Чтение онлайн

Как интереееееснооо!!! Мы развесили уши выслушивая жалобы и претензии девушки. А уж когда мы услышали, что небезразличны Марше, то с глупыми улыбками посмотрели друг на друга. А потом до меня дошло за кого она нас принимает, я даже дернулся как от удара, вспомнил утро и угрюмо посмотрел на Ника. Надо сказать, он тоже был не в лучшем настроении и сверлил меня не менее недовольным взглядом.

Когда нас окружили, я не отследил. Вот тебе и сокол, сижу как дурак, ничего вокруг не вижу. А милые на вид зверьки, как-то странно и предвкушающе смотрели на нас, щелкали зубами, корчили страшные морды, облизывались и сужали круг. Ник вжался в меня, обняв руками и затрясся. Я, честно, даже не заметил этого, так странно смотрелись их ужимки на милых мордочках с огромными, печальными глазищами. А потом я услышал уже почти спокойную речь Марши. Это с кем она разговаривает?

Ну вот реально, она говорила с тем самым белым зверьком с рыжими подпалинами! Я кулаками потер глаза и пальцами потыкал в уши. Ничего не изменилось. Болтают. А что за странный вопрос: “Боишься?”. Да кто же таких милах боится?!

МАМА!!!! Роди меня обратно!!! Теперь уже я вцепился в рядом сидящего и тихо подвывающего друга, и затрясся от страха. Но хотелось верить, что от омерзения, очень хотелось верить.

— Свет, спаси и сохрани нас, глупых сынов твоих!

— Ёкарныйбабай! Спаси нас, буду верным твоим адептом! — вторил мне друг.

Эту зверушку реально вывернуло! И внутри она оказалась в три раза больше, чем снаружи. Перевитые мышцы и сухожилия крепились и оборачивались вокруг костей. Здоровенные когти сидели на не маленьких лапах. И всё увенчивала уродливая, безглазая голова с огромной пастью кривых и страшных, на вид, зубов, и шевелящимся, почти дышащим, мозгом. Когда эта тварь обратила на нас внимание и облизалась длинным, змееподобным языком нам стало совсем плохо. Мы были окружены стаей подобных ей.

А Марша уже чесала за ушком это исчадие ада, вернувшееся к первоначальной форме и, кажется, обе получали от этого огромное удовольствие.

— Ах ты ж моя, пусенька! А какие у нас ушки! А какие глазки! Вот он, вот он наш хвостик! А где наше пузико? Вооот пууузиикооо!!! Моя прелесть!!! Давай вот тут почешем! А какие у нас лааапкиии? Вооот какиие лааапки!

Я смотрел на девчонку и офигевал! Она нормальная?! Так вести себя с монстром? А тот-то? Во, во — глаза закатил от удовольствия, валяется на спине и пузико подставляет! Моя челюсть с грохотом упала на землю, с таким же выражением лица сидел рядом Ник.

Нам было плохо слышно, Марша сюсюкая успокоилась и говорила уже не так громко. Вдруг этот зверек соскочил с ее колен, где вольготно развалился и подставлял части тела для почесушек, и повис на девчонке, обняв её шею своими лапками, и обвив в два оборота, длинным, словно змея, хвостом.

Я дернулся, думая, что он сейчас задушит девушку, но Марша поднялась вместе с ним и отправилась к нам.

— Если хочешь, пойдем с нами. Я буду тебя любить и всегда гладить, и чесать. Сейчас с ребятами познакомлю, ой, а у тебя есть имя? — Чудо помотало своей головой, ласково, словно кошка, прижимаясь к нашей сумасшедшей. — Ну, так не пойдет, как же без имени? А хочешь, я дам тебе имя?

Его глаза сверкнули счастьем и радостью. Я точно это видел? Я не ошибся? От происходящего перед нами действа мы с Ником уже не тряслись, а сидели с выпученными глазами, потрясенные до глубины души. Это она что сейчас, на полном серьезе?

— Выбирай, что тебе нравится? Пушистик, Милаха, Рыжик? Нет?

— Нет. Мне это не подходит. Я ведь страшный и грозный, — ответил страшный и грозный, обтираясь головой о подбородок Марши как кот.

— Громобой? Страш? Зловред? Ужас? Жуть? Рок? Но ты ведь такая душка мягонькая!

— Снежок, — и все повернулись ко мне. — Снежок, — повторил я. — Он белый и пушистый, но может и убить.

Свееет, неужели это предложил Я?

— Снежок, Снежок, а мне нравится, — малыш как-то даже приосанился. — Убить, говоришь, может — это подходит.

— Ой, а я никогда снега не видела! — В восторге вскрикнула Марша, — Мне тоже нравится, значит будешь Снежком?

Пушистое чудо прислушивалось к себе и, что-то решив, утвердительно качнуло головой.

— А снег и правда такой же беленький и пушистый? — перевела на меня взгляд Марша.

— Да, в холодное время года, вместо дождя идет снег, пушистые снежинки оседают сугробами и в них можно упасть как в перину, или в снежки поиграть, а еще я любил в детстве его есть.

— Ага, — пробормотал Ник, — главное жёлтый не есть, — и стал подниматься, а я увидел с каким подозрением посмотрел на него зверек.

— Ну знакомься Снежок: это Ник, то есть Николас Мор, он...

— Ага, некромант, вижу, — проговорил мелкий, а мы уставились на Ника, некромант?

— А это Михей... — и снова он перебил Маршу:

— Ага, светлый, не местный, вкусный, — и облизнулся, а мне как-то не хорошо стало.

— Не ссы, светлый, не тронем, но вы нам всем имена дадите, — и сказано это было таким тоном, что желание спорить пропало.

Нас обступили со всех сторон и под конвоем повели куда-то, только Марша была довольна жизнью и, похоже, совсем не боялась.

Николас Мор

Мы шли в окружении лакеров к их поселению? Буду надеяться, что — да! Лакеры! Так их зовут сталкеры, сказал один из зверьков, шедший рядом. А я вспомнил все рассказы про них и похолодел. Это как же мы так вляпались? Я много слышал страшных и леденящих кровь историй про них. Только вот тех, кто встретился с ними, никто, никогда больше не видел. Мне было и любопытно, и страшно. Но страх как-то быстро отступил. Нет, правда, бояться этих милых пушистиков не получалось.

Марша, сюсюкалась со Снежком. Я чуть не заржал, когда Миха предложил эту кличку. Ага, описанный снежок, писаный красавчик. Не, ну правда, сами судите, он на самом деле был весь белый и только кисточки ушей отдавали в рыжину, и хвост был со странной спиральной полосой с рыжевато-желтым оттенком.

Беспокоило то, что девушка даже не задумывалась, что нас может ожидать ловушка. Эх, задрать бы ей юбку и ремнём, ремнём, а можно и рукой, ладошкой... и сжать, укусить, и зализать, чтобы не больно было... А потом пристроиться... Ойё! Корень, блин! Я летел носом в землю, когда меня подхватил Михей и не дал совсем опозориться. От такого пируэта всё моё желание упало и съежилось.

— Спасибо, Мих.

— Да ничего, обращайся, — пропыхтел парень, таща кроме своего, ещё и рюкзак Марши.

— Как думаешь, что нас там ожидает? — почти прошептал я, косясь на наше сопровождение, прыгающее по кустам, бегущее по тропинке, то исчезающее, то вновь появляющееся.

— Да, Свет его знает, — так же тихо ответил он. — Но, надеюсь, все будет хорошо, — и кивнул на нашу любвеобильную девочку, в этот момент целующую в мордочку лакера.

Мне поплохело от такого зрелища. Я как вспомнил его выверт, так сразу захотел в кустики похвалиться обедом.