Чтение онлайн

Идея телевидения настолько захватила Сарнова, что он «проморгал» новое изобретение Армстронга – систему частотной модуляции (FM), которая позволяла очистить звук от помех, присущих системе амплитудной модуляции (AM). Друг видел в системе FM будущее радиовещания и, понимая, что самому ему не осилить огромную работу по перестройке радиостанций, обратился за помощью к своему Дэвиду. Но Сарнов, сразу оценивший значение изобретения Армстронга, решил использовать его по-другому: для звукового сопровождения своего нового увлечения – телевидения. Дружба дала трещину, которая превратилась в пропасть. Упрямый Армстронг за собственные деньги построил радиостанцию, работавшую в системе FM и передававшую классическую музыку. Когда же инженеры RCA стали применять для телевидения свою систему FM, разработанную ими в обход патента Армстронга, тот затеял с корпорацией многолетнюю тяжбу. Сарнов пытался пойти на мировую и предложил изобретателю миллион долларов за патент, но тот с негодованием отверг предложение, посчитав сумму обидно незначительной. Но выдержать конкуренцию с Сарновым Армстронг не смог и покончил с собой: президент RCA получил патент, но теперь миллион достался вдове.

Нельзя сказать, что Сарнов был жадным или завистливым к чужим успехам. Оставаясь многие годы на самых значительных постах, он владел всего третью одного процента акций RCA, и, когда он умер, его доля стоила 7,4 млн долларов. Конечно, по тем временам это была внушительная сумма, но все же не такая большая, как можно было ожидать от такого деятельного и дальновидного бизнесмена, который в 30 лет стал советником президента Вудро Вильсона и оставался на этом посту еще при девяти президентах. Он руководил всеми радиоинформационными службами США, но когда горел идеей, остановить его было невозможно. Так, когда он спросил у Зворыкина, сколько ему нужно на промышленную разработку телевизионного вещания, тот попросил 100 тысяч долларов. Сарнов же выделил на эту идею 50 миллионов (!) и в октябре 1938 года объявил, что «телевидение в доме стало технически осуществимым». Талантливый администратор, он раньше других осознал перспективы развития телевидения и, как всегда, отреагировал быстрее других. В меморандуме, представленном руководству RCA, он отмечает: «Я верю, что телевидение получит развитие в ближайшее время. А на следующий год, выступая в университете штата Миссури, он говорит: «Представьте себе, что ваша семья вечером, удобно расположившись у себя дома, не только слушает диалоги по радио, но и с удовольствием смотрит пьесу, которую актеры играют за сотни миль от вашего дома». Еще через три года Сарнов пишет: «Если мы сумеем напрячь воображение, то сможем представить себе цветное телевидение в наших домах». Для этого надо было действительно напрячь воображение, поскольку тогда это казалось фантастикой. Но Сарнов был фанатиком идей и уже 20 апреля 1939 года, стоя перед телекамерой у павильона RCA на Нью-Йоркской всемирной выставке, сказал: «Теперь мы добавляем к звуку радиоизображение». Репортажем с открытия выставки компания NBC начала ежедневные телепередачи.

Однако работу над совершенствованием телевидения пришлось прервать. 7 декабря 1941 года, через три часа после нападения Японии на Пёрл-Харбор, Сарнов послал Рузвельту радиограмму о полной готовности оборудования и персонала к войне. Радио стало главным источником информации с фронтов Европы, Азии, Тихого океана. Как говорил Сарнов, американцы могли «слушать историю до того, как она была написана». И хотя ему перевалило за пятьдесят, в военной службе он увидел шанс доказать свою преданность Америке. Летом 1942 года он был назначен главным советником Корпуса связи Армии США. Сарнов создал систему радиокоммуникации, охватывающую Европейский и Средиземноморский театры военных действий, решил все вопросы радиообеспечения высадки американских войск во Франции и Германии. В сферу его деятельности входила также организация государственной радиопропаганды на оккупированных врагами территориях. В 1943 году он обосновал необходимость создания радиостанции «Голос Америки» для ведения широкомасштабной борьбы против тоталитарных идеологий. Ни до, ни после этого Сарнову не приходилось решать столь сложные технические и организационные проблемы в такие чрезвычайно сжатые сроки, но он справился со всеми задачами.

Работа Сарнова была по заслугам оценена: он был награжден военным орденом Legion of Merit и ему было присвоено звание бригадного генерала. Званием этим он очень гордился, постоянно носил генеральскую форму и все свои бумаги подписывал «Генерал Сарнов». После войны Сарнов вернулся к своему рабочему столу, и вскоре на столе, рядом с телеграфным ключом, появилась папка с надписью «Цветное телевидение». Энергия Сарнова, не жалевшего сил и средств на совершенствование новой, только родившейся техники, не пропала даром: цветное телевидение стало его очередной победой.

Годы брали свое, и 1 января 1965 года совет RCA утвердил в должности президента корпорации Роберта Сарнова – старшего сына Дэвида, занимавшего до этого пост вице-президента NBC. Дэвид Сарнов стал почетным председателем, но и на этом посту продолжал энергично действовать, пока жестокая болезнь не свалила его. Вплоть до своей смерти он работал на переднем фронте телерадиокоммуникаций: участвовал в разработке космического, кабельного, цветного телевидения, коммерческих правил и законов американского телевидения. Еще в 1960-е годы он открыто утверждал, что средства коммуникации приведут к краху всех видов тоталитаризма и, прежде всего, советского коммунизма.

Дэвид Сарнов умер 12 декабря 1971 года. На его похоронах губернатор штата Нью-Йорк Нельсон Рокфеллер сказал: «Его гений заключался в его способности смотреть на те же вещи, на которые смотрят другие, но видеть больше». Сарнов действительно обладал уникальным предпринимательским талантом, был гением не только предугадывания. Ему принадлежит идея создания регулярного и массового радио– и телевещания. Мечтатель Сарнов обладал способностью видеть будущее и претворять его в жизнь. Он был фанатично предан идее развития новых средств массовой коммуникации. Не будучи ни исследователем, ни изобретателем, он сделал значительно больше, чем кто-либо другой, для того чтобы открыть массам новые технологии века перемен – настоящего коммуникационного столетия. Сарнов был тем человеком, который внес радио и телевидение в каждый американский дом. По сути, он стал великим американским и мировым просветителем через средства массовых коммуникаций, и именно поэтому американцы официально признали его отцом-основателем радиовещания и телевидения.

Эфраим Севела – человек интересной судьбы. Говорят, что его непритязательные истории являются прямым продолжением тех баек, которые наши далекие пещерные пращуры, облаченные в шкуры, рассказывали друг другу у костра, сооружая первобытный шашлык из чего-то там ныне вымершего. Что ж, этот автор и не скрывает: он не пишет для «вечности», не претендует на звание классика. Зато его книги в твердой обложке еще ни разу не выходили тиражом менее 50 000 экземпляров. А печатается Севела, надо сказать, часто. Это что же, мы с вами столь недалеко ушли по уровню интеллекта от своих многократно прабабушек и столь же древних дедушек? Или, может, современная критика что-то просмотрела? Недаром ведь Ирвинг Шоу написал об этом своем коллеге: «Эфраим Севела обладает свежим, подлинным талантом и поразительным даром высекать искры юмора из самых страшных и трагических событий, которые ему удалось пережить…»

Ефим Севела родился 8 марта 1928 года в Литве (тогда она еще не являлась советской республикой); в свое время он освоил профессию киносценариста, но от работы на советской киностудии был отнюдь не в восторге. В 60-х годах прошлого века Севела перебрался из Бобруйска в Москву; таких молодых сценаристов, кропающих стандартные сюжеты на производственную либо колхозную тематику, а также бравурные комедии о солдатах и матросах, в СССР хватало. Тем не менее, Ефиму удалось «засветиться» в мире кино: несколько его сценариев были успешно экранизированы, а один фильм, «Годен к нестроевой», Севела сумел поставить самостоятельно. Постепенно он добился солидного материального положения, обзавелся собственной квартирой в престижном районе столицы и, кажется, имел все основания считать, что жизнь удалась. И вдруг… Сценарист заявил о своем нежелании и дальше числиться гражданином СССР. Он, видите ли, все эти годы просто-таки мечтал уехать в Израиль, поскольку не хотел быть «человеком второго сорта»…

Забегая вперед, стоит сказать, что в течение жизни Ефиму довелось быть последовательно гражданином Советского Союза, Израиля и Соединенных Штатов Америки. Но доживать свой век столь далеко от родной земли этот парадоксальный человек не захотел, и посему при первой же возможности (это случилось в начале 1990-х годов) вернулся, – но уже в страну под названием Россия.

Перипетии со столь частой сменой «родин» не могли не наложить свой отпечаток на характер любого индивидуума, а уж на характер мастера слова… Севела вообще не отличался ангельским нравом; на родине его знали как непробиваемого циника и весьма раздражительного человека, вечно недовольного абсолютно всем в жизни. В СССР мнение этого хронического ворчуна о том, что творится вокруг, постепенно приняло форму политического протеста; естественно, что Ефим начал отчаянно бороться за свое право покинуть столь нелепое и неприятное для него место и перебраться куда-нибудь подальше – там, где все хорошо и где нас, как водится, нет… Подобные стремления при советской власти были связаны с прямым риском для жизни. Однако Севеле, человеку крайне упрямому, везло: в 1971 году он стал первым киноработником, кто вместе с семьей уехал в Израиль из Союза. Сделать это удалось через так называемый «захват» приемной Верховного Совета: тогда группа евреев заняла приемную и отказалась уходить из нее до тех пор, пока не получит разрешение на выезд за рубеж. В тот же вечер отказникам сообщили, что они могут эмигрировать из СССР. Правда, острому на язык Ефиму, который не стеснялся во всеуслышание заявлять о нарушении в Советском Союзе прав человека, родное правительство напоследок дало пинка: писатель не получил права на выезд; его просто депортировали, то есть выгнали из страны…

Итак, человек, о котором больше знали на Западе, чем в СССР, оказался в Израиле. Как раз накануне конгресса сионистов в Брюсселе Эфраима (теперь его имя звучало именно так) использовали для антисоветской пропаганды как живую иллюстрацию на тему «Угнетение евреев в СССР». Однако как раз такой пример был явно притянут за уши: у себя на родине писатель и кинорежиссер весьма преуспевал, был востребован, успел выпустить восемь кинокартин. Супруга Севелы, актриса московского Театра им. Вахтангова, тоже никогда не жаловалась на недостаток ролей; к тому же, она довольно часто снималась в кино. Сам Эфраим в 1977 году написал на страницах израильского журнала «Гаолам Газе»: «Я был богатым человеком. В сберегательной кассе у меня лежало достаточно денег, чтобы прожить в Москве пять лет, не работая. За постановку одной картины я получал такую сумму, на которую можно было бы приобрести три квартиры в Москве. Мы жили в лучшем районе столицы, в центре города». Почему же на Западе Севелу считали угнетенным и глубоко несчастным? Да потому, что там вполне искренне полагали, что благополучный и вполне довольный жизнью человек просто не стал бы подавать заявление на выезд за рубеж! А раз так, в адрес советских политических и общественных деятелей полетели телеграммы в защиту «диссидента», подписанные известными зарубежными деятелями культуры. Сам Феллини не поленился лично прибыть в посольство СССР в Риме, чтобы передать петицию представителей итальянского кино. Естественно, что в Израиле писателя встретили как мученика… Имя Севелы стало символом антисоветчины. Его портрет появился на первых полосах мировой прессы и на обложках журналов. Интервью, которые он давал журналистам, рассказывая «о борьбе евреев в СССР за свободу», стали пропагандистским оружием в обработке евреев из Советского Союза.