Чтение онлайн

Она как будто человек.

– Я хотела… – Твой голос прерывается.

Она говорит тебе, что знает.

И когда придет время, она заберет твою утробу. Так нужно. У тебя есть только один шанс. И это он. Но, если ты послушаешь, то станешь богата и все болезни будут обходить твой дом стороной. В том, чтобы быть матерью ведьмы, есть и свои плюсы.

Она замолкает. Опять пристально смотрит на тебя.

– Скажи всем, что потеряла ребенка. Это будет правда. Во всяком случае, отчасти. Жена мельника снова беременна. Они не могут позволить себе еще одно дитя. Предложи им помощь. Посули деньги, молоко.

Ты сглатываешь. Вдыхаешь запах маленьких звезд-цветов. Крошечные колокольчики. Твой муж снова оживает. Он снова все слышит.

– Она заберет ребенка, – говоришь ты. – Мы вломились в ее сад. Украли растения. Ведьма заберет или ребенка, или мою жизнь.

Твой голос резок. Слова остры, будто бритва. Истерия, так это называют, у истеричных женщин утроба управляет разумом. Сводит их с ума. А когда ребенок заберет то, что у тебя внутри, только тогда ты успокоишься.

Но вернется ли хоть когда-нибудь хорошее настроение?

Ведьма кивает. Теперь ее голос звучит почти как у обычного человека.

– Да, – говорит она. – Я ведьма и не могу родить ребенка. Поэтому заберу твоего или мне придется убить твою жену.

Твой муж сглатывает.

– Все это… ради этого? – спрашивает он, указывая на растение.

На колокольчики и звезды. Calm… чего-то там. Название было длинным. Тебе не вспомнить. Ты снова голодна. Как только ведьма убрала от тебя руку, голод ворвался в твою утробу и тут же захватил твое сознание.

Ведьма пожимает плечами:

– Либо так, либо потеряешь ты обеих. – И снова улыбается. Ее зубы кажутся больше, острее. – Делай что захочешь.

Позже, сидя дома за столом, ты уминаешь зелень и коренья. Ощущаешь приятный резкий вкус. Малышка ворочается. Ты практически чувствуешь, как она растет. Вот только теперь ты ощущаешь, как от нее исходит опасность. Девочка с золотыми волосами. Крошка дрожит в твоем чреве, как головастик в ручейке. От удовольствия, ты понимаешь. Она буквально корчится от удовольствия.

Тебе это претит. Его голова на его ладонях. Тяжелая от вины, стыда. Ты думаешь о детях мельника. Они симпатичные, добрые малыши. В семье их и так уже шестнадцать. И еще один на подходе. Малыш, который будет пить твое молоко, растопит твое сердце. А пока ты видишь лишь золотые пряди волос. Два ряда острых зубов, пока спрятанных в десны существа, сидящего внутри тебя.

Глаза Господни над тобой, а в твоей утробе сияют звездочки.

Ты гладишь чудище, пока оно не заурчит.

Ты росла доброй. Твое нежное сердце велело тебе выкармливать испуганных мышей, спасенных из мышеловки. Ты накладывала шины на их переломанные лапки. Пыталась помочь, но они почти всегда умирали. Но ты все равно давала им имена. Ты была ребенком без друзей. Здоровая девчонка, игравшая одна. С отчаянием ты искала в ветвях гнезда птиц, нуждаясь в ком-то подобрее людей.

Собаки иногда кусали тебя, но они всегда кидаются на людей, когда им больно. Ты была не против, снова и снова промывала раны и продолжала заботиться о них. Тебе было знакомо выражение их глаз, налитых кровью, стреляющих по углам.

Ты выросла доброй, но научилась прятать свою суть. Кусочек за кусочком. Этот мир не создан для ласки и нежности. Он предпочитает слабость и беззащитность. Принцессы в замках. Девы, ждущие идеального суженого, вооруженного тяжелым мечом. Ты выросла нежной и – рана за раной – нарастила панцирь вокруг себя. Люди – любопытные существа.

Ты нашла выводок брошенных зайчат. Забрала их домой. Твой отец свернул им шеи. Пять крошечных, безжизненно поникших тел у камина. Их освежевали и из них сварили суп. Но он убил их не ради еды. Он сказал тебе, что сделал это из милосердия. Без матери им все равно было не выжить, и он подарил им лучшую участь. Твоей собственной матери не стало больше года тому назад. А ведь ты так хотела вынянчить этих крошек, чтобы они выросли здоровыми и сильными. А теперь их хрупкие ребрышки хрустят на твоих зубах. Твой желудок болел, пока ты работала челюстями.

Мужчины не готовят. Тебе пришлось держать трупы, которые он освежевал. Без меха они были чуть меньше твоих детских ладошек. Малыши, которым нужна была забота. Ты бы справилась, заботилась бы о них с удовольствием. Коробочка, выстланная мягким одеяльцем, вчерашний хлеб, вымоченный в молоке. Каждая маленькая смерть научила тебя чему-то. Эта научила прятать. Ты разделываешь тушки. Добавляешь приправ. Варишь суп. Бульон из их маленьких косточек. Ешь его со свежеиспеченным белым хлебом. Кровь и слезы. Вкус крови и слез.

Люди вплетают доброту в свою жестокость. Соленый вкус крошечных жизней напомнил тебе об этом. Ночью ты жуешь уже черствый хлеб, запиваешь его молоком и надеешься таким образом избавиться от мыслей, что распирают твою голову. Заполнить пустоту внутри себя. В твоей душе разверзлась дыра, не просто большая – огромная. В мире не хватит хлеба, чтобы заглушить эту боль. Поле пшеницы, стадо коров не смогли бы тебя насытить. Ночью ты превращаешься в прожорливое чудовище. Ты голодна. О, как ты голодна!

За ужином ты видишь, как соус течет по бороде отца. Шкафы пусты, это ты их опустошила. Тебе приходится скрывать свой голод. Ты не в силах его остановить, но ты можешь его спрятать. Так ты становишься ведьмой. Мелкие обманы защищают тебя, тебя настоящую. Скрывают от любопытных глаз, помогают избежать вопросов.

Ты растешь вверх и вширь. Другим девочкам ты не нравишься, но в то же время нравишься все больше. Ты толстая, словно воздушный шар, а значит, им не конкурент. Твоя фигура защищает тебя от жадных ртов и любопытных глаз. Или они так думают. На самом деле нет, когда ты одна – все по-другому. Мужчины прижимаются к тебе в углах и в темных аллеях. Улыбаются тебе, проводят языком по зубам, будто ножом по наждаку. Ты видишь розовый цвет мельком, на желтом, белом и коричневом. Ты хочешь закрыть глаза, тебе это кажется опасным. Твое тело превратилось в сочный кусок мяса.