Чтение онлайн

Саймон Кузнец умер в Кембридже, штат Массачусетс, 10 июля 1985 года.

(род. в 1919 г. — ум. в 1943 г.)

Представитель «молодой» советской поэзии 30-х годов. Погиб под Сталинградом в 1943 году в 23-летнем возрасте.

В 30-е годы в Москве училась и работала новая плеяда талантливых русских поэтов. Вслед за Блоком, Маяковским, Есениным они уже были не только русскими, но советскими и, пожалуй, коммунистическими стихотворцами. «Советскими» и «коммунистическими» в хорошем смысле этих слов — этот хороший смысл благодаря таким людям, как Кульчицкий, Коган, Ширман, Слуцкий, и появлялся. Они были искренни, романтичны, порывисты и безумно талантливы… Многие из них не вернулись с войны.

Мишу Кульчицкого считали преемником Маяковского, хотя многое отличало этого поэта от классика футуризма. Давид Самойлов писал: «Кульчицкий много перенимал от Маяковского в стихах и в манере поведения. Но талант он был другого типа, менее способный к насилию над собой, над стихом, над строкой». Так же, как Владимир Владимирович, Кульчицкий был резок, неожиданен, отчетлив. Но Михаил, в отличие от молодого Маяковского, меньше увлекался стилем, формой, не так стремился удивить и шокировать. Молодому поэту было важно донести именно содержание, передать свои надежды и мечты читателю, сказать все самое важное. Иногда создается впечатление, что Кульчицкий чувствовал, что его ждет короткий век, и он спешил высказаться. Того литературного наследия, которое он после себя оставил, уже хватает, чтобы говорить о нем как о явлении в русской, советской поэзии, как о зрелом, вдумчивом, состоявшемся мастере.

Михаил родился в Харькове в самый разгар Гражданской войны — в 1919 году. Отец его — Валентин Кульчицкий был в свое время офицером русской армии, затем юристом и, наконец, литератором. Так что будущего поэта с детства окружала профессиональная литература, книги, стихи, проза новой эпохи. Не говоря уже обо всем культурном облике страны в первые годы советской власти. Новаторство в театре и кино, в живописи и музыке, сумасшедшие идеи, футуризм в разных видах, смелые лозунги — вот обстановка, в которой развивался художественный талант Кульчицкого.

Поэзия увлекала его еще в самом юном возрасте — кумирами были Маяковский и Есенин. Среди харьковских друзей Кульчицкого был и Борис Слуцкий, с которым они часто наперегонки читали друг другу наизусть стихи, в том числе и первые свои произведения. Кульчицкий окончил десятилетнюю школу, затем некоторое время работал плотником, чертежником на Харьковском тракторном заводе. После этого Михаил поступил на филологический факультет Харьковского университета.

Проучился он там недолго — всего год. Борис Слуцкий, который уже переехал в Москву, учился там в юридическом институте, а затем одновременно и в литературном, буквально вытащил Кульчицкого в Москву, заставил поступить на второй курс Литинститута. Борис же познакомил Михаила со своими столичными друзьями, членами новой молодой литературной группы «Кружка друзей».

Кульчицкий не стал лидером кружка (не было в нем этой жилки), но среди них всегда почитался как один из наиболее талантливых поэтов, надежда советской литературы. В состав группы входили Павел Коган, Елена Ширман, Михаил Львовский, Сергей Наровчатов, Борис Слуцкий, Давид Самойлов. Часто они собирались на квартире у Елены Ржевской, читали и обсуждали стихи, говорили и на серьезные политические темы, причем не во всем и не всегда одобряя советскую власть, хотя и свято веря в светлое будущее — коммунизм.

Эти стихи любили цитировать советские биографы Кульчицкого. А вот эти: «А это трудно — идти полузная, а это трудно — любить страну» из стихотворения «Разговор со Сталиным» — не любили.

Удивительно, но судя по всему, в «Кружке» не оказалось стукачей. А ведь шли самые страшные годы сталинских репрессий.

Многие молодые поэты посещали семинары выдающегося поэта Игоря Сельвинского. В свое время он в Политехническом институте выиграл конкурс на звание «короля поэтов» у самого Маяковского, а тот впоследствии писал, что ему «жаль Европу, ведь они не знают стихов Сельвинского». Семинары дали молодым людям очень многое, они были значительным явлением в московской, да и во всей советской культуре. (Семинары Сельвинского посещал даже будущий глава КГБ, а затем и СССР Юрий Андропов.)

Одновременно с учебой Кульчицкий преподавал язык и литературу в одной из московских школ. Он рано начал печататься. Первое стихотворение Кульчицкого было опубликовано в журнале «Пионер» в 1935 году. Педагоги института видели в своем студенте уже вполне самостоятельного поэта.

Особенно теплые отношения связывали Михаила и знаменитую Лилю Брик. Лиля Юрьевна тогда часто принимала у себя молодых поэтов, была первой читательницей и первым же критиком их произведений, поддерживала в них стремление к совершенствованию, к напряженной литературной деятельности. Она верно угадывала талант и перспективы. Кульчицкого же Лиля Брик видела наследником Маяковского (чье мнение по этому поводу могло быть более важным). Мишу у Бриков подкармливали, подбрасывали одежду… Именно он привел сюда многих своих друзей — поэтов. Здесь он мог держать себя фаворитом. К своей покровительнице он обращался в стихах:

В первый же день войны вернувшийся из дома отдыха Михаил Кульчицкий явился в военкомат с заявлением. Представить себя вне этой войны он не мог. Он даже заранее постригся наголо, но на фронт его не направили, пришлось вернуться в Литинститут. Вскоре в Москве был сформирован Истребительный батальон, Кульчицкий вошел в его состав, охранял Центральный телеграф. В начале октября батальон был распущен. Поэт снова приступил к занятиям, но ненадолго. С четвертого, последнего курса он уезжает во фронтовую газету, затем поступает в Московское пулеметно-минометное училище в Хлебникове. 26 декабря 1942 года Кульчицкий в последний раз побывал у Лили Юрьевны, принес ей стихи, которые многие считают лучшими в творчестве поэта.

Кульчицкий блестяще владел звукописью. Так, приведенная строчка «скользит по пахоте пехота» долгое время вызывала зависть у отечественных стихотворцев. Поразительно, но редакторы сборников Михаила Валентиновича зачем-то переделали оригинальную строчку, которая еще сильнее, — «спешит по пахоте пехота»! И это не единственная редакторская вольность. Первая тоненькая книжка стихов Кульчицкого была издана в Харькове в 1966 году. Называлась она «Самое такое». Затем последовал сборник «Рубеж» (Москва, 1974). Потом стихотворение Кульчицкого «Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!» кочевало из хрестоматии в хрестоматию. Некоторые стихи поэта публиковали в антологиях, посвященных, в первую очередь, военной поэзии. В 1991 году в Харькове вышла книга «Вместо счастья. Стихотворения. Поэмы. Воспоминания о поэте». Практически в каждом советском сборнике вносились правки в оригинальные стихотворения. То убирали строфу о созвучии лейтенанта с «налейте нам», то такую строфу из стихотворения «Кресты»:

Естественно, не понравилось слово «перекрестя». Изменили на «перехлестав». «Фантастов Грина, Верна, Маркса» изменили на «Фантаста и провидца Маркса» и т. д. и т. п. Михаил Кульчицкий писал правдиво, как чувствовал, сильно, размашисто — оттого и появлялись среди его истинно коммунистических, «монументальных» стихов этакие занозы, которые мешали жить и издавать его стихи даже после его смерти. Вот пример правдивого, ясного описания окружавшей поэта в детстве действительности: