Чтение онлайн

Считая злом любое принуждение, писатель приходит к безусловному отрицанию государства, упразднение которого должно совершиться путем ненасильственного уклонения каждого члена общества от всех государственных обязанностей: уплаты налогов, отбывания воинской повинности, участия в политической деятельности.

Анархизм Толстого – последовательная и радикальная форма анархизма, которая противопоставляет законы мира («царства кесарева») законам Бога («царства Божиего»). Толстой предлагает изменить мир во исполнение закона Бога. Он считал, что если человек перестает противиться злу насилием, то есть перестает следовать законам этого мира, то Бог вмешается в устройство его жизни. Толстой заявлял, что добро победит при вмешательстве Бога, а не государства.

Святейший Синод Русской православной церкви предал Толстого анафеме (церковному проклятию) и отлучил от церкви за критику церковных пороков и пропаганду христианского анархизма. В произведениях, написанных в конце 1880-х – в 1890-х годах, таких как «Крейцерова соната», «Дьявол», «Отец Сергий», Толстой размышляет о назревшей необходимости изменить изживший себя общественный «порядок». В 1892 году Толстой пишет: «Какая будет развязка, не знаю, но что дело подходит к ней и что так продолжаться, в таких формах, жизнь не может, – я уверен».

В статье «Не могу молчать» Толстой выступил против смертной казни и репрессий в отношении революционеров. Тяготясь укладом жизни в своем поместье Ясная Поляна, 28 октября 1910 года он решился покинуть дом и «идти в народ». В дороге Толстой заболел воспалением легких и умер на станции Астапово 10 ноября 1910 года.

Лев Толстой никогда не называл себя анархистом, однако его категорическое отрицание государства, идеи патриотизма, армии, отмены смертной казни, отказ от участия в государственной жизни, борьба против официальной церкви и критика частной собственности сделали его «иконой» анархистов XX века.

В то же время Толстой полагал, что все попытки насильственного свержения правительств приводят к установлению еще более жестоких режимов, что вообще насильственное разрушение существующего государственного строя невозможно. По Толстому, большинство людей «загипнотизированы правительствами», их необходимо вывести из этого состояния. «Для уничтожения правительственного насилия есть только одно средство: воздержание людей от участия в насилии», – писал Толстой.

Благодаря авторитету Толстого окрепло движение анархистов-толстовцев. Толстовцы с 1880-х годов и вплоть до 1929 года уходили в деревню, организовывали там независимые общины. Однако сталинские лагеря поглотили большинство «мирных» анархистов, которые жили по принципу ненасилия и не хотели «служить» государству. Толстой и Кропоткин оказали существенную поддержку религиозной секте духоборов, исповедовавших антигосударственные принципы и подвергавшихся преследованиям со стороны властей. При активном участии Кропоткина и Толстого духоборы, жившие на Кавказе, переселились в Канаду. В Болгарии общины толстовцев просуществовали до 1950-х годов, а в Канаде и США они до сих пор существуют.

20 февраля 1901 года в «Церковных ведомостях» появилось объявление об отлучении Льва Толстого от Русской православной церкви. Решение было принято Святейшим Синодом 15 (2) февраля 1901 года и вызвало бурную полемику в обществе, не утихающую до сих пор. В решении Синода говорилось: «Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Церковь Его и на святое Его достояние, явно пред всеми отрекся от вскормившей его матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь Святая. В своих сочинениях и письмах, в множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповедует с ревностью фанатика ниспровержение всех догматов православной Церкви и самой сущности веры христианской… Все сие проповедует граф Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем неприкровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отверг себя сам от всякого общения с Церковью Православной. Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит общения с нею… Многие из ближних его, хранящих веру, со скорбию помышляют о том, что он, в конце дней своих, остается без веры в Бога и Господа Спасителя нашего, отвергшись от благословений и молитв Церкви и от всякого общения с ней. Посему свидетельствуя об отпадения его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние и разум истины…»

Толстой ответил верующим: «То, что я отрекся от церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо. Но отрекся я от нее не потому, что я восстал на Господа, а напротив, только потому, что всеми силами души желал служить Ему. Прежде чем отречься от церкви и единения с народом, которое мне было невыразимо дорого, я, по некоторым признакам усомнившись в правоте церкви, посвятил несколько лет на то, чтобы исследовать теоретически и практически учение церкви: теоретически – я перечитал все, что мог об учении церкви, изучил и критически разобрал догматическое богословие; практически – строго следовал, в продолжение более года, всем предписаниям церкви, соблюдая все посты и все церковные службы. И я убедился, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения… И я действительно отрекся от церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей, и мертвое мое тело убрали бы поскорей, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым».

Луиза Мишель родилась в замке Вронкур на Марне от матери-служанки и представителя старинного дворянского рода. Хотя Луиза была незаконнорожденная, ее «незаконный» дед-адвокат взял девочку на воспитание и даже оставил ей небольшое наследство. Луиза получила прекрасное воспитание, закончила педагогические курсы и в 1853 году начала работать учительницей, сперва в провинции, а затем в Париже, где изучала философию и писала фельетоны, обличающие режим Наполеона III.

В 1860-е годы она сближается сначала с республиканцами, а через некоторое время с кружком бланкистов-заговорщиков, мечтает о социальной революции. В 1870 году во время похорон известного журналиста Виктора Нуара, который был убит родственником императора Пьером Бонапартом, Луиза несла кинжал, чтобы убить знатного убийцу. В августе 1870-го, во время неудачного восстания бланкистов в Париже, Луиза входила в состав Революционного женского комитета, была главой женского клуба Монмартра. Она полюбила молодого лидера парижской фронды Теофилла Ферре.

31 октября 1870-го Луиза участвует в парижском восстании, ее арестовали и присудили к тюремному заключению. Но 22 января 1871-го Луиза снова участвует в восстании, направленном против изменников в правительстве «национальной обороны», штурмует парижскую Ратушу. Луиза сражается в составе революционного 61-го батальона Национальной гвардии.

Революция 18 марта 1871 года, известная как Парижская коммуна, вознесла Луизу на вершину власти. Она организует революционный Женский союз, состоит в «Комитете бдительности» 19-го округа Парижа. Луиза предлагает себя на роль убийцы реакционера Тьера, призывает коммунаров к походу на Версаль, сама же, пробравшись в Версаль, агитирует солдат выступить против контрреволюции. В народе ее называли «красной девой Монмартра».

В мундире национального гвардейца Луиза принимала участие в битвах при Исси, была санитаркой, сражалась на подступах к столице и на баррикадах Парижа. Участвовала в последнем бою коммунаров на Монмартрском кладбище. Когда версальцы ворвались в Париж и начали расстреливать коммунаров, ей удалось бежать. Но версальцы схватили ее старую мать, и Мишель добровольно явилась на 37-й бастион, где держали арестованную. На военном суде Луиза потребовала для себя смертной казни, обвиняя версальцев в трусости и жестокости. Но суд не решился казнить девушку, и ее отправили на каторгу в Новую Каледонию, где она провела 6 лет, обучая детей ссыльных и индейцев-канаков в городке Нумее.

В августе 1879 года Луиза Мишель была амнистирована, тут же вернулась во Францию и приняла участие в рабочем движении. Она опять пропагандирует анархизм, пишет статьи в анархистской газете «Социальная революция». В 1883 году Луиза возглавила Парижскую манифестацию безработных под лозунгом «Хлеба – или пуль!», во время которой вынесла хлеб из разгромленной демонстрантами лавки и стала раздавать демонстрантам. За принадлежность к анархистам-террористам ее приговорили к 6 годам тюрьмы, но через два года она была амнистирована. В 1888 году, когда Луиза читала лекцию в Гавре, рабочий Пьер Люк, психически невменяемый, ранил ее в голову. У нее хватило сил прикрыть террориста от гнева толпы, а через неделю в суде она настояла на его оправдании.