Чтение онлайн

Однако, поскольку еще ночью на юг через Молдовку проследовали обозы, а затем и боевые части чужих соединений и принесли весть, что тем временем противник прорвался у поселка Голованевск и в любой момент может появиться здесь, в Молдовке, на следующее утро в 5.00 наши обозы, не дожидаясь прибытия всех маршевых групп, отправились в направлении моста через Южный Буг у села Голоскова. Но новая радиограмма из штаба дивизии остановила их в самом начале движения. Радиограммой им было приказано повернуть назад в сторону Ольшанки, переправиться через Синюху и прибыть в село Синюхин Брод. Дело было в том, что между тем стало известно, что все подразделения, прибывающие в район села Голоскова, но прежде всего подразделения служб снабжения и экипажи отставших от своих частей отдельных транспортных средств, задерживаются заградительными отрядами, и из них формируются сводные роты.

Несмотря на плохие дорожные условия, так как из-за быстрого продвижения противника пришлось воспользоваться объездными путями, уже к вечеру обозы прибыли в новый район сосредоточения дивизии. В течение ночи подошли и боевые части, которые сменила 376-я пехотная дивизия.

На следующие дни было предусмотрено продолжение марша через Первомайск и Кривое Озеро в Балту, где дивизии предстояло снова занять оборону. За то короткое время, которое у нее еще оставалось, дивизии предстояло привести свои транспортные средства в транспортабельное состояние и компенсировать потери рациональным распределением имевшихся в наличии грузовиков. Кроме того, нужно было обязательно усилить пехотную боевую мощь дивизии, так как последние бои показали, что один 103-й панцер-гренадерский полк с подчиненными ему отдельными боевыми группами был уже не в состоянии справляться с поставленными перед ним задачами.

А так как между тем в дивизию снова прибыл полковник Грессель, появилась возможность доукомплектовать личным составом 108-й панцер-гренадерский полк. В нашем распоряжении еще оставались остатки нескольких полковых групп. Необходимые транспортные средства, оружие и боевую технику можно было предоставить из запасов дивизии, и таким образом можно было сформировать соединение численностью до батальона. Для этого из обозов и внештатных экипажей танков и бронетранспортеров были образованы сводные роты, объединенные под командованием капитана Зигельмана.

У нас уже не осталось лишней боевой техники, которую мог бы предоставить вновь сформированному соединению 3-й батальон 36-го танкового полка, так как он сам располагал только двумя исправными штурмовыми орудиями, одной командирской машиной и одним бронетранспортером. А для того чтобы отремонтировать неисправные машины, у нас не было возможности обычным путем достать необходимые запчасти.

Уже 13 марта в сильный ливень дивизия выступила на юг. Но вскоре из-за заторов на дорогах и растущего с каждым часом загрязнения шоссе колонна дивизии была разорвана, а ее основная часть безнадежно застряла на въезде в Первомайск. Только отдельные автомобили смогли пробиться к въезду на мост. Чтобы окончательно не потерять контроль над отдельными маршевыми группами и избежать неправильного их направления, дивизия оборудовала в Первомайске временный пункт сбора донесений, а на следующий день еще один такой же пункт был оборудован в селе Кривое Озеро. Для буксировки автомобилей на наиболее загрязненных участках дороги и на крутых подъемах использовались тягачи и тракторы, если, конечно, удавалось их где-нибудь раздобыть.

Тем не менее только к 16 марта в Кривое Озеро прибыла большая часть боевых подразделений. Обозы все еще оставались перед мостом в Первомайске, а также в селах Голта, Каменный Мост и Березки и продвигались вперед черепашьим шагом. Поэтому, как показывал анализ обстановки, нечего было и думать о сборе дивизии раньше 18 марта. Ведь те подразделения, которые отстали больше всех, как, например, зенитно-артиллерийский дивизион, которому приходилось перетаскивать свои 88-мм зенитки от села к селу методом челночного движения, находились еще в районе Ольшанки, и им предстояло преодолеть как мост через Южный Буг, так и крутой подъем у села Калмазова.

Невольно возникшая пауза была использована для формирования еще одного моторизованного сводного батальона, который должен был состоять из офицеров, унтер-офицеров и рядовых танкового полка, артиллерийского полка и зенитно-артиллерийского дивизиона. Командование этим сводным батальоном было поручено капитану Юнге.

В это же время произошел перевод полковника Лангкайта на новую должность, он был назначен командиром танкового полка «Гроссдойчланд». И хотя это означало повышение по службе, но как для него, так и для дивизии, с которой он был связан долгие годы, расставание оказалось болезненным. До прибытия его преемника майор Бернау принял командование 36-м танковым полком.

Раньше, чем предполагалось, уже 17 марта, дивизии пришлось продолжить марш на запад. Тем временем противник расширил свои плацдармы у Гайворона и южнее Гайсина и начал наступление силой нескольких армий на Балту и Вапную. До сих пор ему противостояли лишь мелкие боевые группы, и если бы в результате ввода в бой нескольких соединений не удалось в последнюю минуту задержать его, он мог бы нанести удар по отступавшим колоннам 8-й армии, оставшимся без защиты. Не считая того, что в этом случае была бы перерезана последняя коммуникация, железнодорожная линия Лемберг (Львов) — Одесса, значительно уменьшалась бы возможность использовать для обороны такое естественное препятствие, как Днестр. Поэтому на задний план отошли все сомнения относительно поспешного ввода в бой еще так до конца и це сформированных боевых групп. Надо было прикрыть открытый фланг армии и обеспечить путь отхода — даже если бы для этого причлось пожертвовать той или иной дивизией.

К счастью, тем временем дороги уже подсохли, по крайней мере сверху, так что по пути произошло лишь несколько незначительных задержек. Двигаясь через Ясенево и Гольму, уже к вечеру 18 марта дивизия подошла к железнодорожному вокзалу городка Балта, где ей представилась возможность пополнить свои сильно сократившиеся запасы горючего и боеприпасов. На армейском продовольственном складе, расположенном рядом с вокзалом, где, к нашему огромному удивлению, охотно раздавали запасы проходящим воинским соединениям, чтобы однажды их не пришлось уничтожать или оставлять русским, мы получили продукты питания и маркитантские товары — спиртные напитки, сигареты и разную мелочь. Правда, из-за того что у раздаточных пунктов собралось много народу и пришлось долго ждать, выступление дивизии задержалось на несколько часов, так что последние боевые группы смогли прибыть к указанному месту назначения, к поросшим лесом холмам севернее Слободки, только поздно ночью 19 марта. С запада 14-я танковая дивизия примыкала к 3-й танковой дивизии СС «Тотенкопф», которая занимала позиции примерно в 15 километрах севернее Балты. Обе дивизии, между которыми было довольно большое расстояние, сначала должны были обеспечивать охранение главной железнодорожной магистрали на Одессу и железнодорожной ветки, которая вела через Рыбницу в Бельцы.

Пока противник еще не давал о себе знать. И наши собственные соединения, которые еще совсем недавно теснились в плотных колоннах в Балте, внезапно куда-то пропали. И только из лесистой местности севернее железнодорожной линии Березовка — Крутые постоянно доносился шум боя. Но никто не мог сказать, кто и с кем там сражался. Возможно, речь шла о нападении на немецкие позиции партизанских отрядов, которые встречались в этой местности особенно часто.

Уже на следующее утро нам было приказано оставить свои позиции и отойти дальше на юго-запад, так и не дождавшись серьезных столкновений с противником. Вопреки всем ожиданиям, русские направили на юг лишь слабые силы. Основная часть их ударных соединений устремилась мимо немецкого прикрытия к Днестру. Наша воздушная разведка установила, что передовые отряды Советов уже форсировали Днестр между городами Сороки и Могилев-Подольский и что южнее кавалерийские и танковые соединения, которые предположительно должны были еще дислоцироваться в районе Кодыма — Будеи, уже находились всего лишь в нескольких километрах от переправы в Рыбнице.

Поэтому дивизии не оставалось ничего иного, как оставить свои новые позиции и тоже отойти по дороге Крутые — Ержово в направлении Рыбницы, двигаясь в той или иной степени в тылу русской южной группировки. Другой возможности перехватить противника, прежде чем он достигнет своей цели, у нас не было.

За исключением нескольких разведывательных дозоров, которые тотчас отступили уже после первой же перестрелки, и обоза, который относился не к советскому соединению, как мы предположили сначала, а представлял собой наше добровольческое татарское формирование, на протяжении всего марша о русских не было ни слуху ни духу. Так и не вступив в соприкосновение с противником, боевые группы подошли к оборонительной линии дивизии «Гроссдойчланд», которая удерживала подходы к единственному сохранившемуся железнодорожному мосту через Днестр.

И только 20 марта произошли первые столкновения с советскими передовыми отрядами, которые почти не коснулись нашей дивизии. Несколько вражеских танков, которые вели обстрел моста с полузакрытых позиций, были подбиты или отогнаны нашими «Тиграми», а атаки малочисленных стрелковых подразделений русских отразила румынская пехота, которая, по-видимому, уже давно занимала этот оборонительный рубеж. Тем временем почти непрерывно через мост двигались на запад потоки пеших пехотных колонн и вереницы повозок, так что боевые группы дивизии смогли перейти через реку только 21 и 22 марта. Местом сбора для последующего введения в действие было назначено село Резина-Тарг.