Чтение онлайн

– Ничего, девочки, сейчас эта старушка сделает из вас настоящих варкенок и вы больше не будете мёрзнуть.

Рита не на шутку испугалась и воскликнула:

– Но, Жано, этот древний реаниматор может снова превратить меня в Маргариту Нивер! Я не хочу этого!

В ответ на это последовал сильный и весьма болезненный телекинетический удар, заставший леди Риту буквально согнуться пополам, а Жано Коррель, одарив всех троих холодным взглядом, сказал жестким голосом:

– Запомните, огуны, я ваш сардар и только я могу обращаться к вам с вопросами. За каждую глупость, которую вы выскажете вслух, последует наказание. Если у вас возникнут вопросы, вы можете задать их мне только вечером и только на римонае. Всё остальное время вы должны слушать меня и делать то, что я вам скажу.

Через пять минут все три жрицы лежали на белоснежных кушетках поражаясь тому, как сильно изменился Жано Коррель войдя в торней. Когда они под вечер вышли из реаниматора, получив весьма приличную накрутку и все способности самых обычных варкенок, то те семнадцать градусов тепла, которые стояли в торнее, уже не казались им жутким холодом. Сардар, подождав в стороне, когда они оденутся, жестом велел им лететь вслед за ним на другой конец торнея к тому месту, где в красивом садике стоял небольшой домик, а перед ним располагался римонай. Он сел в позе лотоса на постамент розового кварцита и жестом предложил своим огунам сесть на циновки.

И снова леди Риту поразили перемены, произошедшие с её возлюбленным. Взгляд Жано, обычно озорной и весёлый, сделался каким-то пугающе сосредоточенным и очень мудрым, а ещё таким пронзительным, словно он мог заглянуть вглубь тверди Галана, а не то что вглубь души. Голос их сардара тоже стал каким-то особенным, гортанным и певучим, завораживающим. Словно читая стихи, Жано Коррель рассказал им о том пути, который должен пройти каждый, кто мечтает стать трао и слова его были на редкость понятными. Он очень доходчиво объяснил жрицам, почему начало этого пути обусловлено аскезой и рассказал о том, какими радостными будут минуты их первых побед, а потом достал из складок своего кимона старую флейту, вырезанную из кости морского дракона, и стал играть им чарующе прекрасную мелодию, которая плавно погрузила их в сон и отправила в самые счастливые времена их жизни. Для Кори это был день встречи с Веридором Мерком, когда он поцеловал ей, простой горничной в доме губернатора Ладиска, руку так, словно она была королевой. Зармина под звуки этой мелодии снова вернулась в детство, а Рита на берег реки Лоршан к своему возлюбленному Жано и своим подругам-любовницам.

Вместе с тем Жано Коррель вложил в их сознание во время этой медитации, которая продлилась целый день, множество новых знаний, практически всё то, чему учили в Варкенардизе мальчиков начиная с трехлетнего возраста. Под звуки этой мелодии они были перенесены сардаром в свою казарму и там уснули, чтобы наутро проснуться бодрыми и энергичными. На этот раз им уже не составило особого труда найти армейские сортиры, в которых умываться было куда приятнее, чем на улице. Да, и завтрак показался им вкуснее потому, что они уже знали, как выдавить из полевого синтезатора самые вкусные блюда.

После завтрака они приступили к занятиям и, как это им и было обещано, оказалось, что путь трао вовсе не усыпан терниями и острыми камнями. Жано Коррель оказался очень толковым наставником. Он подробно объяснял смысл и значение той медитации, которую они должны были пройти, а также все способы её проведения, чем развеял последние страхи Корины и поразил Зармину, бывшую до этого опытной и искушенной арланарой, своими откровениями.

После этого вереница дней превратилась для девушек, отважившихся пройти путем трао, в сплошной калейдоскоп открытий. Буквально каждый день и час они находили для себя что-то новое и волнующее. Так Рита открыла в себе способности к мастерству ваятеля, а Корина, такая хрупкая и миниатюрная, увлеклась боевыми единоборствами, в то время как Зармина сделалась блестящим аналитиком сенситивной трансформации и научилась вливать Силу в своих подруг и сардара даже не думая о сексе. Они очень старались и потому Жано больше не приходилось прибегать к наказаниям. Ему даже не приходилось хмурить брови, так велико было стремление жриц к новым знаниям и, пожалуй, у него до этого не было таких прилежных огунов, которые так быстро постигали бы секреты мастерства, изрядно развитые и дополненные орденом.

Вечерами, на римонае он читал им наврайтары не только Мерков Антальских и других архо Варкена, но и наврайтары архо ордена, доверяя жрицам самые сокровенные его тайны. А ещё он читал и даже пел им баллады Ронбальда Зайнура и других галанских поэтов, не забывая при этом про поэзию галактов. Иногда девушки вступали с ним на римонае в споры, но знания этого парня были так велики и обширны, что им редко удавалось задать ему вопрос, на который у него не было ответа, а если такой и находился, то Жано, пуская в ход свой аналитический ум, быстро находил ответ и на него. Очень много времени Жано посвятил боевым искусствам, которые считал одной из форм медитации и тут уже он был поражен тем, что девушки под его руководством превратились в самых настоящих валькирий, грозных дев-воительниц, а Корина Мейяр превзошла по боевому мастерству даже его самого.

Нисколько не заботясь о том, что Жано Коррель архо и для него не то что поднять руку на женщину, а даже подумать о ней с неприязнью было недопустимым, леди Корина требовала, чтобы её сардар сражался с ней в полную силу и потом, свалив его с ног ловким приёмом, ещё и пытала этого парня, поддался он ей или нет. Рита и Зармина, убедившись в том, что против этой маленькой фурии они попросту беззащитны, первыми подняли руки вверх и запросили пощады, предложив ей сражаться с боевыми роботами, но те для неё были слишком медлительными. Вместе с этим возросло и любовное мастерство этой красавицы.

Сардар Жано Коррель за всё то время, что они провели в торнее, ни разу не взглянул на жриц, как на женщин. Даже тогда, когда он, огорчённо цокая языком вправлял кому-либо вывих или массировал ушибленное место, этот тип был совершенно отрешен даже от намёков на плотское влечение, чем, порой, бесил своих очаровательных огунш. Ну, им-то было проще, ведь очень часто, когда желание испепеляло их тела и души, они занимались майнарингом и просыпались наутро радостными и счастливыми.

Как справлялся с этим Жано, они не знали, хотя и догадывались, что тут речь идёт о полной сублимации полового влечения. Да, тут особенно и догадываться было не о чем, так как ни в одной казарме они не нашли на стенах ни одного фривольного рисунка или стишка. Все они были сплошь покрыты надписями и рисунками свидетельствующими о том, что торней это не место для любовных грёз и всяческого рукоблудия. В одной из казарм так и было написано на стене прямо над сортирами: – "Нет силы терпеть, полезай в реаниматор и сдай ему на хранение свои член и яйца, если не хочешь отправиться в холодильник!"

Жрицы за два года настолько вжились в новый для себя образ прекрасных дев-воительниц, что когда Жано сказал им утром на римонае, что завтра наступает последний день их пребывания в торнее, они даже растерялись, а поскольку в ответ на вопрос, чем же они будут заниматься в этот день, только пожал плечами и что-то проворчал себе под нос, девушки быстро переглянулись между собой и заулыбались. Судя по тому, что он сидел на своём постаменте, как на самой обычной скамье, сардаром в этот момент Жано себя уже не ощущал. Три жрицы молча встали, телепортом сняли с себя спортивные кимоны и подступили к нему с таким решительным видом, что их сардар вжал голову в плечи. Корина, которая чаще других своих подруг бывала в жестких борцовских объятиях Жано, взяв в руки узлы его пояса, громко сказала:

– Вот что Жано, ты долго командовал нами и теперь настала наша очередь. Хотя это и римонай, а этот камень был когда-то согрет задницей самого Верди Мерка, я намерена трахнуться с тобой прямо на нём не как жрица храма, а как простая девчонка, и не смей мне отказывать, парень.

Леди Рита и леди Зармина, подойдя к нему справа и слева, тотчас опрокинули его на спину и, пока Корина стаскивала со своего сардара просторные мешковатые штаны, быстро сняли с него кимон и майку, после чего Рита перед тем, как впиться в его рот поцелуем, прибавила:

– Мы все хотим этого, Жано Коррель.

Жано только этого и ждал. Заставив Корину вспорхнуть вверх, он тотчас крепко обнял её, прижал к себе и принялся покрывать лицо девушки поцелуями. После этого они чуть ли не целые сутки напролёт занимались любовью и где они этого только не делали. Спальный кубрик в Белой казарме и столовая не были исключением, как и маленькая спаленка в его хижине. Только где-то около полудня они, наконец, улеглись на пригорке, застеленном суконными одеялами, обнялись и уснули, но уже вечером, после ужина продолжили это дело и легли спать далеко за полночь. Наутро жрицы, собрав свои пожитки, к которым они испытывали совершенно особый пиетет, они вышли из торнея. Жано, провожая их, сказал: