100 знаменитых евреев
Шрифт:
Есть еще коллекция зажигалок (хотя я давно уже не курю) и элитных спиртных напитков, где на этикетках имя и изображение Кобзона. Я не пью уже много лет, а бутылки несут и несут. Пивные кружки тоже давно пылятся на полках. Среди них – одна серебряная с позолотой, во второй почти пуд чистого серебра.
Коллекция старинных часов досталась мне от уезжающего на ПМЖ в Германию артиста Леонида Усача, а каталоги итальянских художников эпохи Возрождения – от конферансье Леонида Шапиро-Шипова. А еще ювелиры делают для меня замечательные фигурки из золота и полудрагоценных камней, воссоздавая сцены из Ветхого Завета. Я намереваюсь открыть экспозицию и выставить экспонаты на всеобщее обозрение…»
«В 1996 году мы с моей женой, Нелли Михайловной, отметили серебряную свадьбу. У нее есть удивительные способности хозяйки: за годы совместной жизни у нас никогда не было домработницы. Первый брак у меня был с артисткой Вероникой Кругловой, которая потом вышла замуж за певца Вадима Мулермана. Второй – с актрисой Людмилой Гурченко.
У меня есть двое детей, четыре внучки. Дочь Наталья (1977) занимается торговым бизнесом в Москве вместе с мужем-австралийцем. Сын Андрей (1974) окончил музыкальный институт в Голливуде, музыкант-ударник. Ныне он – бизнесмен, в 1995 году стал управляющим московским рестораном “Максим”, женат на манекенщице Екатерине Полянской».
«Я сожалею, что не знаю еврейский язык, обычаи. Но я очень много помогаю евреям. Когда был народным депутатом СССР, то участвовал в восстановлении дипломатических отношений с Израилем, открывал еврейское кладбище, после пожара в синагоге закладывал первый камень и т. д.».
«Считаю недопустимым скрывать свои миллиардные доходы и обкрадывать страну. Я не занимаюсь разработкой финансовых схем, для этого есть профессионалы. Моя задача – следить за моральным лицом фирмы, налаживать дружеские связи».
«Я сам себе и народный певец, и спонсор, могу заказать для гастролей военный самолет или гражданский теплоход, чья аренда не покроется никакими сборами.
Что касается возвращения на сцену, то речь в 1997 году шла о том, что больше не будет моих сольных концертов. Когда я об этом говорил, считал, что принял правильное решение: дать дорогу молодым. Но ситуация изменилась: посмотрите, сколько бездарей рвется на эстраду. Как-то довелось мне балансировать на грани жизни и смерти. Я провел в коме 15 дней, но выжил. Теперь, несмотря на свой солидный возраст, я опять востребован, и меня это очень радует. Мой гастрольный график расписан на год вперед, и я счастлив!»
КОРЧАК ЯНУШ
Настоящее имя – Хенрик Гольдшмит
(род. в 1878 или 1879 г. – ум. в 1942 г.)
Один из самых почитаемых педагогов, известный детский писатель, врач, директор варшавского Дома сирот, всю свою жизнь посвятивший детям. Его педагогическая идея укладывалась в одну фразу: «Воспитатель должен любить детей…», а главная книга называлась «Как любить ребенка». В годы оккупации Польши он, имея возможность спастись, предпочел остаться со своими подопечными до конца и погиб в газовой камере Треблинки.
Хенрик Гольдшмит родился 22 июля 1878 или 1879 года в Варшаве, в интеллигентной, обеспеченной семье ассимилированных евреев. (Почему-то ребенку родители несколько лет не оформляли метрику, так что дата рождения Хенрика в известной мере условна.) В красивой большой квартире, где работала прислуга, царил дух космополитизма, утонченной польской культуры. Отец мальчика был известным адвокатом, человеком умным, но довольно вспыльчивым. В детстве Хенрик часто слышал от строгого родителя такие прозвища, как «растяпа», «олух», а то и «осел», «идиот». Зато бабушка будущего писателя верила в талант внука и называла его философом. Как писал много лет спустя сам Корчак: «Они оба были правы. Поровну. Пятьдесят на пятьдесят».
Долгое время Хенрик считал себя поляком (родители старательно обходили в разговорах все, связанное с евреями; мальчик не знал другого языка, кроме польского). Только в пятилетнем возрасте он случайно услышал о своем еврействе от служанки. Позднее сын дворника, католик, сообщил приятелю, что ему уготовано место в раю, а вот Хенрику придется в свое время отправиться не в ад, конечно, но в место, где царит мрак. Это представление о темном еврейском рае в течение десятилетий оставалось одним из наиболее сильных переживаний Гольдшмита. Со временем связь с народом, к которому он принадлежал по крови, усилилась. Наконец, известный писатель и педагог сознательно и добровольно, по велению совести, выбрал именно еврейскую судьбу, хотя не знал ни идиша, ни иврита, никогда не читал Тору и не посещал синагогу…
В детстве будущего писателя всячески оберегали. С невеселой прозой жизни он столкнулся только в 11 лет. Тогда семью постигло страшное несчастье: отец мальчика, талантливейший человек, безнадежно заболел. У адвоката стало стремительно развиваться психическое заболевание… Душевнобольного поместили в клинику, однако когда-либо выйти из нее у Гольдшмита-старшего шансов не было. Семь лет, до смерти отца, Хенрик прожил в постоянном напряжении, боясь, что он может унаследовать тяжелую болезнь. К тому же семья быстро обеднела. Пришлось распустить прислугу, распрощаться с богатой квартирой и перебраться в очень бедный район. Еще в школе Хенрик начал заниматься репетиторством, чтобы содержать мать и сестру. Правда, мать будущего писателя тоже рано ушла из жизни: ухаживая за сыном, болевшим тифом, она заразилась и вскоре умерла.
Решив стать врачом, Хенрик после окончания школы, в 1898 году, поступил на медицинский факультет Варшавского университета. Параллельно с учебой он преподавал на тайных курсах, запрещенных царской администрацией, работал в бесплатной читальне для бедных, преподавал в школе. За участие в студенческих демонстрациях был арестован, но быстро отпущен на свободу. В 1903 году Гольдшмит получил диплом врача.
В 1898 году Хенрик впервые попробовал свои силы в поэзии, публицистике и художественной прозе. В качестве псевдонима он взял имя одного из персонажей известного польского писателя Ю. И. Крашевского. Но Януш Корчак продолжал оставаться только литератором – свои медицинские труды врач по-прежнему подписывал настоящим именем.
Как российский подданный, Гольдшмит был мобилизован на Русско-Японскую войну (1904–1905) в качестве военного врача. На фронт он ушел из детской больницы для бедных (где проработал в общей сложности восемь лет). После окончания войны Хенрик не сразу вернулся домой; некоторое время он практиковался в известных клиниках Берлина, Лондона и Парижа.
В 29 лет молодой врач принял решение не заводить собственную семью, посвятив себя своим маленьким пациентам. А в 30 он снова пришел работать в варшавскую больницу. Вскоре о Гольдшмите заговорили, как об известном специалисте, великолепном диагносте, чьи гонорары высоки, но результат лечения превышает ожидания и надежды. Но что касается гонораров, то дело здесь обстояло не совсем так. Да, врач и писатель действительно получал от богатых пациентов приличные суммы, но детей бедняков всегда лечил даром, отказываясь брать хотя бы мелочь.
В 1908 году Гольдшмит стал членом правления благотворительной еврейской организации «Помощь сиротам» и душой сиротского приюта. Стараниями врача этот приют за пару лет превратился в солидное учреждение.
В 1911 году в жизни Корчака произошел переворот. Он, врач по образованию, решил посвятить себя педагогической деятельности и возглавил Дом сирот, который как раз переехал в новое трехэтажное здание. Это заведение, просуществовавшее в течение 30 лет, стало также собственным домом директора: Корчак занимал маленькую комнатку под самой крышей. На его попечении находились сначала 100, а затем 200 детей разного возраста. При этом в Доме работали всего восемь человек воспитателей (они же исполняли обязанности обслуживающего персонала) – такие же увлеченные и преданные своему делу люди.