Чтение онлайн

Могу поспорить, незнакомец видел меня. Он тоже оглянулся вместе со всеми, когда я крикнул: «Подождите». Но не остановился, а лишь прибавил шагу.

Обида и досада душили меня.

— Нет, хорошие люди так не поступают. Это точно!

И когда назавтра, поднимаясь к Сережке, я увидел в их ящике письмо со знакомым почерком, то даже растерялся: говорить Сережке или не говорить? Нести или лучше выбросить? Конечно, письма у Чарва были интересные, по после такого его поведения…

«Принесу, но если что, все расскажу Сергею начистоту», — наконец решил я.

Но Сережка так обрадовался уже самому конверту в моих руках, что ничего-ничегошеньки я не рассказал.

В письме, как всегда, было всего несколько строчек:

«Только тот будет крепким, как сталь, кто сам ежедневно принимает внутрь железо. Его можно найти на дереве. Третья Парковая, дом 8».

«Белиберда какая-то, — подумал я. — Принимать железо, растет на дереве. Ботаник-самоучка! Хорошо, хоть на этот раз не в Америку посылает».

А Сережка определенно верил этому загадочному Чарву. И утверждал, что чувствует себя от его рецептов лучше, чем от порошков и микстур.

Вечером я спросил знакомых ребят во дворе, не знают ли они, где это Третья Парковая.

— А тебе зачем? — хитро прищурился Вовка Пальцев. — Яблок захотелось?

Что-то подозрительно екнуло у меня в груди. Как я забыл! Третья Парковая — это же обыкновенный дачный поселок в конце города. О каком растущем железе может здесь идти речь?

Я все больше подозревал, что кто-то морочит нам голову. Но зачем? И может быть, все это и не такие уж безобидные шуточки? Мало ли кто еще бродит по Африке, по своим бывшим колониям, мечтая вернуть их обратно. И небось сердце кровью обливается, когда видят, как советские специалисты помогают африканцам скорее построить собственные заводы, фабрики, дороги и стать независимыми и крепкими. Вот бы, мечтают, с ними чего-нибудь случилось!

Догадка молнией блеснула в моей голове:

— А может, они, чтоб вытурить Сережкиного отца, на сына напустили?! Эту самую малярию.

Я сразу вспомнил, как внимательно сверлили меня глаза незнакомца, который дал письмо. И марку покрасивее прилепил, для приманки. И я клюнул, клюнул, как дурачок.

Ведь они сами знают Сережкин адрес. А меня нарочно впутывают. Дескать, мы ни при чем, а этот все время с больным был, с него и спрашивайте.

Но я тут же отогнал последнюю мысль. Это уж гаденько с моей стороны получается. Вроде о себе забочусь.

Нет, Сережку я не брошу. Наоборот, буду его охранять. Зачем, например, они заманивают Сережку на Парковую? Может, хотят вызвать нарочно в глухое место и сделать ему плохое?

«Вовку Пальцева возьму с нами, — решил я. — Если что, пока я Сережку буду защищать, Вовка расскажет людям».

…Когда мы доехали до нужной остановки, в трамвае оставалась кроме пас всего одна пассажирка.

— Где дом номер восемь? — спросил я ее.

— Прониных? — уточнила женщина.

Мне показалось, что Сережка при ее вопросе как-то насторожился.

— Прониных или не Прониных, не знаю. Восемь, и все, — сказал я нарочно громко, чтобы в случае чего еще один человек запомнил адрес.

— Ты чего, ты чего! — замахала женщина руками. — Я не глухая. Прямо идите. Потом направо.

…Парковая восемь оказалась крошечной дачкой за зеленым штакетником. Только мы остановились у калитки, из дому, словно давно ждал, выскочил старичок, розовый и чистенький, как Айболит.

— Вы ко мне, молодые люди?

— Мы, собственно… — начал Сережка вежливо. Я в это время торопливо обшаривал глазами двор дачкн. Это было нетрудно. Посреди двора росла всего-навсего одна яблоня. Но зато какая! Высоченная и раскидистая, она возвышалась над всем двориком, словно шатер. И яблоки — на одной ветке все до одного красные, на второй — желтые, на третьей — белые.

Я глядел так, будто никогда в жизни не видел яблок. Но потом спохватился.

Все равно, какая-никакая, но яблоня. И никаким железом, насколько я соображал, здесь не пахло.

Старик тем временем гостеприимно распахивал калитку:

— Вы по письму? Да? Значит, все правильно. Вам посылка.

— Ванюша, — крикнул он, повернувшись к дому, — Ва-а-нюша…

Дверь домика отворилась, и на крыльце появился… пес. Здоровенный, как теленок, желто-пегий, с крутой лобастой головой.

— Неси, — махнул ему старик рукой.

Пес послушно ушел назад и через минуту вынес в зубах корзинку, прикрытую белой салфеткой. Осторожно поставил ее перед стариком и уселся рядом с видом исполненного долга.

— Не мне, не мне, — показал старик на нас рукой.

Ванюша снова взял корзинку и, как мне показалось, улыбнувшись белыми зубами, поставил ее перед нами. Из-под салфетки выглядывали разноцветные бока яблок.

— Нам с Ванюшей велено нарвать и передать, что мы и сделали, — заявил Айболит. — Угощайтесь.

— А… а кем велено? — запинаясь, выдавил я.

Чистенькие брови старика удивленно поползли вверх.

— Вам, наверное, это не хуже нас известно.

«Как же это насчет железа-то спросить? — лихорадочно соображал я. — Надо или спрашивать, или уходить. Вот и Ванюша что-то начал подозрительно посматривать на нас. И вообще странный какой-то пес. Уж очень умный. Может, и не пес вовсе, а зашитый в псиную шкуру шпион!»

Пора идти, но мы все мялись, мялись у калитки, и старик наконец спросил:

— Что-то осталось невыясненным?

— Да, — решился я идти напролом. — А где же железо?

Старикашка обрадовался так, словно я не человек, а только что приземлившийся у него во дворе марсианин. Он сначала приблизил ко мне свои близорукие глаза, потом отошел в сторону и стал любоваться издали.

— А вы в каком классе, молодые люди? — полюбопытствовал он. — И природоведение уже, значит, изучали?

— Изучали, — буркнул Вовка. Он, конечно, в обычной жизни немного тугодум, но если видит, что своих надо выручать, никогда не будет прятаться за чужую спину.

— Тогда ножичек перочинный попрошу, — протянул старик руку, как будто видел сквозь Вовкин карман.

Вовка смутился и молча достал ножик, с которым он, действительно, никогда не расставался.

Ловким движением старик разрезал яблоко на половинки.

— Это что такое? — ткнул он в темный налет, который начал расплываться от краев яблока.

— Да он чистый у меня был, ножик, — смутился Вовка. — Я его каждый день шкуркой чищу.

— Может быть, еще будут мнения? — повернулся Айболит к Сережке.