Чтение онлайн

— Боже правый, — выпалил один из воинов.

— Он отступает!

— Придурок! — закричал король своему брату, который находился слишком далеко, чтобы это услышать. — Ах ты, убогий придурок, трус! Дебильный ублюдок! Кусок дерьма!

Его лицо покраснело, а изо рта брызгала слюна.

— Вперед, знамена! — прокричал король. Он спешился и отдал поводья конюху.

Если его брат не будет драться, то колонне короля, лучшим воинам армии, придется решить исход битвы.

— Трубите в горны! — крикнул король, по-прежнему в гневе. — Дайте мне этот чертов топор! Трубите в горны! Вперед, на юг! Вперед!

Зазвучали горны, забили барабаны, и орифламма двинулась навстречу врагу.

— Что они делают? — принц Уэльский взобрался на коня, чтобы лучше разглядеть врага, и то, что он увидел, его встревожило. Вторая колонна французов двигалась на север. — Они планируют атаковать наш правый фланг? — предположил он.

— И одновременно наш центр, сир, — умудренный в войнах сир Реджинальд Кобэм наблюдал за продвижением последней французской колонны. Над ней реяла орифламма и королевский штандарт.

Сир Реджинальд наклонился вперед и прихлопнул овода, севшего на шею его коня.

— Может, в конце концов, у кого-нибудь там есть немного здравого смысла?

— У графа Солсбери есть лучники? — спросил принц.

— Много, но достаточно ли у них стрел?

Принц хмыкнул. Слуга принес ему кувшин разбавленного водой вина, но принц покачал головой.

— Убедись, что все остальные напились прежде меня, — приказал он достаточно громко, чтобы эти слова разнеслись на тридцать-сорок шагов.

— Один из возниц привез на вершину холма десять бочек воды, сир, — сказал граф Уорик.

— Правда? Достойный человек! — принц взглянул на слугу. — Найди его! Дай ему марку! — серебряная марка была ценной монетой. — Нет, дай две. Что-то они не слишком энергичны, правда?

Он смотрел на войско герцога Орлеанского, который, как он предположил, собирался напасть на людей графа Солсбери на правом фланге англичан, но к его удивлению, колонна направилась еще дальше на север.

Некоторые сели на лошадей, а некоторые шли пешими, а кое-кто задержался в долине, будто в неуверенности, как поступить.

— Жан! — позвал принц.

— Милорд!

Жан де Грайи, каптал де Буш, большую часть сражения проведший рядом с принцем, подвел коня ближе.

— Сир?

— Что они делают, черт возьми?

— Кавалерийская атака? — предположил каптал, но его голос звучал неуверенно. Если французские рыцари и правда планировали атаковать верхом, то они бы сели на лошадей гораздо дальше от англичан.

Некоторые уже скрылись за далеким горизонтом.

— Или, может, они хотят первыми прибыть в бордели Пуатье? — предположил каптал.

— Какие практичные ребята, — сказал принц. Он нахмурился, наблюдая за отступающими войсками. Около половины колонны герцога Орлеанского направилось на север, а другая половина осталась там, где могла присоединиться к воинам дофина, которые уже вышли из битвы.

Потом некоторые из них понесли знамя герцога Орлеанского на север. Это знамя двигалось не в сторону правого фланга англичан, а упорно направлялось на северо-запад.

— Боже мой, — изумленно произнес принц, — я действительно готов поверить, что ты прав. Они соревнуются в беге, чтобы добраться до лучших шлюх! Вперед, ребята, пришпорьте! — одобрительно прокричал он в сторону исчезающего врага, а потом похлопал коня.

— Не ты, дружок. Ты останешься здесь — он снова посмотрел на войска короля Иоанна, которые теперь приближались. — Он должен быть очень уверен в своих силах, раз отослал войска.

— Или очень глуп, — добавил граф Уорик.

Около принца находилась дюжина воинов. Все они были мудры и опытны, глаза щурились от постоянного разглядывания далекого врага, кожа загорела на солнце, доспехи были исцарапаны и помяты, а рукояти оружия стали гладкими от частого использования.

Они сражались в Нормандии, Бретани, Гаскони, Франции и Шотландии и доверяли друг другу, и, что более важно, им доверял принц.

— Подумать только, — произнес принц, — сегодня утром я рассчитывал стать заложником.

— Уверен, что сейчас Иоанн Валуа принял бы предложение, сир, — сказал граф Уорик, отказываясь называть Иоанна королем Франции, на этот титул претендовал Эдуард Английский.

— Не верю своим глазам, — отозвался принц. Он нахмурился в сторону отступающих французских войск, которые, по-видимому, действительно покидали поле битвы, не только усталые люди дофина, но и свежие силы герцога Орлеанского.

Некоторые остались, и эти воины присоединились к колонне короля.

— Полагаю, они думают, что этих людей будет достаточно, — он указал на приближающихся латников.

Большой штандарт короля, сияющий золотом на голубом, достиг дна долины, и теперь большая масса людей в доспехах взбиралась на холм.

— Милорд, — принц повернулся к капталу, — у тебя есть всадники?

— У меня шестьдесят людей верхом, сир. Остальные в строю.

— Шестьдесят, — задумчиво произнес принц. Он снова взглянул на приближающихся французов. Шестидесяти недостаточно. В его понесшей потери армии, должно быть, примерно столько же людей, что и в приближающейся колонне короля Франции, но враг полон сил, а люди принца устали, и он не хотел ослаблять и без того истощенный строй, забрав из его рядов латников. Но потом ему в голову пришла светлая мысль. — Возьми с собой сотню лучников. Всех верхом.

— Сир? — спросил граф Уорик, гадая, что задумал принц.

— Они планируют нанести нам сильный удар, — сказал принц, — так давайте посмотрим, понравится ли им самим получить удар, — он повернулся к капталу: — Пусть сначала займутся нами, милорд, а потом напади на них сзади.

Каптал улыбался. Улыбка не была приятной.

— Мне нужен английский флаг, сир.

— Чтобы они знали, кто их убивает?

— Чтобы ваши лучники не решили потренироваться в стрельбе по нашим лошадям, сир.

— Боже мой, — сказал Уорик, — вы собираетесь напасть на армию со ста шестьюдесятью воинами?

— Нет, мы собираемся разбить армию, — ответил принц, — с помощью Господа, Святого Георгия и Гаскони! — принц наклонился в седле и похлопал каптала по руке.

— Ступай с Богом, милорд, и сражайся как дьявол.

— Даже дьявол не дерется так, как гасконец, сир.

Принц засмеялся.

Он чуял победу.

Роланд де Веррек провел всю битву верхом. Он ощутил бы дискомфорт, сражаясь пешим, не потому что у него не было опыта таких схваток, а потому что в строю у него не было близких друзей.