11 дней Ани
Шрифт:
– Упали?! – ахнул он.
– Нет, мне в итоге дали костюм, который подразумевал кеды.
Оба засмеялись.
Какая интересная женщина! В глазах озера, в волосах пламя. Но совсем не внешность поразила Серафима. Глядя на Анну, он видел две личности, живущие в одном теле. Между ними не было войны, но и гармонии пока не случилось. Они не были единым целым, стремились, но не получалось. Первая, чаще выходящая наружу – сильная и целеустремленная оптимистка. Она готова на подвиги и открытия. Ей любопытно как устроен этот мир. Она стремится к познанию себя и окружающих. Она громогласная и жизнеутверждающая. Все происходящее для нее игра, в которой не важен результат, только процесс. Эта сущность неслась с огромной скоростью, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы перевести дух, а глазами уже намечала следующие цели. Она могла свернуть горы, по первому зову отправится в Марианскую впадину. Всего добивалась сама. Дружба и работа стояли у нее на первом месте. Но с любовью у нее все обстояло иначе. Материалистка и феминистка, она воспринимала мужчин как средство для решения проблем.
Вторая сущность была тенью первой. Она была средоточием женской мудрости. Той женской искрой, которая вдохновляет мужчин на подвиги. Во взглядах, интонациях, жестах скромная сущность выглядывала из-за спины ведущей. Тогда ее замечали, как огонек в заснеженном лесу, и, спешили к ней в объятья, но попадали к Ане – феминистке. Пару раз вторая сущность пыталась выйти наружу, но, будучи неокрепшей и разочаровавшись в окружающих, уступила место более удачливой товарке. Серафим вздохнул:
– Бедные люди! Как не просто вам найти себя! Но в данном случае, потенциал есть!
Анна не поняла смысл сказанного и переспросила:
– Почему бедные и у кого потенциал?
– Я думаю, у вас все получится!
«Странный тип!»
Капитан объявил, что начинает снижение и вскоре, самолет приземлился в аэропорту Хургады.
Пассажиров первого класса пригласили к выходу первыми, и при выходе на трап Анну обжег раскаленный воздух Африки. Подставив локоть, Серафим проводил ее к зданию аэропорта, где таможенник проставил в их паспорта гостевые визы. Блондин не появился. Забрав чемодан и решив, что вредный мужчина уже избавился от угрызений совести, Анна вместе с Серафимом направилась к выходу из аэропорта.
– Вас подвезти?
– Что вы! Вы и так очень помогли, и сделали мой полет чрезвычайно приятным! Я первый раз летела первым классом! Смотрите, меня встречают!
За натянутой лентой стояли представители туристических компаний с табличками в руках. На одной из картонок было написано Маслова Анна. На прощание, Анна хотела обнять Серафима, но он остановил ее, поцеловал руку и сказал:
– Я не прощаюсь!
После чего повернул к выходу и растворился в толпе. «Прикольный, но странный!» Аня подошла к встречающей ее девушке.
– Так как сезон почти закончен, вы наш единственный гость на сегодня, – проговорила та. – У вас индивидуальный трансфер!
Отель оказался в 10 минутах езды от аэропорта. Поблагодарив гида, выдохнув, Анна пошла навстречу неизвестному. Она видела фотографии отеля, но всё-таки побаивалась египетской тройки. Тем не менее, все оказалось не так страшно, как рисовало ее воображение.
– Ни ободранных стен, ни ползающих скорпионов.
Одноместный номер с видом на сад сиял чистотой. Выкрашенные розовые стены, зеленая кровать, покрывало в желто-оранжевую клетку, туалетный столик, пара кресел и шкаф встретили новую постоялицу. Оставив чемодан в прихожей, Аня присела на краешек кровати и попрыгала на нем. Подошла к окну, распахнула занавески, вышла на балкон и замерла. Не физически. Наоборот, она сделала несколько шагов и села в удобное кресло. Но внутри ее охватил восторг, от которого замерло сердце. Она смотрела на тропический сад и под ароматы незнакомых цветов, узел, в который скрутилась ее душа, начал развязываться. Извилистые дорожки петляли между пальм и причудливо подстриженных кустов самшита. Среди цветущих рододендронов прятались укромные беседки. Арки из бугенвилей создавали тенистые аллеи. Неприхотливые лианы ползли вверх, укрывая стены гостиницы.
– Господи, как мне все это было нужно!
Глава 2. День первый
Аня смотрела и не могла наглядеться. Она не думала о прошлом и не мечтала о будущем. Она стала единым целым с этим садом и небом. Свет пробирался внутрь и прогонял темноту.
Такое состояние бывает в детстве во сне. Ты на большом поле. Разбегаешься, раскидываешь руки и летишь. Внизу знакомые дома, дороги, леса, а ты летишь и внутри только счастье! Находясь между сном и явью, разбуженный бабушкой, ты еще чувствуешь необыкновенную легкость и веришь, что если захочешь взлететь, сделаешь это снова! Такое детское счастье наполняло ее сейчас…
На соседнем балконе подвинули кресло. Она очнулась и удивилась, что солнце исчезло. Лицо было мокрым от слез. На часах было около пяти.
– Ух! – сказала Аня.
Ноги были ватными, а голова легкая и свежая.
–Ух, – снова повторила она, встала и отправилась в комнату.
Переодевшись, спустилась вниз. Ментальная часть была счастлива и ничего для себя не требовала, а вот тело просило еды. В животе урчало. Быстро переодевшись, она спустилась вниз.
Главный ресторан имел просторный зал, оформленный в восточном стиле, был полон отдыхающих. Ароматы плыли в вечернем воздухе раззадоривая аппетит.
На центральном столе, покрытом белой скатертью, стояли большие фарфоровые блюда, наполненные различными гарнирами. Снежными горами возвышались рис и кускус, разноцветным ковром развалились тушеные и паровые овощи, салаты и овощные нарезки завершали гастрономический натюрморт. Вдоль стены расположился «горячий цех». Облаченные в белые брюки и кители, в поварских колпаках на голове над рыбой и мясом колдовали повара. Еще один стол был уставлен мармитами из нержавеющей стали с откидывающимися крышками. Их содержимое пока оставалось в секрете. Апофеозом чревоугодной вакханалии стала десертная горка. На многоярусном стеклянном сооружении стояли всевозможные сладости. Внизу на круглых подносах лежали финики, яблоки, бананы, порезанные кубиками ананасы. Выше шоколадная и кунжутная халва, разноцветный рахат-лукум, свернутая колечкам пастила и медовая кунафа, завернутая в виде птичьих гнезд и наполненная орехами. На самом верху в стеклянных фужерах и рюмках красовались муссы и густой шербет.
– Ух! – снова произнесла Аня, она была немногословна этим вечером.
Взяла тарелку, наполнила всем понемножку, но в результате получилось увесистое блюдо, с которым она вышла на террасу. Большинство столов были заняты, но у самых перил удалось отыскать местечко, сервированное на двоих. В круглом стеклянном подсвечнике горела свеча. Включили подсветку. Моря не было видно, но по шуму волн было совершенно ясно, что оно там, за рядами солнечных зонтиков, чьи силуэты еще можно было разглядеть.
– Ich kann mich setzen?
Аня подняла глаза. У стола с тарелкой в руках стоял мужчина и приветливо улыбался. На немецком она не говорила, как и на любом другом кроме русского, но и без перевода было понятно, что он намеревался составить ей компанию. В этот вечер ей хотелось побыть одной, поэтому она ответил, на русском:
– Я жду друга.
Он не понял и выдал:
– Я не понимать по-русски! – сказал он на чистом русском языке, но Аня не обратила на это внимания.
–.Найн!
Он рассыпался в извинениях и ушел. Она зачем-то добавила:
– Гитлер капут!
Впервые она поехала отдыхать одна. И раз так случилось, твердо решила посвятить этот отдых диалогам с самой собой, путешествиям и купанию в море. Было странно, но она не слышала русской речи с момента ее выхода из трансферного автобуса, зато немецкая была повсюду.
– Тем лучше! – обрадовалась она.
Закончив ужин, отправилась к морю. На улице совсем стемнело. Ярко сияли бассейны, точнее система бассейнов, которые перетекали друг в друга, а их берега соединялись горбатыми мостиками. В центре самого большого расположился остров и бар с подводными табуретами.