Чтение онлайн

— Делай, как знаешь, но! Ты совершаешь ошибку. Попомни мои слова, — вздёрнув подбородок, Ирка выскакивает из кухни, всем своим видом показывая, что лишь её мнение правильное, а я ещё пожалею о своём решение.

Само удивительное, что я об этом и сама знаю, но целостность собственного сердца куда важнее, чем сладкое увлечение новым боссом.

Спешу в приёмную, быстро перебирая ножками, чтобы не встретиться с Ливановым в коридоре. Я не знаю, насколько он зол, не могу предположить, разговаривал ли с замом Фирсов и чем закончился разговор.

Но обещал же, что всё уладит? Хотелось бы, чтобы данное мне обещание выполнил. И пусть я приняла решение уйти из компании, не хочется, чтобы Ливанов подкараулил где-то в тёмной подворотне, чтобы завершить начатое на парковке.

Теперь он него я могу ожидать всего, такой человек не остановится перед обычным «нет» и отказ его не смутит, только распалив желание.

— Доброе утро, Роман Яковлевич, — тихонько вхожу в кабинет босса с большой дымящейся кружкой кофе в одной руке, и заявлением на увольнение в другой. — Ваш кофе. И вот ещё… — кладу перед ним лист бумаги, где аккуратным девичьим почерком выведена каждая буква.

Читает, скользит глазами по тексту, а затем, поднимает на меня удивлённый взгляд.

— Аня… Анна Альбертовна, это что? — машет в воздухе листком бумаги.

— Заявление на увольнение, — переминаюсь с ноги на ногу, неуверенно сминая пальцы. Готова сгореть сейчас под его взглядом.

— Почему? — откидывается на спинку рабочего кресла, потирая переносицу. — Из-за Ливанова? — молча киваю. — Он больше не тронет, мало того, даже не посмотрит в вашу сторону.

— Это пока вы здесь, — выдаю аргумент. — Не трогал, пока Назар Николаевич был, а как только уехал, Ливанов сразу… — сглатываю, вспоминая позавчерашний вечер. — Аналогичное случится и после вашего отъезда, только вот он будет ещё злее, потому что его уже дважды обломали.

— Не случится, потому что… — осекается, будто едва не сказал лишнее, то, что мне знать, по всей видимости, не нужно. — Я сказал — не случится больше такого.

— Я всё равно хочу уволиться.

— Из-за меня? — вскидывает бровь, понимая, что просто работать, мы, скорее всего, не сможем.

— Нет… — шепчу, а самой хочется крикнуть, что из-за него, по причине того, что тянет меня к Роману, и, если в следующий раз он будет чуть настойчивее, устоять не смогу, сдамся ему.

— Из-за меня, значит, — утвердительно кивает, переводя взгляд в окно. Взгляд, наполненный тоской и разочарованием, настолько явным, что мне становится не по себе.

Смотрит в упор, а во взгляде пламя, сжигающее меня дотла прямо посреди его кабинета. Пространство вокруг простреливает напряжением, наэлектризовываясь между нами покалывающими искрами в обещании рвануть в любую секунду.

Становится неуютно, кажется, даже больно дышать. Желание сорваться с места и покинуть кабинет настолько явное, что я почти делаю шаг назад, но Фирсов вовремя начинает говорить.

— Хорошо, я подпишу, — тут же ручкой пишет в углу «согласовано» и отдаёт мне.

— Я могу идти? — радостно хватаю листок, готовая радостно скакать и даже петь.

— Куда?

— Ну, как же, вы подписали. Я могу идти? Совсем? — уже представляю, как хватаю сумочку и выбегаю из стен компании на свободу.

— Да нет, Анна Альбертовна, — поднимается, подходя почти вплотную. Руки глубоко в карманах брюк, напряжён всем телом, что явно заметно. — Вы, наверное, забыли, но по трудовому законодательству вы обязаны отработать две недели, то есть четырнадцать дней.

— Это на усмотрение руководителя…

— Я ваше заявление рассмотрел, согласовал и дал добро, но вы должны отработать четырнадцать дней. Дать время, чтобы я мог присмотреть другую помощницу, а пока выполнять свои обязанности, как и прежде в том же режиме, — почти теряюсь от его слов, сказанных жёстко, чётко, чтобы я услышала и поняла всё, что он говорит мне сейчас.

Вальяжно прохаживается по кабинету с видом настоящего босса, каковым я его ещё не видела с момента приезда. Всем своим видом даёт понять, что я просто помощница, не более, и мало ли, что я там себе напридумывала и нафантазировала — я никто.

Что ж, пусть лучше так, мне будет намного проще и спокойнее отработать эти четырнадцать дней бок о бок с Фирсовым.

— Я поняла, Роман Яковлевич.

— О том, что было позавчера в этом кабинете, забудьте. Больше этого не повторится. Обещаю, что больше к вам не прикоснусь, — пронизывающий чёрный взгляд, словно острые иглы вонзается в моё тело.

Холодный, он теперь холодный и безразличный, ни капли теплоты, нежности и желания. Передо мной другой Роман Фирсов — богатый московский босс, а не тот мужчина, что смотрел на меня пожирающим взглядом в клубе.

Но я ведь этого и добивалась, правда? Сама хотела, желала его равнодушия, чтобы не погибнуть в Фирсове, не утонуть в этих чёрных желанных глазах. Так лучше. Для нас обоих.

— Я могу идти? — лишь молча кивает.

Выхожу из кабинета, закрываю дверь, и тут же сползая по ней от бессилия. Я была уверена, что получу моральное освобождение, когда решила уволиться, но всё оказалось наоборот.

Стало ещё хуже. Внутри всё клокочет, раздирает грудную клетку от осознания, что Роман теперь будет разговаривать только так: отстранённо, холодно и равнодушно. Не будет прежнего тепла во взгляде, в каждом прикосновении, в каждой его улыбке.

Уверена, что моё место займёт Светочка, которая более сговорчива, чем я. Что ж, Хлёстову можно только поздравить.

Роман

Ещё вчера поговорил с Ливановым, прямо с утра вызвал мудака к себе и чётко, подробно изложил причины, по которым он теперь даже дышать в сторону Ани не имеет права. Сопровождал каждое слово доказательствами в виде сжатых кулаков и нецензурной брани, чтобы дошло быстрее.

Показалось, что зам чуть в штаны не наложил, опасаясь, что будет уволен тут же, но нет — я разочаровал, не сказал ни слова про увольнение. По совету Кира я должен затаиться, показать Ливанову, что этот нагоняй был окончательным и теперь он будет работать, как прежде, с той лишь разницей, что ему запрещено разговаривать и даже смотреть на мою фею.

Видимо, Артемьев год назад доходчиво объяснил Ливанову, что трогать Аню нельзя, потому, как и сейчас, он лишь часто-часто кивал, иногда нервно сглатывал и почти шептал, что даже рядом с ней не остановится. Был согласен на любые условия, лишь бы остаться на своём место.

Останется, но лишь временно, я всё равно избавлюсь от него, такие в компании не нужны.

Мысленно всё время возвращался в Анюте, которой сегодня не было на рабочем месте. Надеялся, что успокоится, придёт в норму, а обещание Ливанова больше к ней не приближаться и вовсе даст гарантию её полнейшего спокойствия в компании.

Но… Как только пришла на работу в пятницу, первым же делом ткнула мне под нос заявлением на увольнение. Заверил, что, если дело в Ливанове, то он уже точно не подойдёт к ней больше ни под каким предлогом, как он будет пробираться ко мне с отчётами через мою помощницу — плевать, хоть пусть в щель просачивается, но к фее он больше не имеет права приближаться.