Чтение онлайн

– Достопочтимый господин Сунлинь Ван, алхимик, член Древнекитайского Общества Алхимиков и Мудрецов.

Профессор глянул на Аполлонского – тот выглядел не менее удивленным, но отнюдь не напуганным. В конце концов, алхимики, пусть даже китайские, пусть даже в двадцать первом веке, пусть даже подслушивающие ваш разговор – это же не маньяки.

– Я почему-то думал, что в Китае алхимией уже никто не занимается, – пожал плечами Федор Семеныч.

– Отнюдь нет, хоть этот вид деятельности не так сильно распространен в Китае, он все же высоко ценится, как и народная медицина. И Древнекитайское Общество Алхимиков и Мудрецов – самое крупное из существующих.

– И что же китайская алхимия хочет узнать? Не уж то, все еще в поисках Философского Камня?

– Господин Ван спрашивает, верит ли профессор в существование Камня?

– А почему бы и не верить, – хмыкнул Психовский, еще раз подтверждая свою позицию о возможности вообще всего. Потом профессор глянул в стакан – тот был уже просто пуст, даже не наполовину. Грецион подал знак бармену. – Но я все ставлю под сомнение, и этот вопрос тоже – так поучается вернее.

Сунлинь Ван улыбнулся и кивнул. Потом заговорил.

– Сначала господин Ван хотел бы рассказать вам, что общество Алхимиков и Мудрецов изучало Вавилонского Дракона и пришло к выводу, что у него есть нечто схожее с драконами-комодо – по предположению господина Вана и его коллег, Сирруш тоже имеет свойства расти всю жизнь, – на лету подхватывал переводчик.

– Сируш, – поправил Грецион. – Ради всего святого.

– Прошу прощения, – извинился человек-гладильная доска и продолжил. – Так вот, достопочтимый господин Сунлинь Ван говорит, что вы именно поэтому могли почувствовать присутствие Сируша.

– А господин Ван верит в то, что я мог видеть настоящего Вавилонского Дракона? – уточнил профессор.

Старый китайский алхимик кивнул.

– Но тогда совсем нелогично выходит, – принялся рассуждать Психовский, переходя на тот тон и ту манеру, в которых он вел лекции – профессор вошел во вкус. – Если Вавилонский Дракон существовал, то я не беру в расчет, что он прожил столько лет – ладно уж, вдруг он размножался как любое нормальное существо. Но совсем нелогично, что он оказался на острове Комодо, а не в Междуречье. Или, наоборот – навряд ли шумеры притащили бы его с острова Комодо, выдумав подходящую легенду. К тому же, Геродот, вроде, говорил, что в Вавилоне действительно держали какого-то ящера…

Выслушав переводчика и кивнув несколько раз, Сунлинь Ван продолжил:

– Господин Ван говорит, что здесь он тоже в замешательстве, но хочет вернуться к предыдущей теме, – тощий китаец остановился, дослушал алхимика, и только потом продолжил перевод – видимо, побоялся конкретно сейчас ошибиться на ходу. – Господин Ван не просто так спросил вас о Философском Камне. Дело в том, что алхимики Общества пересмотрели взгляды своих древних коллег, и европейских – в том числе. Достопочтимый господин Сунлинь Ван с другими алхимиками пришел к выводу, что ключ в создании Философского Камня – это Вавилонский Дракон.

– Я боюсь спросить, – повеселел Грецион. – Но это что, как в китайской медицине? Используя орган, отвечающий за размножение?

Старый китаец, выслушав перевод, улыбнулся и тихонько похихикал, отрицательно помотав головой. У Психовского как камень с души упал – знал он, что алхимики любят чудить, так что решил проверить.

– Я, конечно, чувствую себя абсолютно лишним в этой беседе, – заговорил наконец-то Аполлонский. – Но разве сейчас не научились дробить ни то атомы, ни то молекулы, превращая их в золото? Я понимаю, это затратно, ну и с Камнем проще, но разве…

– Господин Сунлинь Ван просит прощения за то, что перебивает, но он хочет возразить. Достопочтимый господин Ван говорит, что Философский Камень открывает путь к куда большим возможностям…

– Тогда уж скорее Вавилонский Дракон открывает этот путь, – профессор кивнул головой официанту, принесшему коктейль – его украсили долькой апельсина. Грецион задумчиво посмотрел на нее: есть или нет? И, чего греха таить, все же снял и отправил в рот. Но прежде, сказал, хитро косясь на Федора Семеныча:

– Знаете, как представитель знака Зодиака Рыбы, притом той его части, которая не ленива и апатична…

Именно в этом оттиске реальности профессор как раз закинул апельсиновую дольку в рот, и как раз в этом оттиске, в этот момент, кто-то откашлялся – так громко, что, казалось, стены заходили ходуном, внутрь ворвался суровый ветер с далеких фьордов, снаружи нагрянул шторм, а ближайший остров поразило землетрясение.

Психовский поперхнулся – немудрено, – и апельсин попал не в то горло, профессор подавился, закашлялся, воздуха не хватало. Он поперхнулся безопаснейшей на свете закуской, постепенно задыхаясь – а потом мир резко рванул куда-то вниз, и последнее, что всплыло в памяти – глубина этих невероятных, космических глаз, таящих куда больше, чем просто животное.

И Грецион Психовский умер.

– Кажется, это где-то уже было, – пробубнил профессор Грецион Психовский, пока остальные отходили от внезапного титанического кашля. – Так вот, как представитель знака Зодиака Овен…

Кашель повторился – на этот раз, чуть тише, словно стихийное бедствие поняло, что перепило, разошлось и слишком распустило руки. Все сидящие на диване повернули головы в сторону звука – китайцы ни капельки не удивились, увидев массивного рыжебородого человека, а вот Грецион с Федором Семенычем очень даже.

– Я же тебе говорил, – шепнул другу Аполлонский, – что такие колоритные люди просто так не встречаются.

– До последнего, я тебе не верил. И не важно, что он храпел на весь самолет, – ответил Психовский. – Я же упертый, как баран, сам знаешь.

– Как Овен, – поправил его художник, ухмыльнувшись.

Рыжебородый мужчина прочистил горло – словно камни понеслись с горных склонов в голодную бездну – и заговорил на английском, с очень сильным немецким акцентом:

– Господа, желаю вам доброго вечера! Я не буду врать: понятия не имею, о чем вы говорите, но вы выглядите самой живой компанией в этом богом забытом баре. Поэтому, я бы хотел к вам присоединится.

Бас у рыжего был какой-то невероятный, не от мира сего, словно говорил мужчина разом всем своим нутром, в качестве усилителя подключая огромный живот – такого голоса не выдержал бы ни один микрофон. Но при этом, говорил незнакомец весьма странно, фразы будто предназначались для средневекового выступления на рыцарском турнире, а не для бара с неоновой русалкой.