Чтение онлайн

Перечислять дуровских зверей и их умения можно очень долго. Однако стоит просто отметить, что он первым в России стал дрессировать морских львов, единственный в мире работал с муравьедом, вороной-альбиносом, золотоволосым пингвином и белым медведем. Всего через добрые руки Владимира Леонидовича прошло около 1500 животных 55 видов – от голубей до страусов, от собак до слонов.

В чем же состоит секрет обращения этого удивительного человека с животными? Почему они, даже самые страшные и официально не поддающиеся дрессуре, выполняли малейшие его просьбы и указания, как свои собственные желания? Ответ скрывается в словах самого дрессировщика: «Жестокость унижает, только доброта может быть прекрасна». Во все времена искусство дрессуры держалось исключительно на запугивании животных болью – они выполняли указанное, боясь жестокого наказания. Дуров же положил в основу своего метода не кнут и угрозы, но пряник и поощрение питомцев, тем самым не насилуя их природу. Метод этот включает в себя три, на первый взгляд, несложных этапа: наблюдение и изучение поведения животного, приручение (обезволивание) и непосредственно дрессировка. Особенно важным является первый: от него зависит решение, чему можно учить подопечного. Например, заметив, что морские львы всегда глотают рыбу с головы и, чтобы придать ей такое положение, «бросают» ее вверх носом, Владимир Леонидович сделал из них первоклассных жонглеров различными предметами. Но одновременно с использованием ненасильственного метода дрессуры у Дурова было еще несколько важных правил. В частности, Н.Ю. Дурова рассказывает: «Случись у дрессировщика горе или радость – чувства настолько огромные, что он не может скрыть их от своих животных, – то такой дрессировщик не имеет права выйти на манеж… Если зверь почувствует, что вы больше не хозяин положения, то прощай карьера дрессировщика».

В гостеприимном доме Владимира Леонидовича бывали лучшие представители творческой интеллигенции: Станиславский, Качалов, Мейерхольд, Сац, Чехов (в его «Каштанке» описан реальный случай из жизни Дурова), Куприн, Гиляровский, Эренбург, Есенин, Саша Черный, Собинов, Шаляпин, Ватагин… Ведь и сам Дуров, кроме основных занятий, был отличным музыкантом и изобретателем музыкальных инструментов, скульптором и художником, чьи работы до сих пор украшают парадную лестницу, гостиную и залы «Уголка». Однако недаром А. Луначарский писал о нем: «В России он очень ценится как замечательный артист для детей и народных масс и, вместе с тем, как интересный исследователь в области зоопсихологии». Уже в 1919 г. при помощи академика В. Бехтерева в «Уголке» была открыта «фабрика зоорефлексологии», а Дуров проявил себя как блестящий ученый-самоучка. Именно им введены в современную науку понятия «экология» и «этология». В его лаборатории собирались известнейшие ученые: А. Леонтович, Г. Кожевников, профессор биофизики А. Чижевский. Вместе с Владимиром Леонидовичем они вели работу по изучению влияния внешней среды (шум, свет, температура и т.д.) на животных; использованию гипноза в дрессуре (как уже говорилось выше, Дуров обладал паранормальными способностями); читали лекции о психологии животных. Чижевский проводил здесь опыты по влиянию аэроионов кислорода на организм животных; «люстрой Чижевского» впервые был вылечен не человек, а слониха Нонна и обезьянка Люлю.

Свой богатый жизненный и профессиональный опыт Владимир Дуров изложил в многочисленных книгах: это «Мемуары дуровской свиньи, или Теория первоначальной дрессировки», «Труды практической лаборатории по зоопсихологии» (в соавторстве с Леонтовичем и Чижевским), «Дрессировка животных. Психологические наблюдения над животными, дрессированными по моему методу (40-летний опыт)», «Мои четвероногие и пернатые друзья», «Мои звери», «Дрессировка животных. Новое в зоопсихологии», «О сильных мира того» и «Научная дрессировка промыслово-охотничьих собак». Все они стали неоценимым вкладом в зоопсихологию и одновременно раскрыли читателям другую сторону жизни дрессированных животных.

В 1927 г. по улицам Москвы прошло торжественное шествие «Парад шутов всех времен и народов», приуроченное к 10-летнему юбилею революции. В нем принимали участие и люди, и звери, а Владимир Леонидович делал для парада эскизы костюмов. В том же году в честь 50-летнего юбилея творческой деятельности Дурову первому из артистов цирка было присвоено звание заслуженного артиста республики, а улица Старая Божедомка была переименована в улицу В. Дурова.

Скончался великий клоун, дрессировщик и ученый в 1934 г. на 72 году жизни. Похоронен он на Новодевичьем кладбище.

Сегодня «Страна чудес дедушки Дурова» включает в себя Большую (328 мест) и Малую сцены и аттракцион «Мышиная железная дорога». В особняке «Уголка Дурова» теперь располагается музей его имени. Руководит «Страной», имеющей свыше 200 животных, Наталья Юрьевна Дурова, прекрасная женщина-дрессировщик, всецело унаследовавшая дар своего прадеда. Другие представители династии Дуровых тоже связали свою жизнь с цирком. «Страна чудес дедушки Дурова» признана национальной ценностью, одним из ведущих воспитательных центров России, несущих подрастающему поколению духовность и нравственность. Она активно развивает связи с Дарвинским музеем, с Академией наук, планирует строительство целого научного зоопсихологического комплекса, включающего научные лаборатории, виварии, океанариум и институт, готовящий дрессировщиков. И можно с уверенностью сказать, что со смертью Владимира Дурова девиз «Уголка» – «Забавляя – поучай!» – не отошел в небытие, а еще долгие годы будет помогать артистам воспитывать в людях любовь и доброту к «существам чувствующим, понимающим» – животным.

Среди поклонников таланта Ермоловой были совершенно разные люди – члены императорской семьи, известные деятели культуры, революционеры. Каждый по-своему понимал ее игру, но всех одинаково завораживало неотразимое женское обаяние актрисы. Даже ее молчаливое присутствие на сцене делало спектакль интересным…

Мария Николаевна родилась 15 июля 1853 г. в семье суфлера Малого театра. Надо сказать, Ермоловы из поколения в поколение так или иначе были связаны с театром. Некоторые из них служили в гардеробе, были гримерами. Наиболее талантливые становились актерами, танцевали в кордебалете, играли в оркестре. «Театральным воздухом дышали все, в театре видели и главный интерес, и кусок хлеба, и весь смысл жизни».

Отец актрисы, Николай Алексеевич, по долгу службы знал все роли наизусть и поэтому часто подменял заболевших актеров. Страстно влюбленный в свою работу, он читал вслух стихи и пьесы, увлеченно рассказывал маленькой дочке о спектаклях, об игре Щепкина и Садовского. Машенька еще не понимала значения многих слов, но уже жила в уверенности, что обязательно станет великой актрисой. Спустя много лет она писала в своих «Воспоминаниях»: «Я не была избалована слишком частыми посещениями театра. Отец редко брал меня с собой, но те впечатления, которые я выносила после каждого виденного мною спектакля, заполняли все мои мысли и желания. Театр стал для меня самым дорогим в жизни, и привязанность к нему возрастала все больше и больше. Даже детские игры – и те были наполнены театральным содержанием…»

К четырем годам Маша изучила грамоту по пьесам, которых в доме было предостаточно. Истории любви глубоко волновали ее детскую душу. Став старше, Ермолова увлеклась русской литературой, произведениями Гоголя, Толстого, Достоевского. Она подолгу размышляла над судьбами героев книг, любила и ненавидела вместе с ними.

В 1862 г. по протекции актера Самарина она была зачислена в балетную школу. Ермолова прилежно училась и выполняла все рекомендации наставников. Только по одному самому важному предмету в школе шло «плохо» – по танцам. Будущая актриса никак не поддавалась балетной дрессировке, за что ей часто попадало от классной дамы. В свободное от занятий время Ермолова организовала драматический кружок, в котором разыгрывала сцены из любимых пьес. Эти представления стали для нее отдушиной – во время импровизированных спектаклей Мария забывала о своих неурядицах и просто очаровывала подруг игрой. Подчиняясь внутренним порывам, она с воодушевлением декламировала, исполняла роли Марины Мнишек из «Бориса Годунова» и Дорины из «Тартюфа» и даже Чацкого из «Горе от ума».

В 1866 г. отец Ермоловой получил повышение по службе – звание старшего суфлера и право на бенефис. Николай Алексеевич выбрал водевиль «Жених нарасхват», а роль легкомысленной Фаншетты дал дочери. Дебют Марии в амплуа инженю-кокет был крайне неудачен. Она чувствовала себя на сцене неловко, а ее глубокий низкий голос и вдумчивые глаза абсолютно не вписывались в канву пьесы. Однако, несмотря на провал, страсть Ермоловой к театру и тяга к серьезным драматическим ролям не уменьшилась.

В 1870 г. она окончила балетную школу. Марию ожидала работа в Большом театре в качестве рядовой танцовщицы кордебалета. Но судьба распорядилась иначе. В бенефис талантливой актрисы Надежды Медведевой была намечена трагедия Лессинга «Эмилия Галотти». Заглавную роль отдали известной Гликерии Федотовой, которая внезапно заболела. Тогда Медведева, несмотря на протесты руководителей театра, предложила эту роль Марии Николаевне. Тонкое чутье не подвело актрису – Ермолову ожидал триумф. Поклонники Федотовой были уверены в провале неопытной дебютантки, но… «на сцену выбежала очаровательная грациозная блондинка с черными выразительными глазами, с серьезным умным лицом»: трепещущая, дрожащая и растерянная Эмилия рассказывала матери об оскорблении, которое ей нанес принц. Искренняя и взволнованная игра актрисы сразу же привлекла к себе внимание и сочувствие зрительного зала.

Первый большой успех способствовал тому, что Ермолову зачислили в труппу Малого театра. Но дирекции она пришлась не по вкусу: Мария Николаевна не умела хитрить и лицемерить, никогда не участвовала в закулисных интригах, и поэтому настоящих ролей ей не давали. В основном она играла второстепенные роли, а ее героини были чужды ей и потому получались бесцветными, лишенными внутреннего огня.

Быть может, талант актрисы так и не проявил бы себя, но в дело вмешался всемогущий случай. Гликерия Федотова снова невольно «выручила» Ермолову. Она взяла отпуск и покинула Москву. Директору театра ничего не оставалось делать, как скрепя сердце отдать все ее роли Марии Николаевне.

10 июля 1873 г. она сыграла Катерину в «Грозе» Островского. В этой трагической роли в полной мере раскрылось гениальное дарование Ермоловой, заключенное в простоте и правде чувств. Спектакль прошел с успехом, но не изменил положения Марии Николаевны в театре: ее по-прежнему не замечали. Только спустя три года ей удалось занять заслуженное место в культурной жизни России. Это произошло благодаря превосходно сыгранной ею роли Лауренсии в трагедии Лопе де Вега «Овечий источник». После премьеры Ермолова наконец стала ведущей актрисой театра. Во время спектаклей публика настолько проникалась ее игрой, что в зале случались обмороки и рыдания, а после пьесы восторженные поклонники на руках несли ее карету до дома.