Чтение онлайн

— Я понимаю, — прошептала я, кивнув. — Но это не умаляет моей вины. Я могла бы признаться и раньше…

— Главное, что ты призналась.

И тут я наконец сообразила…

Приподнявшись и перестав практически лежать на груди Алексея Дмитриевича, я заглянула в его спокойные глаза и спросила:

— Вы ведь узнали меня. Сразу. Да?

— Разве я мог тебя не узнать, — улыбнулся он мне с теплом. — Ты всё такая же, какой была двадцать лет назад. С тем же взглядом загнанного в угол дикого зверька. Надеюсь, когда-нибудь ты от него избавишься.

Я всхлипнула, вновь чувствуя слёзы в глазах, и Алексей Дмитриевич поспешил сказать:

— Не плачь, умоляю! У меня футболка только высохла!

Я засмеялась, изо всех сил пытаясь сдержать предательскую влагу, но одна слезинка всё-таки скользнула по щеке. Я быстро стёрла её свободной ладонью и, посмотрев своему учителю прямо в глаза, сказала то, что давно хотела сказать:

— Простите меня, пожалуйста.

А он ответил то, что давно хотел ответить, но не мог — потому что я всё не приходила…

— Я давно простил тебя, Вика.

Мы разговаривали ещё долго. Алексей Дмитриевич, узнав, что я не ела больше суток, заставил меня выпить чаю и съесть немного печенья. Хотел сделать нормальный завтрак, но мне было неловко его напрягать, особенно учитывая его недавнюю выписку из больницы, и я пообещала, что обязательно позавтракаю чуть позже.

Невозможно объяснить, какое невероятное облегчение я испытывала в это утро. Думаю, даже спустя много лет я не смогу рассказать, что по-настоящему для меня значил этот разговор с Алексеем Дмитриевичем. Сколько всего он мне дал, и сколько всего забрал.

До него я будто бы и не жила вовсе. А теперь… собиралась жить дальше. И бороться — за всё. И за Влада, и за собственную беременность, которая теперь обязательно случится — в этом я больше не сомневалась.

— Алексей Дмитриевич, — сказала я перед уходом, надевая пальто. Забрала из рук своего учителя берет, надела и продолжила: — Нина сказала, что вы — крёстный её близнецов…

— Да, всё верно, — он кивнул. — Славные у неё мальчишки.

— Да… Я просто хотела спросить… Если я всё-таки когда-нибудь рожу, можете тоже…

— Ты непременно родишь, — перебил он меня с уверенностью человека, который желает близким людям лишь счастья. — Вот увидишь. И конечно, я буду рад, если ты выберешь меня крёстным отцом для своего ребёнка.

Я, вспыхнув от счастья, приложила ладонь к груди и призналась:

— Правда, я не верю в Бога…

— Ничего страшного, — ответил Алексей Дмитриевич, легко улыбнувшись. — Главное — что Он верит в тебя.??????????????????????????

В церкви пахло свечами.

Здесь было тепло и спокойно, и я долго стояла у иконы Богородицы, глядя в её полные молчаливого понимания глаза, и тоже молчала, чувствуя, как наполняюсь чем-то, похожим на благость.

Мне наконец не было холодно.

Да, я всё-таки пришла сюда — возвращаясь от Алексея Дмитриевича, увидела церковь и поняла: хочу.

Я должна была поставить свечку за здравие человека, который спас меня… второй раз в жизни спас, простив мне то, что, казалось бы, простить невозможно.

Правильно сказала та слепая женщина, с которой начался путь моего искупления… Мне нужно было в церковь. Но тогда я была не готова, слишком тяжёлый груз носила с собой, он не давал мне сюда зайти.

Но теперь груза не было, и мне захотелось поделиться с Богом своей радостью. Пусть я не верю в Него, да… Или верю? Неважно.

Алексей Дмитриевич правильно сказал: главное, что Он верит в меня.??????????????????????????

Подходя к дому, я села на лавочку возле подъезда и включила телефон. Проигнорировав сотни сообщений и звонков от мамы, я поискала взглядом единственный интересующий меня контакт… и нашла.

— Вика! — воскликнул Влад с таким вселенским облегчением, будто я вернулась с того света. — Господи, наконец-то! Я вчера чуть не свихнулся, когда увидел… Ты, конечно, правильно поступила, и я тобой горжусь, но как ты по улице теперь ходить собираешься?

— Справлюсь. Лучше скажи… Когда ты вернёшься? Или ты не хочешь возвращаться?

— Хочу, — ответил Влад, мгновение помолчав. — Очень. Но я думал, это ты… не захочешь…

— А я думала, что ты. Видишь, мы квиты. Возвращайся, пожалуйста. Я соскучилась. Что будешь на ужин?

— Тебя, — пошутил мой муж, и я засмеялась.

Мы поговорили ещё немного, и Влад, пообещав, что приедет в течение ближайших двух часов, положил трубку.

А я подняла голову и посмотрела на небо — чистое и ясное, как моё сегодняшнее настроение.

Там, в самой вышине, летела какая-то птица… И я, приглядевшись, поняла, что это белый голубь.

Символ мира, воцарившегося в душе маленькой Вики Сомовой, которая наконец получила своё прощение.

Конец