Чтение онлайн

Помню же я очень мало и все какими-то разрозненными вспышками. Одна из самых ярких: в синагоге, перед тем как начали фотографировать, крик сестры: «Мое платье! Мое платье!», словно это самое платье загорелось на ней. Думаю; все дело было в бретелях. Джен заказала платье у живущего в Нью-Йорке модельера-японца, и тот сотворил приталенное, расшитое бисером шифоновое одеяние, держащееся на тонюсеньких бретельках.

Помню, как Джон и Джен снялись, стоя на вершине гостиничной лестницы, покрытой красной ковровой дорожкой. Джен в белых перчатках по локоть и взятом напрокат норковом палантине машет собравшимся, словно Джеки Онассис.

– Она что, принимает нас за папарацци? – услышала я голос одного из гостей.

Я помню, что поднялась на сцену и поздравляла Джона и Джен в присутствии 220 гостей. Помню, я думала при этом: как странно, что я, подружка невесты, за всю свадьбу ни разу с ней не поговорила (мы не общались и во время банкета, хоть в суматохе этого никто и не заметил). Помню я и то, что положение сестры невесты избавило меня от унижения столиком для одиноких. Вместо этого меня окружило бесчисленное множество кузин и подруг. Немало времени заняло чтение буклетов, представлявших собой компромисс между сестрой и родителями: психотерапия осталась, но описания ссор были сильно смягчены.

Что до бабки и деда, то они не только дожили до знаменательного Дня, но и – уж это я помню – чувствовали себя превосходно. Когда перед въездом на территорию отеля «Мерседес» дедушки Джулиуса оказался зажат в потоке машин, с которым не справлялись перегруженные работой служащие, дедушка разразился такой многоэтажной бранью, какой в Америке не слыхивали с тех пор, как Ричард Прайер [16] заболел рассеянным склерозом.

Позже, во время банкета, бабуля Ханни толкнула длиннейшую в своей жизни речь, но ни одного слова из нее я не помню. Однако помню, что она до слез смеялась над собственными шутками и вовсю фамильярничала с аудиторией, как Джоан Риверс во время выступления в Вегасе. Только бедная бабуля Руфь не получала удовольствия от происходящего. Увы, к этому времени она уже так ослабла, что сидела в инвалидной коляске и даже не нашла в себе сил напомнить мне (иначе непременно сделала бы это), что я старше сестры и до сих пор не замужем. Глаза у нее подернулись поволокой, и она еще сильнее, чем я, напоминала зомби.

Но что я помню точно и чему не перестаю удивляться, это тому, как я проснулась на следующий день после свадьбы. Я чувствовала себя как Тим Роббинс, когда он вырвался наконец из тюрьмы Шоушенк. Исчезла снедавшая меня шестнадцать месяцев тягостная забота, и я ощущала благостное облегчение. Это лишь подтверждало то, о чем я неоднократно говорила сестре: меня напрягало не ее замужество, а ее свадьба.

Мое семейство тоже на редкость легко пережило сие событие. Я ожидала, что мы несколько месяцев будем обсуждать его грандиозность, но уже через два дня, когда Джон и Джен были в свадебном путешествии в Мексике, а прочие члены семьи собрались отметить день рождения тетки и поесть омаров, о свадьбе почти не упоминали, и я не припомню, чтобы о ней много говорили впредь.

Что, к сожалению, сохранилось надолго – это непробиваемая стена отчуждения между мной и Джен.

Даже после ее возвращения из Мексики ни я, ни она так и не попытались не только помириться, а хотя бы поговорить. Через месяц, когда скончалась бабушка Руфь, мы с Джен во время похорон даже не взглянули друг на друга. Сидя в часовне и слушая проникновенную речь Джен о любимом времяпрепровождении покойной (намазаться кремом от загара и, сидя у бассейна, курить сигарету), я думала, сколько еще продлится наша размолвка. Мне казалось дико совсем не общаться с единственной сестрой – прежде я полагала, что такое бывает только в зверинце у Джерри Спрингера, – но я чувствовала: пройдет немало времени, прежде чем мы снова будем жаловаться друг другу на родителей.

Я находилась на середине девятой сотни дней темной полосы – в опасной близости от события, которое, как я прежде считала, никогда не будет иметь отношения ко мне: одна тысяча дней без секса. Последние недели, захваченная свадебными приготовлениями, я и не замечала, как близко подобралась к мрачному рубежу. Но сейчас до него было уже рукой подать, и четырехзначная цифра надвигалась как неотвратимая реальность. Чудовищность этой цифры словно открывала новый виток целибата: так тропический шторм сменяется неистовым ураганом.

Когда я сказала об этой дате своей незамужней подруге, она похвалила меня за выдержку. «Если дело касается секса, – изрекла она, – то тут женщины – как верблюды: они могут прожить без него очень долго». Но в конце концов, предостерегла она меня, «верблюд либо пополняет свой запас воды, либо умирает». Я сомневалась, что мне грозит гибель, если я вскоре не займусь сексом, но знала: пора наведаться к заветному колодцу – сайту match. com.

Хотя служба интернет-знакомств до сих пор не помогла мне найти того, кто положил бы конец темной полосе, уверенность в том, что я правильно выбрала способ, не покидала меня. Конечно, я могла бы обратиться в традиционное брачное агентство, но тех немногих моих знакомых, кто воспользовался их услугами, результаты не привели в восторг. К тому же пришлось бы выложить несколько тысяч долларов на то, чтобы какой-то незнакомец подбирал мне кандидатов в мужья, основываясь на данных анкет, собеседований и животном инстинкте. Я предпочла довериться собственному инстинкту.

Сейчас, когда свадьба сестры и все приготовления остались позади, я чувствовала себя более уверенно. Я так навострилась просматривать размещенные на сайте характеристики, что это уже не отнимало у меня много времени и не стоило особых усилий. Я стала настоящим профи, у меня появились навыки и интуиция, я научилась с первого взгляда определять, возможно ли возникновение искорки. Так рентгенолог мгновенно замечает на снимке малейшее повреждение суставов. Кроме того, я верила в удачу. Почему-то я полагала, что уж если пережила эту свадьбу, значит, вот-вот встречу классного парня.

Однако не все посетители сайта match. com достигли такого же уровня мастерства. Не знаю, например, что в моей характеристике привлекло некого Вот-Он-Я, приславшего мне послание: «Я от тебя тащусь! Согласишься ли ты переспать со мной, если я заплачу тебе 500 баксов? Я заплачу наличными и вперед, готов даже заплатить еще больше, но только чеком, потому что никогда не беру с собой больше 500 долларов наличными».

Прежде я и не думала о проституции как о возможности положить конец темной полосе, но теперь мне ее предоставили! Я могла заняться сексом и одновременно заработать на три года членства на сайте match. com.

Сорокашестилетний экс-парашютист прислал мне стихотворение, озаглавленное «Купание возлюбленной». Позвольте мне привести отрывок из него:

Ясно: у меня было больше шансов на успех с теми парнями, которых выбирала я, чем с теми, кто выбирал меня. Я встречалась за чашкой кофе с тремя мужчинами, каждый из которых был вполне адекватен и даже умен, и все трое просили меня о втором свидании. По разным причинам я отказала – в основном из-за отсутствия физического влечения. Но несомненно, дело подвигалось в верном направлении.

Когда до великого рубежа оставалось дней пятьдесят, у меня впервые – с тех пор, как в спортзале мне приглянулся рыжеволосый юрист, – затеплилась надежда. На сей раз мой оптимизм казался более обоснованным, поскольку этот мужчина – раз уж он подвизался на match. com – был, вероятно, не женат. Звали его Уильям, у него были светлые волосы, и он преподавал в университете философию, уделяя особое внимание категории возможности. Я понятия не имела, что это значило, и несколько смутилась, когда Уильям рассказал мне о своем курсе («Существует ли Бог? Существует ли частица? Должны ли мы верить в существование Бога или в существование частицы?»). Но меня заинтриговало, что парень с такими мозгами страстно интересовался делом О. Джей Симпсона и тщетно пытался попасть в зал суда сначала во время уголовного, а потом и гражданского разбирательства. (У меня таких амбиций не было, но как-никак я собрала сорок три книги, посвященные этому делу.)