Чтение онлайн

— Голова прямо трещит от этого дыма, — пожаловалась мама. — Пойду с вами на речку.

Папа кивнул, но был весь какой-то вялый-вялый и невеселый. И не помогал мне возиться с удочкой, когда я разматывал ее и закидывал в воду.

Мне очень хотелось поймать побыстрей хотя бы малюсенькую рыбешку, может, папа развеселится. Но рыба не клевала, да и сама речка текла еле-еле, не речка, а настоящее болото. Вся она заросла тиной, зеленый камыш стоял вперемешку со старым и сухим, и торчала отчего-то из воды, почти что прямо в середине речки, старая спинка от кровати. И на крючок мне попалась сначала рваная резиновая галоша, потом ржавая консервная банка с зазубренными краями. Я, как только поглядел на эту банку, сразу почувствовал, что вряд ли мама разрешит мне теперь купаться, побоится за мои ноги. Да и самому лезть в такую тину не очень хотелось.

Я уже понял, что девственной природы нам не найти сегодня ни в лесу, ни в воде, ни даже в небе, где еще пролетали время от времени хлопья сажи от сгоревшей автобусной покрышки.

И куда идти еще, чтобы искать эту природу, я не знал. Взял у мамы бутерброд и стал нехотя жевать его.

Но тут что-то неожиданное случилось с папой. Он деловито закатал свои брюки выше колен и решительно полез в воду. Схватил эту самую кроватную спинку, которую кто-то неизвестно зачем кинул в речку, раскачал ее и, поднатужившись, выволок на берег вместе с целым пучком тины.

— Собирай улов! — весело крикнул мне папа, и я увидел, что в тине шевелится здоровущий зеленый рак и еще один, поменьше.

А папа снова шагнул в воду и достал со дна большую кастрюлю с дырявым дном, и в ней тоже сидел рак, выпучив на нас привязанные на ниточки глаза.

И мы с папой стали наперегонки шарить по дну руками.

— Только осторожней, не обрежьтесь о всякую дрянь! — закричала нам с берега мама.

— А мы ее сейчас всю по-вы-ки-не-ем! — отозвался папа и ловко поддел палкой старое, набитое тиной ведро. — Проведи разведку, Юрка, нет ли еще одного рачьего гарнизона в этой старой крепости.

«Конечно, это папа нарочно придумал, — догадался я, — с раками. На самом деле он ведь чистит речку. Вот здорово! Вылечить целую речку. Это не хуже, чем помощь Гулливера в стране лилипутов».

Мы с папой перемазались в тине, но мама не ругала нас. И всем нам стало весело. И жарко.

За работой я не заметил, как на берег пришли еще несколько человек из нашего автобуса. Я только почувствовал, как сетка от кровати — мы как раз тянули ее с папой со дна, а она не поддавалась — вдруг стала легкой-легкой. И крепкое мужское плечо потеснило мое:

— Ну-ка, подвинься, брат. Возьми себе, что полегче.

Потом мы все вместе сидели на берегу и смотрели, как медленно оседает в речке взбаламученный песок. И вода делается все чище, чище и прозрачнее, словно маленькая речка умылась и повеселела.

К нам еще подходили люди из нашего автобуса. У одной женщины, которую я нечаянно разбудил по дороге, был в руках большой промасленный сверток.

Она сначала хотела бросить его в воду, а потом как-то растерянно посмотрела на всех нас и остановилась. И осторожно положила этот сверток в ржавое ведро, которое мы достали из воды. И вернулась к автобусу, и принесла лопату. Это ведро и все другое такое мужчины глубоко зарыли в землю. Чтобы мусор никогда не попал больше в маленькую речку.

А тот дяденька, который все время говорил с папой в автобусе про завод, сел на берегу и, как маленький, опустил ноги в воду и долго-долго сидел и вообще ничего не говорил, только задумчиво улыбался.

…Когда мы уезжали домой, я долго-долго смотрел в заднее окошко автобуса. Может быть, поздно вечером или ночью на поляну, освещенную лунным светом, все-таки выйдет из лесу лось. Он настороженно перешагнет через опаленную траву и пугливо потянет^чуткими ноздрями чужие запахи бензина, горелой бумаги, масла и резины. Но потом он ступит тонкими ногами в чистую речку, напьется чистой воды и… его большие грустные глаза повеселеют.

Я смотрел, смотрел в окошко, и мне показалось, что мохнатая лапа одной елки тихонько дрогнула…

Когда я начал учиться в пятом классе, недалеко от нашей школы открыли новый магазин — «Культтовары». Мы с ребятами после уроков почти каждый день в него стали заходить.

Там такие замечательные вещи продаются! Маски для подводного плавания и ласты; разные пилки и лобзики; электрические паяльники, фонарики, батарейки; «конструкторы», какие хочешь, — и железные, и деревянные, и пластмассовые.

Просто невозможно в такой магазин не зайти.

Продавщицы, правда, нас не так чтобы очень приветливо встречали. А одна, над ее прилавком табличка висит «Старший продавец т. Сковородникова», — та вообще сразу спрашивала: «А покупать-то чего-нибудь будете?»

Как будто обязательно надо сразу покупать! Вон Клавдия Павловна, наша учительница математики, всегда говорит: «Семь раз примерь, один раз отрежь». А выбрать покупку — это ведь тоже надо семь раз примерить.

Тем более, мы с Валькой Трофимовым и Гарькой Смоляковым решили купить не что-нибудь, а судовой двигатель. Он, конечно, не настоящий, большой двигатель, как «Вихрь» или «Москва», что на бензине работают. Но и не просто игрушка какая-нибудь.

…Моторчик, который мы облюбовали, называется ЛЭБ-506. Значит — лодочный, электрический, на батарейке. Разглядеть его на прилавке во всех подробностях трудновато: сверху стекло, и сам он спрятан в белой пластмассовой коробочке — кожухе, только вал и гребной винт снаружи.

Но мы, все трое, кажется, так и видим, как он лежит себе тихонечко в своем кожухе, такой черненький стальной сердечник, аккуратно обмотанный блестящей медной проволокой. Похожий на большого черно-золотого шмеля. И стоит только подсоединить его к батарейке, как он загудит по-шмелиному и завертит вал с белой пластмассовой ромашкой винта на конце.

Каждый день мы заходили в магазин и проверяли, не купил ли кто-нибудь нашу драгоценность. Мы даже решили не брать в школьном буфете пирожков с повидлом, чтоб побыстрей накопить денег на своего «шмелика», как мы прозвали моторчик.

А пока мы с Валькой и Гарькой готовили для «шмелика» судно. Сначала мы хотели, чтобы это был трехпалубный электроход. Такой, какие ходят у пас по Волге. А потом передумали и решили — пусть, будет тримаран. То есть судно с тремя корпусами, соединенными между собой. Мы про такие в журнале «Юный техник» читали. Если два корпуса, то судно называется катамаран, если три — тримаран. А в одной лаборатории построили даже семимаран.

Нас трое, и у нашего корабля будет тройной корпус, прочный и устойчивый, которому не страшны самые большие штормы, — решили мы. — Даже девятый вал, как на картине Айвазовского, не страшен. Эту картину мы видели в музее, когда ходили туда всем классом.

Мы договорились: каждый из нас делает по корпусу, а потом их соединим.

Гарька сразу сказал, что построит парусник. Он старинными кораблями интересуется. Вызовут его, например, на уроке истории отвечать про водный путь из варяг в греки. Он скажет два слова — откуда и куда купцы-путешественники вышли, и тут же начинает про устройство кораблей. Какие паруса, какие борта, сколько гребцов с каждой стороны. Потом — какие украшения делались на носу, какие надстройки на корме. Учительница слушает, слушает, потом говорит: