнанными друг к другу без всякого раствора. Только окончив эти работы, можно было приступать к возведению самого монастыря, однако все препятствия были благополучно преодолены. Причем так успешно, что фундамент монастыря, созданный только руками и при помощи несовершенных технических средств, стоит до сих пор, несмотря на случавшиеся здесь землетрясения и другие стихии природы. В результате этого неимоверно исполинского строительства на головокружительной высоте вознесся небольшой Свято-Георгиевский монастырь, а в центре его — храм, напоминающий людям о величии Творца и о Его святом угоднике. В благодарность князь наградил своих людей земельными наделами в долине, лежащей за горой Лисец, и там выросло село, которое ныне называется Старо село [52] .

Болгарские владетели и благочестивые люди, разного рода и состояния, благоволили монастырю и делали в него значительные вклады. Но после завоевания Болгарии турками-османами обитель, разделив общую участь всего болгарского народа, лишилась своих доходов и владений, а потом и вовсе оскудела. В совершенной нищете она пребывала более 200 лет, и только с XVII в., благодаря щедрым вкладам ревностных богомольцев, стала понемногу восстанавливаться. Со временем монастырь вновь обзавелся земельными угодьями и начал получать доходы, позволившие ему не только внутренне окрепнуть, но и развить большую культурно-просветительскую деятельность. Как в самой обители, так и в городе Ловече, где находилось ее подворье, были открыты «келейные» школы, готовившие будущих священнослужителей и народных учителей. Монастырская библиотека стала пополняться ценными церковными книгами и документами, но до нашего времени они, к сожалению, не сохранились. И эта великая утеря лишает возможности пролить свет на многие стороны не только жизни монастыря, но и вообще церковной и общественной жизни Болгарии в период, предшествовавший освобождению страны.

Когда в Болгарии началась борьба за освобождение от османского ига, монастырь Святого Георгия стал надежным пристанищем, за оградой которого укрывались и борцы за свободу, и жители соседних сел. Например, одна из келий монастыря служила убежищем для Васила Левского — национального героя Болгарии, повсюду разыскиваемого турецкими властями. В иночестве иеродиакон Игнатий, он всю жизнь свою отдал борьбе за национальное освобождение страны. В этой келье есть люк, ведущий в тайник, расположенный в глубокой расселине скалы; через него можно было в случае опасности выйти из монастыря. В обители Васил Левский находил приют и отдохновение в обществе архимандрита Хаджи Евфимия — своего соратника и друга.

В другой келье за обличение антинародной политики правительства князя Фердинанда несколько месяцев томился в заключении по приказанию министра Стамболова митрополит Тырновский Климент — сторонник сближения с Россией [53] .

Теперь же монастырь, самим расположением своим удаленный от кипучей общественной деятельности, ведет размеренную иноческую жизнь. Следует особо отметить, что за все время существования обители службы в ней всегда совершались только на болгарском или церковнославянском языках. К тому же за весь период турецкого владычества в монастырь никогда не ступала нога мусульманина, может быть, из-за суеверного страха перед святыней, хранящейся в нем.