12 часов в небе
Шрифт:
«Ура!» – прогудел зал. И все разом осушили свои бокалы.
«Предлагаю ответить на гостеприимство наших замечательных немецких партнеров настоящей русской песней!»
Громкие аплодисменты заполнили весь зал.
«Среди нас есть девушка, которая не только блистательная артистка цирка, но и исполнительница русских песен. Вера, давай!»
Утвердительно произнес народный артист и определенным жестом потребовал внимания.
«Давайте попросим! Аплодисменты!» – обратился он за поддержкой ко всем присутствующим.
Бурные аплодисменты заполнили все пространство, и, когда люди, аплодируя, стали расступаться, оставляя в середине зала моих будущих родителей, отец поспешно отошел в сторону, сообразив, кто в центре всеобщего внимания.
«Вера, давай!» – повторил он более настойчиво.
Из зала стали раздаваться разные голоса:
«Верочка, спой нашу…» «„Ой, Мороз, Мороз“!» «„Катюшу“!»
«Русланову. „Валенки“!» – громко объявил народный артист, прекратив дебаты, и потребовал тишины.
Глава 3. Русская душа
Эту историю я знаю из разных источников. Особенно красочно ее комментировали во время застолья, когда друзья семьи собирались по случаю дня рождения мамы. И сейчас, будто из зрительного зала, я смотрю на большой экран и вижу эту сцену. Толпа расступилась, образуя вокруг Веры пустое пространство, которое стало наполняться какой-то чудодейственной энергией. Ее звонкий голос разливался по залу, и казалось, будто свежий ветер ворвался сюда из далеких заснеженных полей.
«Валенки да валенки, ой, да не подшиты стареньки…»
Голос набирал силу с каждым новым звуком, а руки медленно поднимались вверх и, вдруг резко очертив своеобразный круг, подпоясали талию.
«Чем подарочки носить, да лучше к милому ходить…»
Песня звучала под единственный аккомпанемент, коим являлся ритм, который отбивали в ладоши. Да! Русская душа если уж развернется, то держитесь, все запреты и правила дозволенного. Вот тут-то и началось! Как по команде, с разных сторон выбежали двое молодых парней и пустились в пляс. Солистка сразу лихо обыграла их инициативу, присоединившись к ним в синхронной подтанцовке. Затем эти «двое из ларца» одновременно встали на руки и, отбивая чечетку, изображали ногами воображаемые валенки.
«Браво! Браво!» – доносилось со всех сторон.
Представители немецкой стороны пришли в такой восторг от происходящего, что решили тоже поучаствовать в этой эйфории. Неожиданно появились несколько пар настоящих валенок, подаренных дружественной стороной в качестве сувениров. Дружно пританцовывая, одев на руки эту необычную обувь, они пытались подпевать.
«Ах! Как я любила… По снежочку да босиком к милому ходила…»
И тут полетели туфельки в разные стороны, ловко подхваченные жонглерами, которые под девизом «Мастерство не пропьешь!» подтвердили свой высокий профессиональный уровень. Все танцевали босиком, а обувь летала у них над головами благодаря ловким рукам жонглеров.
Магическая сила искусства мгновенно околдовала весь зал.
Решив, что солистка должна выделяться, не сливаясь с подтанцовкой, чьи-то сильные мужские руки, подняв ее над толпой, пронесли через весь зал в красивой балетной поддержке, аккуратно опустив на стол. Мгновенно со стола улетучилось все, что мешало превратить его в подобие подиума. Артисты дружно со всех сторон поддерживали этот предмет интерьера, придавая ему устойчивость.
«Валенки да валенки…» – запел хором весь зал.
«Вера… Давай!» – звучало со всех сторон.
Никто не замечал ни вспышек фотоаппаратов, ни багрового лица представителя власти, ни опешившего случайного гостя в лице моего будущего родителя. Все происходило в едином порыве абсолютно безудержной энергии, именуемой «русская душа»!
По всей длине стола была исполнена хореографическая композиция под названием «Па-дэ-баск», а затем, развернувшись, Вера пошла вприсядку, с какой-то поразительной силой выбрасывая вперед красивые длинные ноги. Завершив свой танец на самом краю стола, она вытянулась в полный рост и готова была поставить точку русским поклоном, но вдруг увидела, как два богатыря держат наготове переплетенные руки. Быстро сообразив, что от нее требуется, она ловко перепрыгнула на прочную платформу из четырех сильных мужских рук. Зал замер.
«Алле-ап!» – прозвучала команда, и, оттолкнувшись, она вылетела вверх, исполнив сальто, после чего застыла в точке на вытянутых руках партнеров.
«Браво! Бис!..» – аплодисменты долго не смолкали. Кто-то подбегал и целовал ее в обе щеки.
«Молодец, Верочка! Вот это по-нашему, по-русски! Умница! Красавица!»
Представитель Минкультуры попытался выразить свои мысли, предложив наполнить бокалы, но наполнять их было уже нечем, так как весь оставшийся алкоголь был вынесен из зала по приказу человека с багровым лицом. По бокалам разлили соки и воду. Руководитель с немецкой стороны произнес тост за дружбу между двумя странами, залпом опустошив бокал, наполненный коньяком. Минкультура попыталась дать ответный тост, но количество спиртного в крови не позволило четко выразить свои мысли. Ему на помощь пришел народный артист, на красноречие которого зеленый змей никак не повлиял. Всем хотелось продолжения банкета, и тут, как гром небесный, раздался голос человека с багровым лицом.
«Дорогие друзья! Мы очень благодарны вам за радушный прием, но, как говорят по-русски, пора и честь знать. Думаю, все уже подустали, надо отдохнуть, поезд завтра ранний. Будем собираться в путь-дорогу домой».
«Да мы не устали…» – выкрикнул кто-то из зала.
«А кто не устал, сейчас отправится в цирк на ночное дежурство», – отрезал начальник, дав понять, что это не обсуждается.
«Поблагодарим же наших гостеприимных друзей за этот чудесный вечер. До новых встреч!»
Он начал аплодировать сам себе, и зал подхватил его аплодисменты, но звучали они уже в ином ключе, как на закрытии партийного собрания.
Мои воспоминания неожиданно прервал голос:
«Самолет входит в зону турбулентности. Просьба застегнуть пристяжные ремни, привести кресла в вертикальное положение и оставаться на своих местах».
Я автоматически выполняю команду и начинаю ощущать неприятные вибрации. Поразительно, что в моей голове за несколько минут пролетели все эти картины прокрученной кинолентой. Ловлю себя на том, что начинаю мыслить приемами киноведения. Вибрации стали усиливаться, за ними последовали довольно ощутимые толчки. Я закрываю глаза, и мой внутренний взор вновь устремляется на экран. Настойчивый громкий стук в дверь разбудил Веру, которая резко подскочила с кровати, не понимая, что происходит. Автоматически она бросилась к дверному замку и повернула его. Увидя на пороге мужчину, в испуге отпрянула назад, соображая, что на ней ночная рубашка.
Человек с багровым лицом бесцеремонно ворвался в ее комнату, размахивая газетой. «Крепко спишь, звезда! На-ка вот, полюбуйся…»
С размаху бросая газету прямо на смятую постель, он по-хозяйски устроился на единственном стуле.
«Вы что себе позволяете? Мне надо одеться. Выйдите вон, немедленно…»
«Ишь как заговорила. Ты мне брось эти свои буржуйские замашки».
И, тыча пальцем в газету, он перешел почти на крик:
«Посмотри на фотографии во всех утренних газетах. Звезда советского цирка танцует босиком на столе, хорошо, не голая, в валенках. В общем, так, из номера не выходить до отъезда на вокзал. И не вздумай…»