Чтение онлайн

Серьезная научная и общественная деятельность вынудила Георгия Нестеровича в конце концов уйти с должности директора ГНИОММ. Однако он оставил за собой руководство отделом педиатрии института и 1-м клиническим отделением. На базе последнего при вновь созданном в Москве Центральном институте усовершенствования врачей в 1932 г. была организована кафедра детских болезней, возглавить которую поручили опять-таки Георгию Нестеровичу. А в 1934 г. под редакцией Сперанского вышел учебник болезней раннего детского возраста – первое издание в мировой медицинской литературе, посвященное здоровью ребенка от рождения до трех лет.

Одним из результатов многолетней деятельности этого человека стало возникновение в СССР многочисленных педиатрических организаций. Всесоюзным обществом детских врачей долгое время руководил профессор А А. Кисель. Когда в 1938 г. он скоропостижно скончался, его обязанности временно взял на себя Георгий Нестерович. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем что-то временное… Данный пост неутомимый медик, имевший еще множество других должностей и обязанностей, занимал в течение 24 лет.

Обычно человек, возглавлявший научное учреждение и ушедший со своего поста, обратно уже не возвращается. Но Сперанский, похоже, по жизни являлся исключением из правил. Когда ГНИОММ был преобразован в Институт педиатрии АМН СССР, кабинет директора снова занял Георгий Нестерович. Понять, почему так произошло, несложно. Просто в стране больше не было детского врача, который обладал бы таким опытом, знаниями и имел такой авторитет среди коллег в СССР и за рубежом.

В 1948 г. кафедра педиатрии Центрального института усовершенствования врачей отделилась от Института педиатрии АМН СССР. Ее перевели на базу большой многопрофильной детской больницы № 9, где Г.Н. Сперанский проработал около 25 лет.

Этот удивительный человек создал школу замечательных ученых-педиатров, продолживших его дело. Научная, педагогическая, общественная деятельность Г.Н. Сперанского получила высокую оценку. Он являлся заслуженным деятелем науки Российской Федерации (1934 г.), членом-корреспондентом АН СССР (1943 г.), действительным членом АМН СССР (1944 г.), Героем Социалистического Труда (1957 г.), лауреатом Ленинской премии (1970 г., посмертно). Зарубежные клиники хорошо знали научные разработки Георгия Нестеровича и внимательно следили за его деятельностью, отдавая должное гению замечательного врача. Сам он свободно владел французским, немецким, английским и чешским языками, активно обменивался корреспонденцией и научной информацией с иностранными коллегами. Сперанский являлся активным членом редколлегии международного реферативного журнала, был избран почетным членом Педиатрического научного общества им. Пуркинье в Чехословакии, членом правления общества советско-чехословацкой дружбы, почетным членом научных обществ педиатров Болгарии и Польши, членом Патронажного комитета Международной конференции в защиту детей (1952 г.).

При таком количестве обязанностей сложно представить, что в жизни педиатра оставалось время на отдых или на какие-то занятия, не связанные напрямую с его основной деятельностью. Тем не менее Георгий Нестерович успевал еще очень многое. Например, он очень любил физическую работу, охотно занимался токарным и столярным делом. Несколько позже Сперанский научился шить обувь и плести корзины – просто потому, что это ему нравилось. А еще врач был убежден в необходимости пропаганды здорового образа жизни и сам показывал пример своим сторонникам: до глубокой старости занимался гимнастикой, делал зарядку по утрам, не употреблял спиртного и не курил.

Георгию Нестеровичу было суждено прожить долгую интересную жизнь. До последних дней он много работал. Умер выдающийся педиатр 14 января 1969 г., немного не дотянув до 96-й годовщины.

Московский градоначальник Николай Александрович Алексеев (двоюродный брат К.С. Станиславского) как-то заметил: «У Кости не то в голове, что нужно». Имелось в виду чрезмерное увлечение молодого человека театром, в ущерб семейному бизнесу. Но вреда на самом деле не было. В молодости Алексеев-Станиславский совсем как «перевертыш» Селестен-Флоридор из оперетты «Мадемуазель Нитуш», роль в которой была одной из первых в его карьере, успешно жил двумя жизнями. Первую половину дня он проводил на фабрике, контролируя производственный процесс и разбираясь с бригадирами, а вечером заводчик превращался в актера и срывал овации восторженных театралов…

Известно, что первая московская фабрика «волоченного и плащенного золота и серебра» династии Алексеевых была построена на Якиманке сыном ярославского крепостного крестьянина Семеном в 1785 г. На ней трудилось около 30 рабочих, которые перерабатывали в год более 14 фунтов золота и 16 пудов серебра, принося доход около 60 тыс. рублей. При выработке изделий из драгоценных металлов рабочие получали на руки дорогостоящие полуфабрикаты, между тем ни одного случая кражи не было.

Золотые блестки пользовались бешеным спросом у столичных модниц, а церковь и армия стабильно покупали золотую и серебряную нить для украшения облачений и униформы. Твердые рыночные позиции Алексеева не смогли ослабить ни война 1812 г., ни даже пожар Москвы, в результате которого предприятие сгорело дотла. В 1816 г. Семен купил участок земли с огромным каменным домом в Рогожской части. Это владение впоследствии и стало «родовым гнездом» Алексеевых-рогожских, как звали их в купеческих кругах. Вскоре рядом с домом выросло и здание фабрики, которая со временем стала самым крупным в России предприятием по выпуску золотоканительных изделий.

Бизнес отца унаследовал сын Владимир, при котором предприятие получило собственную торговую сеть. При Владимире Семеновиче золотоканительное производство процветало: годовой оборот возрос до 800 тыс. рублей, продукция поставлялась в Хиву, Самарканд и даже в Индию. Для торговли с заморскими странами новый хозяин нанимал иностранных специалистов, а главная статья экспорта – шелковая нить, обвитая золотом, – доводилась до необходимой кондиции на одном из заводов в Италии. После смерти Владимира дело его унаследовали сыновья и племянники. В 1881 г. они учредили Промышленное и торговое товарищество «Владимир Алексеев», куда кроме золотоканительной фабрики вошли и другие предприятия, в том числе шерстомойная фабрика в с. Григоровка Харьковской губернии, которая стала первой в России по выпуску высококачественной очищенной мериносовой шерсти. Кроме того, наследники построили хлопкоочистительную мануфактуру, содержали крупные овцеводческие хозяйства и конные заводы в Средней Азии.

Будущий гений театра и бизнесмен Константин Сергеевич Станиславский родился 5 января 1863 г. в Москве. О своей семье он впоследствии писал: «Мой отец, Сергей Владимирович Алексеев, чистокровный русский и москвич, был фабрикантом и промышленником. Моя мать, Елизавета Васильевна Алексеева, по отцу русская, а по матери француженка, была дочерью известной в свое время парижской артистки Варлей…». Родители Станиславского принадлежали к прогрессивным торгово-промышленным кругам, из которых вышли близкие семье Алексеевых крупнейшие деятели культуры – П.М. Третьяков, А.А. Бахрушин, С.И. Мамонтов и др. Это была счастливая и богатая семья. Начальное образование Костя получил дома, где родители устроили «целую гимназию». В 13-летнем возрасте его отдали в настоящую гимназию, из которой он, по собственному признанию, не вынес ничего. Как все творческие личности, он не терпел зубрежки, учился без удовольствия, по инерции, а источником духовного развития назвал впоследствии Малый театр, спектаклями которого грезил во сне и наяву. По причине хронической неуспеваемости родители перевели будущего бизнесмена в частный Лазаревский институт восточных языков, который он с грехом пополам окончил в 1881 г.

В начале следующего года 19-летний востоковед был принят на работу в контору семейной фирмы. Его старший брат В.С. Алексеев вспоминал: «Костя не любил гимназии и института и поступление на фабрику считал освобождением от классицизма. Он быстро освоился с делом, им были довольны. Работа там была кропотливая и ответственная. Приходилось иметь дело с золотниками и долями золота и серебра. Трудность была еще и в том, что надо было взвешивать металл, катушки, крохи и прочее правой рукой и на очень чувствительных коромысловых весах, а на счетах одновременно считать левой рукой».