Чтение онлайн

Вот, значит, почему мы все так похожи друг на друга…

А оркестра мажореток, стало быть, не будет? Эх… Я ведь уже успела размечтаться о хорошенькой плиссированной юбочке и белых ботфортах.

– Повтори, пожалуйста, я не уверена, что правильно поняла, – выслушав мой немного сумбурный перевод, округлила глаза Катерина. – Старый дурак решил, что девушка, в точности похожая на его бывшую, вызовет у него такие же чувства?! Блин, да ведь нужно еще что-то, кроме внешности!

– В том-то и дело, – ответила я, прислушиваясь к возобновившемуся лопотанию Просто Боба. – Дедуля не совсем дурак. Мы прошли предварительный отбор, а финальный кастинг еще впереди. Вдовец намерен лично познакомиться с каждой из нас и в процессе общения выбрать ту, которая придется ему наиболее по сердцу. На ней-то несчастный миллионер и женится.

– А что будет с остальными?

Кто-то уже успел задать этот резонный вопрос Просто Бобу. Я пересказала его ответ Катерине:

– Остальных сердечно поблагодарят, выплатят им небольшую премию в качестве компенсации за потерянное время и отправят восвояси. Ну, может, позволят еще на миллионерской свадьбе погулять. Пожалуй, это было бы красиво – такая поразительно гармоничная компания подружек невесты!

– Ага, и платья для этих подружек можно было бы оптом купить, на один фасон, чтобы всем к лицу… Ясно! – Катя потерла вздернутый носик: – Интересно, кто же тут больше всего похож на незабвенную усопшую?

Я тоже об этом подумала.

С одной стороны, у изобретательного вдовца неплохой выбор – двенадцать потенциальных невест. С другой стороны, мы не близняшки. А если наибольшее внутреннее сходство с покойной миссис Смит продемонстрирует девушка, наименее похожая на нее лицом и фигурой? Что тогда выберет жених – душу или тело? Вот дилемма!

При мысли о предстоящих затейнику муках выбора я ухмыльнулась, но радость моя была недолгой.

Оказывается, хитроумный и состоятельный жених прекрасно все продумал и замечательно устроил.

– Милые дамы, позвольте представить вам прославленного стилиста-визажиста, который употребит все свое мастерство, чтобы уравнять ваши шансы! – провозгласил Просто Боб, поворачиваясь к открытой двери на веранду. – Прошу любить и жаловать – мсье Жюль Ля Бин!

– Да, да, благодарю вас! – сминая в гармошку дрожащий от жары воздух, в дверном проеме нарисовалась часто кивающая голова. – Но это я вас попрошу… Пожалуйста, девушки, выходите сюда по очереди. Начнем работать!

– В колонну по одному, стройсь! – насмешливо скомандовала моя Тяпа.

Сбылась, сбылась мечта идиотки о параде мажореток: одиннадцать девиц-сестриц с удивительным проворством выстроились в шеренгу!

– Танька! А ты чего сидишь? – прикрикнула на меня Катька, переминавшаяся в хвосте очереди. – Давай, дуй сюда!

И я дунула.

Не отрываться же от коллектива? Не ровен час, Просто Боб смекнет, что я не строю марьяжных планов, и распознает во мне представителя столь ненавистного миллионеру журналистского племени.

Небось в два счета попрут меня с острова!

Я не спешила возвращаться на родину.

Пусть там сначала уляжется буря гнева Мегабосса.

Очередь затянулась надолго.

Мсье Ля Бин с помощницей работали быстро, в четыре руки, но на макияж каждой девушки уходило не меньше десяти минут, а нас было двенадцать.

К исходу второго часа ожидания в обеденном зале остались только мы с Катериной. Остальные одна за другой удалились на террасу и исчезли из поля нашего зрения.

Время от времени мимо открытого дверного проема – то с полотенцем, то с саквояжем, с большой кистью или с маленькой миской в руках – пробегала деловитая дама в голубом халате – помощница маэстро, Мария, но основное действо творилось за углом. Мы с Катькой изнывали от любопытства и скуки.

Наконец и Катерина меня покинула.

– Совсем как в чудесные школьные годы, да? – явно пытаясь меня подбодрить, ностальгически вздохнула Нюня. – Когда весь наш первый класс снимали с урока, чтобы сделать прививку от какой-нибудь детской болезни…

– Точно! Наша трусиха и тогда была последней в очереди на укол! – вспомнила Тяпа.

– Я не трус, но я боюсь! – угрюмо проворчала я.

Чего мне сейчас бояться, было непонятно. Наверное, перемен? Модификация внешности, даже небольшая, – это всегда серьезный шаг для женщины!

– Следующая! – сладким голосом позвал с террасы Просто Боб, выполнявший функции распорядителя.

Я одернула маечку, коротко выдохнула и решительно переступила порог.

– Боженьки мои! – ахнула моя Нюня.

Правильнее было бы сказать «божки».

Аккуратным полукругом в дырчатой тени ароматной цветущей глицинии высились некие подобия бронзовых бюстов, увенчанных тюрбанами и задрапированных простынками. Я, конечно, поняла, что это просто девушки, сидящие на стульях, но все равно впечатлилась.

Поскольку фигуры и волосы были закрыты, взгляд притягивали лица. Точнее сказать – лицо.

Одно на всех!

Маэстро потрудился на славу, девочки выглядели так, словно их не персональные мамочки на свет божий породили, а тиражировали по единой форме на литейном заводе.

– Дорогие мои Тяпочка и Нюнечка! – прошептала я. – Спасибо за то, что вы подготовили меня к этой минуте!

Впервые я искренне порадовалась тому, что обладаю триединой личностью. Кто-нибудь, менее склонный к шизофрении, мог бы попросту скончаться от инфаркта при виде одиннадцати клонов себя самого!

Самым поразительным оказалось даже не то, что физиономии передо мной были абсолютно одинаковыми. Потрясало то, что они стали еще больше похожи на меня!

Раньше очевидное сходство наших черт размывали небольшие различия в цвете волос, кожи и глаз, длине ресниц, разлете бровей, рисунке губ.

Искусный гример все эти отличительные черты устранил.

– Точнее сказать, он привел их к общему знаменателю, – поправила меня Нюня. – Теперь у всех девочек черные ресницы и брови, карие глаза и золотистая кожа без веснушек. Только с одной родинкой…

– Так это же твоя родинка!

Тяпа так возмутилась, словно черная мушка на щеке была моим личным изобретением, запатентованным и защищенным авторским правом.

– Сюда, пожалуйста.

Я позволила усадить себя на стул. Мои плечи окутала белая пелерина, а волосы – полотенце.

– Держите голову прямо, – попросила Мария.

– Конечно, – согласилась я, продолжая краем глаза рассматривать лицо девицы на другом конце амфитеатра.

Хлопочущие Ля Бин и его помощница то и дело закрывали мне обзор, но я не закрывала глаз, пока меня не попросили об этом особо.