Чтение онлайн

В письме к Н.С. Хрущеву, бывшему в то время первым секретарем ЦК КПСС, составленном юрисконсультом Союза писателей и подписанным Пастернаком, выражалась надежда, что ему будет разрешено остаться в СССР. «Покинуть Родину для меня равносильно смерти, – писал Борис Леонидович. – Я связан с Россией рождением, жизнью и работой».

Начиная работу над «Доктором Живаго», Пастернак никак не ожидал подобной реакции. Глубоко потрясенный в прямом смысле литературной травлей, в последние годы он безвыездно жил в Переделкине, писал, принимал посетителей, беседовал с друзьями, любовно ухаживал за своим садом. Уже будучи смертельно больным (рак легких), он работал над пьесой из времен крепостничества «Слепая красавица», которая так и осталась незавершенной. 30 мая 1960 г. Борис Леонидович Пастернак скончался. День, когда хоронили поэта, выдался теплым, солнечным, а ночью на свежую могилу хлынул дождь, с грозой и молниями, – такие грозы всегда его зачаровывали.

Вопреки заявлениям многочисленных критиков, творчество Пастернака никогда не было оторванным от жизни, «индивидуалистическим». Он был поэтом, а это звание не несет никаких обязательств перед властью и обществом. Если поэт и расходился с властью, то не по политическим, а скорее, по моральным и философским взглядам на искусство и жизнь. Он верил в человеческие, христианские добродетели, утверждал ценность бытия, красоты и любви, отвергая насилие. В письме к одному из своих переводчиков Пастернак писал, что «искусство не просто описание жизни, а выражение единственности бытия… Значительный писатель своего времени – это открытие, изображение неизвестной, неповторимой живой действительности».

Эту неизвестную действительность, ощущение от ее открытия Пастернак передал в своих стихах. В одном из последних и самом горьком стихотворении «Нобелевская премия» Борис Леонидович писал:

Дух добра коснулся и самого поэта, и памяти о нем. Его знаменитое «свеча горела на столе, свеча горела…», по большому счету, относится как к творчеству самого Пастернака, так и к искусству вообще.

«…в ней нет мотивов труда, борьбы и политики, по-прежнему в ней есть поэтическое одиночество, море и всяческие красоты природы, самоценность искусства, понимаемого очень, на наш взгляд, ограниченно… И главное, во всем пафос безответственного, в сущности, глубоко эгоистического „существовательства“, обывательской, простите, гордыни, коей плевать на „мировую историю“ с высоты своего созерцательного, „надзвездного“ единения с вечностью», – с такими словами вернулась Паустовскому его рукопись «Повести о жизни» от редактора журнала «Новый мир», известного поэта Александра Твардовского. Писатель действительно был далек от политики и общественной жизни страны. Константин Григорьевич не попал в ряды диссидентов, но, несмотря на всемирную известность, не был и обладателем государственных премий, наград или званий. Он не объявлял войны системе, но, как человек честный и не терпящий несправедливости, по мере сил помогал пробиться молодым писателям и поэтам, содействовал выходу в свет произведений запрещенных тогда авторов. В 1958 г. он отказался участвовать в расправе над великим поэтом и прозаиком Борисом Пастернаком, чем тоже не снискал себе любви в официальных литературных и партийных кругах. Говорят, что именно Паустовскому принадлежат слова, которые писатель Лев Никулин (по совместительству – известный литературный стукач, по доносу которого был арестован и расстрелян Исаак Бабель) впоследствии часто слышал в свой адрес от коллег. «Каин, где Авель? Никулин, где Бабель?» – негромко, но так, чтобы все услышали, поинтересовался у него Константин Георгиевич на одном литературном собрании.

Родился Константин Георгиевич Паустовский в Москве, 19(31) мая 1892 г. Его отец, по словам самого писателя, происходил из запорожских казаков, работал статистиком в Управлении Юго-Западной железной дороги и был «неисправимым мечтателем и протестантом». Семья много раз меняла место жительства, пока не осела в Киеве. Константин учился в 1-й Киевской классической гимназии, выпускниками которой были многие известные люди, а его одноклассником – Михаил Булгаков. Любимым предметом Паустовского была география: «Она бесстрастно подтверждала, что на земле есть необыкновенные страны». Будущий писатель был в шестом классе, когда родители разошлись и ему пришлось самому зарабатывать себе на жизнь и дальнейшее обучение. В 1912 г., в последний год учебы в гимназии, Константин написал свой первый рассказ «На воде», который был напечатан в киевском литературном альманахе «Огни». После окончания гимназии он поступил на физико-математический факультет Киевского университета, после первого курса перешел на историко-философский факультет, а в 1914 г. перевелся в Московский университет на юридический факультет, но так и не окончил его. Началась Первая мировая война, двух старших братьев забрали на фронт, а Константин как самый младший по тогдашним законам остался с матерью. Он работал кондуктором и вожатым московского трамвая, затем – санитаром на тыловом и полевом санитарных поездах. Осенью 1915 г. он перешел с поезда в полевой санитарный отряд, с которым проделал длинный путь отступления от Люблина в Польше до Несвижа в Белоруссии. После того, как в один день на разных фронтах погибли оба его брата, Паустовский вернулся к матери в Москву. Как и его отец, Константин Георгиевич не мог долго усидеть на одном месте и окунулся в скитальческую жизнь. Он работал на металлургическом заводе в Екатеринославе, на котельном заводе в Таганроге, в рыбачьей артели на Азовском море. В 1917 г. Паустовский вновь оказался в Москве, где работал журналистом. Встретив там Февральскую и Октябрьскую революции, он уехал в Киев, куда перебралась его мать, и пережил там несколько переворотов во время Гражданской войны. Потом некоторое время Константин Георгиевич жил в Одессе, где попал в среду молодых писателей, среди которых были такие известные личности, как Исаак Бабель, Илья Ильф, Эдуард Багрицкий. Потом вновь несколько лет странствий, на этот раз по Кавказу.

Окончательно Паустовский перебрался в Москву в 1923 г., работал там редактором РОСТА. В это время начинают печатать не только его очерки, но и рассказы, а в 1928 г. выходит первая книга – сборник рассказов «Встречные корабли». Чуть позже, в этом же году, выходит в свет роман «Блистающие облака» – автобиографическое произведение, связанное с поездками автора по Черноморью и Кавказу.

В 1930-е гг., работая журналистом в «Правде» и сотрудничая с несколькими журналами, Константин Паустовский объездил почти всю страну. Впечатления от поездок, описанные в газетных очерках и журнальных статьях, стали позже основой многих его литературных произведений, самые известные из которых – «Колхида» и «Кара-Бугаз». После выхода в свет этих двух повестей, принесших Паустовскому известность как писателю, он оставил работу журналиста и вплотную посвятил себя литературной деятельности. Константин Георгиевич продолжал много ездить: «Странствуя, нужно жить, хотя бы недолгое время, в тех местах, куда вас забросила судьба. И жить нужно, странствуя». Он жил на Кольском полуострове, на Украине и Кавказе, был в Средней Азии, на Алтае, в Сибири, изъездил огромное количество русских городов. В 1950 – 1960-е гг. Паустовский посетил Чехословакию, объехал всю Польшу, совершил морской круиз вдоль берегов Европы, побывал во многих европейских странах и городах. Каждая поездка писателя – книга или рассказ.

Во время Великой Отечественной войны Константин Георгиевич снова возвращается к журналистской деятельности – работает военным корреспондентом на Южном фронте. После окончания войны он опять полностью отдается странствиям и литературе.

В середине 1950-х гг. Паустовский стал одним из составителей альманаха «Литературная Москва», но проект за чрезмерную демократичность быстро прикрыли. В 1961 г. в Калуге выходит литературно-художественный альманах «Тарусские страницы», главным редактором которого был Константин Георгиевич. За громкой вступительной статьей о «программе построения коммунизма» и очерками стандартно-советского содержания следуют, более мелким шрифтом, произведения Марины Цветаевой, Николая Заболоцкого, Юрия Трифонова и многих других. Благодаря этому альманаху многие читатели узнали Булата Окуджаву и вспомнили практически забытого после эмиграции Ивана Бунина. Но и мелкий шрифт не ускользнул от зоркого ока советской цензуры. «Тарусские страницы» были разгромлены в прессе, изъяты из магазинов и библиотек. Однако свое дело альманах сделать успел – на его страницах делали первые шаги многие известные сейчас поэты и прозаики, во многом благодаря этому сборнику память о замечательных людях трудной эпохи не была стерта вопреки стараниям советских идеологов.

Константин Григорьевич написал очень много литературных произведений. Его любимый жанр – рассказ. Но были и романы, повести, художественные биографические рассказы о деятелях культуры, сказки, знакомые русскому читателю с детства. Его творчество приобрело популярность во всем мире. В 1964 г. в Москву приезжала звезда мирового масштаба – Марлен Дитрих. На концерте ее спросили, кого из современных писателей она любит больше всего. «Константина Паустовского», – ответила актриса. Когда писатель, находившийся в зале, поднялся на сцену, Марлен Дитрих встала перед ним на колени.

В 1965 г. Паустовский стал кандидатом на самую престижную в мире Нобелевскую премию, но советское правительство выдвинуло на нее Михаила Шолохова. Существует легенда, что, несмотря на это, председатель нобелевского жюри и король Швеции проголосовали за Паустовского. Сам писатель так прокомментировал это событие в снятом год спустя документальном фильме, как водится, отправленном на полку: «Если принимает читатель – значит, принимает народ, и тогда уже ничего не страшно».

Константин Георгиевич умер в 1968 г. Похороны «лирика», «выдумщика», «созерцателя» и «последнего романтика», как называли его многие современники, приняли стихийный характер. Так до него провожали в последний путь Льва Толстого и Владимира Маяковского, после – Василия Шукшина, Владимира Высоцкого, Булата Окуджаву… Согласно завещанию он был похоронен на городском кладбище Тарусы, в которой жил последние годы в перерывах между странствиями. Его могила находится на высоком холме, с которого видно речку Таруску, на месте, выбранном самим Паустовским.

В Тарусе нет дома-музея писателя, при жизни он не был отмечен высокими наградами, но сегодня мы уже считаем его классиком, произведения Паустовского переиздаются и продолжают вызывать интерес читателей. В Одессе, с которой связана значительная часть его жизни, были созданы литературное товарищество «Мир Паустовского» и музей его имени на улице Черноморской, где жил писатель.

Константин Георгиевич Паустовский сыграл огромную роль в формировании целого литературного поколения, его «Золотая роза» – произведение о писательском труде – была своеобразной библией молодых литераторов 1960-х гг. Мир, который он создал, «поэзия в прозе», наполнен красотой и гармонией, романтикой и вдохновением, описания природы и людей выполнены с такой искренней любовью, что читатель невольно проникается чувствами автора и поднимается, пусть и ненадолго, на другую, более высокую в духовном плане ступеньку мировосприятия. Несмотря на романтичность и мечтательность прозы Паустовского, она все же реалистична – все описанное в своих книгах писатель переживал сам и видел собственными глазами. Однако последние годы жизни он мечтал о совершенно другой книге: «Я думаю о фантастической книге – книге о жизни, какой бы она могла быть, если бы я строил ее по своим желаниям». По свидетельствам близких Константина Георгиевича, он начал работу над ней, а некоторые даже уверены, что и закончил, но рукопись была бесследно утеряна. Однако многие почитатели его таланта верят, что не безвозвратно, и надеются, что их еще ждет встреча с новым произведением замечательного русского писателя.

В бывшем Советском Союзе найдется немного людей, которые бы не видели ни одного фильма с участием Татьяны Пельтцер. Кому не знакомы ее трогательно-смешные роли – взбалмошные, простоватые и прямолинейные мамы, бабушки, тетушки, соседки, учительницы, уборщицы? Зрители, несмотря на то, что актриса не сыграла ни одной большой роли в кино, любили ее и любят по сей день. За то, что она олицетворяла собой веселую, неунывающую старость, которую, к сожалению, в реальной жизни доводится наблюдать довольно редко.