Чтение онлайн

За историческим походом «Челюскина» следили все центральные газеты страны, сообщения о ходе экспедиции каждый день появлялись в печати и на радио. А когда челюскинцев постигла беда, это стало общенациональным горем, все искренне переживали за судьбу экспедиции Отто Шмидта. «Как там челюскинцы?» — первым делом спрашивали люди при встрече друг с другом. Следили за происходящим в Арктике и на Западе. В то, что людей удастся спасти, мало кто верил. Датская газета «Политикен», к примеру, заранее хоронила Отто Шмидта, причисляя его к числу погибших в Арктике первопроходцев: «В арктических льдах Отто Шмидт встретил того врага, которого ещё никто не мог победить. Он погиб как герой, человек, чьё имя будет жить среди покорителей Северного Ледовитого океана».

Но Отто Шмидт и члены его экспедиции были живы и всеми силами боролись за своё спасение. Для женщин и детей челюскинцы построили деревянный домик, рядом поставили пекарню, даже стали выпускать стенгазету «Не сдаёмся!». Через три недели после начала зимовки на льдине появилась надежда. Первым на поиски лагеря челюскинцев отправился пилот Анатолий Ляпидевский на самолёте АНТ-4. Вмести с ним в экипаж самолёта входили второй пилот Е. Конкин, бортмеханик М. Руковский и штурман Л. Петров.

С середины февраля Ляпидевский 28 раз вылетал на поиски лагеря челюскинцев, однако поиски не увенчались успехом. Наконец 5 марта экипаж АНТ-4 обнаружил зимовщиков, совершил посадку недалеко от месторасположения экспедиции и вывез в Ванкарем (населённый пункт, где находилась база советских лётчиков, участвовавших в спасательной операции) женщин и детей. Но на следующий день испортилась погода, Ляпидевский пытался прорваться к лагерю, однако из-за пурги был вынужден вернуться. А вскоре его самолёт потерпел аварию недалеко от Ванкарема. Экипаж выжил, но самолёт был сильно повреждён.

Ухудшилось положение и в лагере челюскинцев. Льдина начала трескаться, несколько крупных разломов оказались непосредственно под лагерем. Серьёзно заболели несколько человек, в том числе и командир экспедиции Отто Шмидт. К счастью, в начале апреля в Ванкарем прибыла группа лётчиков-полярников: С. А. Леваневский, В. С. Молоков, Н. П. Каманин, М. Т. Слепнёв, М. В. Водопьянов, И. В. Доронин. Именно они и вывезли челюскинцев на землю, именно их мастерству и мужеству спасённые члены экспедиции обязаны своей жизнью. Работать пилотам приходилось в жутких условиях — мороз минус 40, пронизывающий ветер, плохая видимость, ежедневная посадка на льдину, которая в любой момент может не выдержать вес самолёта. Но лётчики блестяще завершили спасательную операцию. За 24 рейса между Ванкаремом и лагерем челюскинцев были вывезены все до единого участника экспедиции. 13 апреля 1934 года двухмесячная ледовая эпопея завершилась.

Когда последний самолёт с челюскинцами приземлился в Ванкареме, там приняли срочную правительственную телеграмму из Москвы:

«Ляпидевскому, Леваневскому, Молокову, Каманину, Слепнёву, Водопьянову, Доронину.

…Входим с ходатайством в Центральный Исполнительный Комитет СССР:

1) Об установлении высшей степени отличия, связанного с проявлением геройского подвига, — звания Героя Советского Союза.

2) О присвоении лётчикам: Ляпидевскому, Леваневскому, Молокову, Каманину, Слепнёву, Водопьянову, Доронину, непосредственно участвовавшим в спасении челюскинцев, звания Герой Советского Союза.

3) О награждении орденом Ленина поименованных лётчиков и обслуживавших их бортмехаников… и о выдаче им единовременной денежной награды в размере годового жалованья».

Сказать, что челюскинцы и лётчики стали героями всей страны, значит не сказать ничего. Всю дорогу от Чукотки до Москвы их встречали толпы людей с цветами и подарками. В их честь называли улицы и школы. В Кремле был устроен торжественный приём, на котором присутствовали все руководители государства. Челюскинцы были награждены орденами, а лётчики, принимавшие участие в спасении экспедиции стали первыми Героями Советского Союза.

На этом в счастливо закончившейся истории экспедиции «Челюскина» можно было бы поставить точку. Но в последнее время в прессе появился ряд публикаций, опровергающих или, точнее, существенно дополняющих официальную версию произошедшего с «Челюскиным». Если говорить коротко, основной лейтмотив этих публикаций — в августе 1933 года из Мурманска в плавание к берегам Чукотки вышло не одно, а два судна…

В 1997 году в газете «Известия» появилась статья Анатолия Прокопенко — личности, хорошо известной в среде историков и архивистов. Анатолий Стефанович долгое время возглавлял Особый архив, в котором хранились интереснейшие и самые секретные документы. В статье Прокопенко по-своему объясняет отказ советского правительства от помощи авиации США в спасении челюскинцев: «Из фонда знаменитого полярного лётчика Молокова можно узнать, отчего Сталин отказался от иностранной помощи при спасении экипажа ледокола „Челюскин“. А оттого, что волею судеб поблизости вмёрзла в лёд баржа-могила с заключёнными».

Наибольший же резонанс вызвала работа «Тайна экспедиции „Челюскина“», автором которой является кандидат филологических наук Эдуард Иванович Белимов, долгое время работавший в Новосибирском электротехническом институте, а затем уехавший на постоянное место жительства в Израиль. Кратко суть версии Белимова сводится к следующему. Вместе с «Челюскиным» в 1933 году из Мурманска вышло однотипное судно под названием «Пижма», на котором находилось около 2000 заключённых. Оба судна оказались зажатыми во льдах и, находясь на небольшом расстоянии друг от друга, дрейфовали в водах Чукотского моря. Когда «Челюскин» затонул, встал вопрос: «Что делать с „Пижмой“?». Конвоиры могли без проблем охранять запертых в трюмах людей, но совсем другое дело — огромная масса заключённых, рассеянных на льдине. Начальник конвоя Кандыба получил из Москвы по радио приказ — взорвать корабль вместе с заключёнными. Что якобы и было сделано. Кандыба и его подчинённые были уверены, что справились с заданием и доложили об этом по возвращении в Москву вместе с челюскинцами. Однако позже, по утверждению Белимова, в американской печати появились сообщения о том, будто бы большая часть заключённых с «Пижмы» спаслась из-за того, что из трёх заложенных зарядов сработал только один, поэтому судно затонуло не сразу, а только спустя восемь часов после взрыва. Часть заключённых самостоятельно добралась до Чукотки, а часть смогла воспользоваться корабельной радиостанцией, и их сигнал о помощи услышали на базе американской береговой авиации на Аляске. В итоге американские самолёты вывезли выживших в Америку, после чего те рассказали о произошедшем журналистам.

Свои утверждения Эдуард Белимов базировал на анализе некоторых исторических документов, а также на рассказах двух людей, имевших непосредственное отношение к этой загадочной истории. Один из них — некий Яков Самойлович, спасшийся заключённый с «Пижмы» (в статье Белимов почему-то не указывает фамилию этого человека). А вторая — пассажирка с «Челюскина», причём в советской истории эту женщину звали Доротея Ивановна Васильева, и была она супругой геодезиста Васильева, направлявшегося на зимовку на остров Врангеля, а по версии Белимова — Елизавета Борисовна, жена того самого начальника конвоя Кандыбы. И официальная версия, и Эдуард Белимов сходятся в том, что именно эта женщина родила на борту «Челюскина» девочку по имени Карина, когда корабль находился в Карском море.

Конечно, в рамках небольшой статьи очень трудно установить истину, поэтому мы ограничимся только перечислением основных аргументов «за» и «против» той и другой версии. Во-первых, Эдуард Белимов основывается на рассказах очевидцев. Здесь можно полагаться только на честность и порядочность автора и его собеседников, поэтому этот момент мы обсуждать не будем.

Кроме того, по утверждению Белимова, в 1992 году специальная комиссия при президенте России Б. Н. Ельцине обнаружила в архивах Политбюро ЦК КПСС ноту правительства Дании, направленную в МИД СССР в 1933 году. «Королевское правительство Дании выражает серьёзную озабоченность в связи с решением советских властей направить корабли „Челюскин“ и „Пижма“ в самостоятельное плавание из Мурманска на Дальний Восток через моря Северного Ледовитого океана, — говорилось в документе. — „Челюскин“ и „Пижма“ не являются ледоколами, как это утверждается в советской печати. Оба корабля относятся к классу самых обычных грузопассажирских пароходов и поэтому совершенно не приспособлены к плаванию в северных широтах. В случае гибели хотя бы одного из названных кораблей незаслуженно пострадает престиж кораблестроительной промышленности Дании». Если предположить, что такая нота действительно была, то это значит, что датчане строили для Советского Союза не одно, а два судна и оба эти судна готовились к отплытию в северные широты.

Об отказе Сталина от помощи американской авиации и возможных мотивах этого отказа мы уже упоминали. Весьма странным выглядит и отказ Шмидта и капитана «Челюскина» Воронина от помощи ледокола «Фёдор Литке» в тот момент, когда «Челюскин» в Беринговом море находился всего в одной миле от чистой воды. Для ледокола это не расстояние, он в течение короткого промежутка времени мог добраться до затёртого во льдах «Челюскина» и освободить его. Капитан «Литке» Николай Николаев и замначальника Северо-восточной арктической экспедиции Александр Бочек рассказывали, что несколько раз предлагали свою помощь Шмидту и Воронину, но те неизменно отказывались. Почему? На этот вопрос существует три возможных ответа. По одной из версий, Шмидт и Воронин надеялись, что ближайший шторм разломает лёд и «Челюскин» самостоятельно дойдёт до цели. Но этого, как мы знаем, не случилось. По версии Николаева и Бочека, начальник экспедиции и капитан «Челюскина» не хотели разделять славу с другими и потому-то отказались от помощи ледокола «Фёдор Литке». Но «странному» поведению Шмидта и Воронина может быть дано и ещё одно объяснение, подтверждающее версию существования второго корабля. В этом случае начальник экспедиции наверняка имел приказ не подпускать к себе близко посторонних.

Сомнения у Эдуарда Белимова вызывает и количество самолётов, участвовавших в спасении челюскинцев. По его мнению, для спасения 104 человек вполне хватило бы трёх-четырёх самолётов, однако их было семь. Значит, делает вывод Белимов, лётчики-полярники вывозили на Большую землю кого-то ещё.

Всё вышеперечисленное, казалось бы, даёт возможность сделать однозначный вывод — судно с заключёнными, сопровождавшее «Челюскин», действительно существовало. Однако слишком поспешные выводы, как известно, могут привести к искажению истинного положения дел. Наиболее чёткие и аргументированные контрдоводы версии о существовании второго судна приведены в статье Лазаря Фрейдгейма «Летучий голландец из СССР». Вот некоторые из них. Прежде всего, автор этой статьи подвергает сомнению необходимость засекречивания наличия второго корабля в экспедиции. Действительно, гораздо проще скрыть не сам корабль, а то, что спрятано в его трюмах. Нет ни единого упоминания о «Пижме» и в воспоминаниях челюскинцев. Конечно, сталинский режим мог заставить людей молчать, но участники экспедиции Отто Шмидта ничего не говорили о втором корабле и после смерти вождя. Мало того, после завершения спасательной операции Шмидт по решению правительства был направлен на лечение в Соединённые Штаты. Вряд ли власти отпустили бы за границу, да ещё в «самое логово врага», такого «опасного свидетеля». Весьма сомнительной выглядит и подлинность ноты правительства Дании, на которую ссылается Эдуард Белимов. Во-первых, корабль строило не правительство Дании для правительства Советского Союза, а датская частная фирма для Совторгфлота, так что такое вмешательство в коммерческие дела выглядит, по меньшей мере, странно. Во-вторых, изначально пароход именовался «Лена», а в ноте упоминается «Челюскин», что тоже не соответствует логике событий.