Чтение онлайн

ЖАНРЫ

12 историй о любви
Шрифт:

XLIV

И снова, преданный безделью,Томясь душевной пустотой,Уселся он – с похвальной цельюСебе присвоить ум чужой;Отрядом книг уставил полку,Читал, читал, а всё без толку:Там скука, там обман иль бред;В том совести, в том смысла нет;На всех различные вериги;И устарела старина,И старым бредит новизна.Как женщин, он оставил книги,И полку, с пыльной их семьей,Задернул траурной тафтой.

XLV

Условий света свергнув бремя,Как он, отстав от суеты,С ним подружился я в то время.Мне нравились его черты,Мечтам невольная преданность,Неподражательная странностьИ резкий, охлажденный ум.Я был озлоблен, он угрюм;Страстей игру мы знали оба;Томила жизнь обоих нас;В обоих сердца жар угас;Обоих ожидала злобаСлепой Фортуны и людейНа самом утре наших дней.

XLVI

Кто жил и мыслил, тот не можетВ душе не презирать людей;Кто чувствовал, того тревожитПризрак невозвратимых дней:Тому уж нет очарований,Того змия воспоминаний,Того раскаянье грызет.Всё это часто придаетБольшую прелесть разговору.Сперва Онегина языкМеня смущал; но я привыкК его язвительному спору,И к шутке, с желчью пополам,И злости мрачных эпиграмм.

XLVII

Как часто летнею порою,Когда прозрачно и светлоНочное небо над Невою [354] И вод веселое стеклоНе отражает лик Дианы,Воспомня прежних лет романы,Воспомня прежнюю любовь,Чувствительны, беспечны вновь,Дыханьем ночи благосклоннойБезмолвно упивались мы!Как в лес зеленый из тюрьмыПеренесен колодник сонный,Так уносились мы мечтойК началу жизни молодой.

354

Читатели помнят прелестное описание петербургской ночи в идиллии Гнедича: // Вот ночь; но меркнут златистые полосы облак. // Без звезд и без месяца вся озаряется дальность. // На взморье далеком сребристые видны ветрила // Чуть видных судов, как по синему небу плывущих. // Сияньем бессумрачным небо ночное сияет, // И пурпур заката сливается с златом востока: // Как будто денница за вечером следом выводит // Румяное утро. – Была то година златая. // Как летние дни похищают владычество ночи; // Как взор иноземца на северном небе пленяет // Сиянье волшебное тени и сладкого света, // Каким никогда не украшено небо полудня; // Та ясность, подобная прелестям северной девы, // Которой глаза голубые и алые щеки // Едва оттеняются русыми локон волнами. // Тогда над Невой и над пышным Петрополем видят // Без сумрака вечер и быстрые ночи без тени; // Тогда Филомела полночные песни лишь кончит // И песни заводит, приветствуя день восходящий. // Но поздно; повеяла свежесть на невские тундры; // Роса опустилась; ……………………… // Вот полночь: шумевшая вечером тысячью весел, // Нева не колыхнет; разъехались гости градские; // Ни гласа на бреге, ни зыби на влаге, все тихо; // Лишь изредка гул от мостов пробежит над водою; // Лишь крик протяженный из дальней промчится // деревни, // Где в ночь окликается ратная стража со стражей. // Все спит. ………………………

XLVIII

С душою, полной сожалений,И опершися на гранит,Стоял задумчиво Евгений,Как описал себя пиит [355] .Всё было тихо; лишь ночныеПерекликались часовые;Да дрожек отдаленный стукС Мильонной [356] раздавался вдруг;Лишь лодка, веслами махая,Плыла по дремлющей реке:И нас пленяли вдалекеРожок и песня удалая…Но слаще, средь ночных забав,Напев Торкватовых октав! [357]

355

Въявь богиню благосклонну // Зрит восторженный пиит, // Что проводит ночь бессону, // Опершися на гранит. // (Муравьев. Богине Невы)

356

Мильонная – название улицы в Санкт-Петербурге.

357

Торкватовые октавы – стихи итальянского поэта эпохи Возрождения Торквато Тассо (1544–1595).

XLIX

Адриатические волны,О Брента! нет, увижу васИ, вдохновенья снова полный,Услышу ваш волшебный глас!Он свят для внуков Аполлона;По гордой лире Альбиона [358] Он мне знаком, он мне родной.Ночей Италии златойЯ негой наслажусь на волеС венецианкою младой,То говорливой, то немой,Плывя в таинственной гондоле;С ней обретут уста моиЯзык Петрарки и любви.

358

Гордой лирой Альбиона А. С. Пушкин называет творчество английского поэта Байрона.

L

Придет ли час моей свободы?Пора, пора! – взываю к ней;Брожу над морем [359] , жду погоды,Маню ветрила кораблей.Под ризой бурь, с волнами споря,По вольному распутью моряКогда ж начну я вольный бег?Пора покинуть скучный брегМне неприязненной стихии,И средь полуденных зыбей,Под небом Африки моей [360] ,Вздыхать о сумрачной России,Где я страдал, где я любил,Где сердце я похоронил.

359

Писано в Одессе.

360

См. первое издание Евгения Онегина.

LI

Онегин был готов со мноюУвидеть чуждые страны;Но скоро были мы судьбоюНа долгий срок разведены.Отец его тогда скончался.Перед Онегиным собралсяЗаимодавцев жадный полк.У каждого свой ум и толк:Евгений, тяжбы ненавидя,Довольный жребием своим,Наследство предоставил им,Большой потери в том не видяИль предузнав издалекаКончину дяди старика.

LII

Вдруг получил он в самом делеОт управителя доклад,Что дядя при смерти в постелеИ с ним проститься был бы рад.Прочтя печальное посланье,Евгений тотчас на свиданьеСтремглав по почте поскакалИ уж заранее зевал,Приготовляясь, денег ради,На вздохи, скуку и обман(И тем я начал мой роман);Но, прилетев в деревню дяди,Его нашел уж на столе,Как дань, готовую земле.

LIII

Нашел он полон двор услуги;К покойнику со всех сторонСъезжались недруги и други,Охотники до похорон.Покойника похоронили.Попы и гости ели, пилиИ после важно разошлись,Как будто делом занялись.Вот наш Онегин – сельский житель,Заводов, вод, лесов, земельХозяин полный, а досельПорядка враг и расточитель,И очень рад, что прежний путьПеременил на что-нибудь.

LIV

Два дня ему казались новыУединенные поля,Прохлада сумрачной дубровы,Журчанье тихого ручья;На третий роща, холм и полеЕго не занимали боле;Потом уж наводили сон;Потом увидел ясно он,Что и в деревне скука та же,Хоть нет ни улиц, ни дворцов,Ни карт, ни балов, ни стихов.Хандра ждала его на страже,И бегала за ним она,Как тень иль верная жена.
Поделиться с друзьями: