Чтение онлайн

Утром русские начинают свое наступление на участке 2-го батальона 103-го панцер-гренадерского полка с обстрела поселковой школы тяжелыми «чемоданами», 170-мм снарядами с задержкой взрывания. В стенах школы образуются огромные дыры, а вокруг нее глубокие воронки, в которых в течение дня частенько укрываются наши бойцы. Атаку вражеских танков со стороны поселка Зингениеки тотчас отражает наша артиллерия, которая отсекает русскую пехоту от бронемашин. «Пантеры» 1-го батальона 36-го танкового полка, стоящие по обе стороны от «Кладбищенской высоты», не позволяют ни одному вражескому Т-34 подняться по склону. Там, где это удается сделать, русские танки сразу же становятся жертвой «Пантер». Один из вражеских Т-34, прорвавшийся незаметно от «Пантер» по дороге и остановившийся прямо напротив батальонного командного пункта, с расстояния в 30 метров подбивает фаустпатроном унтер-офицер Шаллер, передовой наблюдатель тяжелой роты пехотных орудий. «Кладбищенскую высоту» осыпает град мин, жертвой которых становятся несколько раненых офицеров, среди них командир батальона и передовой наблюдатель артиллерийского полка. Последнего отправляют в лазарет, вместо него управление огнем и 3-го дивизиона 4-го артиллерийского полка берет на себя передовой наблюдатель тяжелой роты. Поначалу необъяснимой является причина отхода 7-й роты. С начала вражеской артиллерийской подготовки телефонная связь с полком и с отдельными ротами прервана. От вражеского огня страдают не только телефонные отделения, но и подразделения радиосвязи, они постоянно несут большие потери. О том, что происходит впереди, по своим линиям радиосвязи докладывают танкисты. Неожиданно для командования батальона какая-то маршевая рота самостоятельно выдвигается в брешь, образовавшуюся между 7-й ротой и соседями слева. Почти в то же самое время вражеские танки атакуют справа от батальона в направлении поселка Бунка, что заставляет наши «Пантеры» немедленно сменить позиции. В полосе обороны 2-го батальона 103-го панцер-тренадерского полка 6-я и 5-я роты в панике отступают в ложбину. И только после ввода в бой ударной резервной группы и контратаки, поддержанной «Пантерами», эти роты занимают новые позиции перед поселковой школой. «Молодое пополнение испытывает панический страх перед танками», — говорит командир 6-й роты, который отчаянно пытается привести в порядок свои взводы.

С наступлением темноты появляется командир полка полковник Пальм, который наряду с принесенными «посылочками за тяжкий труд» и пирогом, испеченным ротой снабжения (командир лейтенант доктор Рёсслер), приводит с собой и пополнение: двух офицеров, в том числе обер-лейтенанта Кучеру, нового командира 5-й роты, нескольких кандидатов в офицеры из резерва в качестве командиров отделений и около сорока рядовых, которые распределяются по ротам, занятым на передовой. Подчиненный полку 13-й танковый саперный батальон усиливает 2-й батальон 103-го панцер-гренадерского полка. После перегруппировки подразделений в ночь на 25 февраля они задействованы следующим образом.

Справа у дороги, ведущей с запада на восток, перед поселковой школой располагается 6-я рота 103-го панцер-гренадерского полка, слева в лощине к ней примыкает 7-я рота. На крутом склоне высоты, на берегу Вартаи занимают позиции саперные роты и маршевая рота, а в качестве левого фланга в долине реки — 5-я рота (примыкание к 121-й пехотной дивизии или к боевой группе Ранка, названной так по фамилии командира дивизии).

На правом фланге 14-й танковой дивизии почти полностью разгромленную 126-ю пехотную дивизию сменяют части 132-й пехотной дивизии. Объединенный командный пункт 14-й танковой дивизии, 121-й пехотной дивизии и 126-й пехотной дивизии, находившийся в поселке Лубаскрогс, расформировывается — КП 14-й танковой дивизии переносится на железнодорожную станцию Тадайке, а КП 121-й пехотной дивизии и 290-й пехотной дивизии (боевой группы Ранка) размещается в селении Кругас.

В ночь на 25 февраля капитан Йеннрих с необходимым личным составом штаба занимает передний командный пункт на высоте на берегу Вартаи, сразу же позади одной из саперных рот. Ответственные и сознательно относящиеся к своим обязанностям гаушфельдфебели — здесь следует упомянуть прежде всего гауптфельдфебеля Пёчке из 6-й роты — могут наконец снова заняться обеспечением и снабжением своих рот, занявших новые позиции.

25 февраля 1945 г. — 6-й день битвы

Тревога!! Около 4 часов утра! Обойдя поселковую школу южнее дороги, ведущей с запада на восток, через брешь, не закрытую соседом справа (14-м танковым разведывательным батальоном?), в тылу 6-й роты неожиданно появляется русская пехота силой до одного взвода. Благодаря бдительности экипажа «Пантеры», стоявшего там в охранении, «ночные призраки» были вовремя обнаружены и в ходе быстрой контратаки ликвидированы, при этом удалось захватить много пленных. В основном это оказались пожилые красноармейцы, выглядевшие довольно беспомощными, которые были рады, что вообще остались в живых. Этот успех укрепил чувство собственного достоинства наших гренадеров. Они осознали свое превосходство над русскими пехотинцами, однако при этом они прекрасно понимали, что ничего не могут противопоставить многократному превосходству противника в боевой технике. Огневые налеты русской артиллерии снова и снова обрушиваются на участок фронта 2-го батальона. Едва радист успевает включить рацию, как на наши позиции тотчас обрушивается град русских мин, который продолжается несколько минут. В результате телефонная связь командного пункта батальона с отделением радиосвязи, засевшим в долине реки Вартаи, постоянно прерывается. Командиры взводов и отделений подготовили для своих пулеметчиков запасные позиции, которые те быстро занимают, сделав всего лишь несколько очередей из своих ручных пулеметов, так как русские тотчас накрывают то место, где был замечен стреляющий пулемет, своей «трр-бум» (жаргонное название советской 76-мм дивизионной пушки настильного огня ЗИС-3, у которой непосредственно за выстрелом происходил наземный разрыв снаряда, при этом возникал характерный звук «трр-бум». — Пер.).

При поддержке своей артиллерии русская пехота постоянно прощупывает наши позиции, но залегшая на склоне высоты саперная рота всякий раз отражает вражеские атаки. Как всегда, саперы являются надежной опорой 2-го батальона в оборонительном бою.

Но кажется, что в этот день русские решили нанести главный удар и прорваться через Вартаю не здесь, а в районе селения Бирзниеки. Все их атаки в полосе обороны батальона оказались всего лишь отвлекающим маневром. Совсем иначе обстоят дела у соседа справа, где противник снова атакует при поддержке танков, чтобы выйти к шоссе между поселком Бунка и железнодорожной станцией Тадайке.

26 февраля 1945 г. — 7-й день битвы

Снова всего лишь отвлекающий маневр? Рано утром вражеская артиллерия открыла ураганный огонь на всем участке фронта. Вскоре в полосе обороны 2-го батальона намечается участок главного удара противника. Он атакует со стороны «Кладбищенской высоты» по обе стороны от дороги, ведущей с запада на восток. Сначала 6-я рота обороняется довольно успешно, однако потом ей приходится оставить поселковую школу, после того как русские продвинулись южнее шоссе до изгиба дороги у поселка Бунка. Но там танкисты 36-го танкового полка остановили их. Чтобы ее не отрезали, 9-я рота со своими пулеметным и зенитным взводами вынуждена сменить позиции, за ней вынуждена последовать и 7-я рота, которая занимала позиции в лощине. Командир маршевой роты получает тяжелое ранение, и его увозят в госпиталь. У соседа слева тоже происходит вклинение противника, но в течение дня его удается ликвидировать. Создается впечатление, что и сегодня главный удар наносится на севере, на участке боевой группы Ранка, где русские снова пытаются захватить плацдарм на западном берегу Вартаи.

С потерей поселковой школы батальон оставил часть того выжидательного района, который он покинул еще 20 февраля 1945 г.

Отрадно, что поддерживается почти постоянная телефонная связь с полком и, наконец, с 3-м дивизионом 4-го танкового артиллерийского полка майора Кайзера. Менее приятна его настоятельная просьба требовать артиллерийскую поддержку только в самых экстренных случаях, то есть при действительно обнаруженных, а не предполагаемых исходных позициях противника, так как не хватает именно 150-мм снарядов. Видимо, в порту Либау русские разбомбили еще один конвой с боеприпасами. Артиллерийский передовой наблюдатель, действующий в составе маршевой роты, делает все, что в его силах: 2-й батальон обязан ему очень многим.

Посыльным и помощникам оружейных мастеров приказано собраться у командного пункта батальона, из них формируется ударный резерв, чтобы не привлекать для этого бойцов из уже и без того поредевших рот, занимающих позиции на передовой. От полка выделяется саперный взвод с тремя огнеметными бронетранспортерами, который из-за сильно пересеченной местности, заснеженных или обледеневших траншей и окопов не может использоваться впереди. Он получает задание при необходимости ударом во фланг ликвидировать вклинения в полосе обороны 6-й или 7-й роты, которые из-за потери поселковой школы вынуждены развернуться фронтом направо. Ночью снова дает о себе знать национальный комитет «Свободная Германия». В тексте листовки, которая зачитывается по громкоговорителю, содержится призыв переходить на сторону русских, называются фамилии и воинские звания солдат, которые уже перебежали на сторону врага, разъясняется нелепость дальнейшего сопротивления и превозносится подавляющее преимущество русских. К сожалению, из-за нехватки боеприпасов во всех без исключения подразделениях приходится отказаться от соответствующих «ответных приветствий». Из-за переутомления от бессонных ночей многие даже не обращают внимания на ночные проделки какого-то «придурка», который стреляет разрывными пулями из своего ручного пулемета. Они со звоном разрываются над передовой, не давая уснуть по меньшей мере командирам всех рангов, вызывая у них беспокойство и озабоченность относительно его намерений.

27 февраля 1945 г. — 8-й день битвы

В то время как в течение последних двух дней русские постоянно атаковали в основном на юге в направлении поселка Крогземе (126-я или 132-я пехотные дивизии) и на севере в сторону селения Кроте и в полосе обороны боевой группы Ранка (121-я пехотная дивизия) и добились определенного успеха, то теперь они снова пытаются выйти к переправе через Вартаю, продвигаясь по обе стороны от дороги, ведущей с запада на восток, в направлении поселка Бунка и станции Тадайке. Противник накрывает 2-й батальон плотным минометным и артиллерийским огнем, причем на этот раз он наносит главный удар по лощине, в полосе обороны 6-й и 7-й рот. Как только артиллерийский и минометный огонь стихает, наши гренадеры занимают свои одиночные окопы и готовят русской пехоте теплый прием. Обе тяжелые роты во главе со своими стойкими командирами (обер-лейтенантами Андерсом и Пичманом) открывают смертоносный огонь по землисто-бурой толпе солдат (в отличие от предыдущих дней сегодня русская пехота атакует не в белых маскировочных халатах), которая четко выделяется на белом снегу. Огнем орудий навесного огня 8-й роты управляет бесстрашный передовой наблюдатель, который находится на высоте среди солдат маршевой роты. А тяжелые пулеметы и зенитки 9-й роты ведут огонь прямой наводкой, пока стволы не раскаляются добела. Четыре роты снова добиваются большого успеха в обороне — они опять сделали это, наши «львы поселка Бунка».

Южнее поселка вражеская атака тоже захлебывается, после того как наша артиллерия и минометы 70-го минометного полка посылают навстречу неприятелю залп за залпом. Однако мы слишком рано обрадовались. Русские заметили, что происходит смена 121-й пехотной дивизии — соседа 2-го батальона слева — частями 225-й пехотной дивизии. Руководствуясь логикой, они решают воспользоваться моментом, когда оборона ослаблена, и наносят удар в место стыка. При этом им удается вклиниться на участке 5-й роты. Тогда командование батальона бросает в бой свой ударный резерв, который стремительной контратакой ликвидирует вклинение, а рота снова занимает свои прежние позиции и готовится к обороне. В то время как гарнизон одного из блиндажей, выбравшись наружу, перевязывает своих раненых, в том числе и командира батальона, в блиндаж попадает тяжелый снаряд, и он обрушивается — ни одного убитого и ни одного раненого! Снова тяжелый день для 2-го батальона и поддерживающих его саперов под командованием обер-лейтенанта Гише.

28 февраля 1945 г. — 9-й день битвы

Как уже было сказано, накануне происходит смена. В ночь на 28 февраля остатки 121-й пехотной дивизии были заменены 225-й пехотной дивизией. Теперь 14-ю танковую дивизию должна сменить 205-я (грибная) пехотная дивизия (прозвище «грибная» дивизия получила из-за своей эмблемы, на которой был изображен гриб мухомор. — Пер.), направленная на этот участок фронта 16-й армией. Участок 2-го батальона и 13-го саперного батальона должен принять батальон 358-го гренадерского полка под командованием майора Берга. Вместе с ним мы определяем начало и очередность смены. Русские, от которых не укрылась производимая смена войск, атакуют. При этом очень сильно достается сменяемой в этот момент роте наших мотопехотинцев: смертью солдата погибает ее командир, а вместе с ним и многие из его бойцов, очень много раненых. Прикомандированному адъютанту, начальнику финансовой части, прошедшему переобучение, доверить роту нельзя. В то время как 8-я и 9-я роты уже сняты с фронта, а 6-я и 7-я сменяются в данный момент, маршевая рота и 5-я рота вынуждены оставаться на своих позициях на высоте на берегу Вартаи, Неприятель постоянно обстреливает обе роты, и им приходится оставаться в укрытиях. Наш 4-й танковый артиллерийский полк, который часто оказывал образцовую поддержку 2-му батальону, в этот момент проводит смену позиций, а артиллерийский полк 205-й пехотной дивизии еще не включился в активные действия. После нашего донесения в штаб 103-го панцер-гренадерского полка днем 1 марта на командный пункт батальона прибывает полковой адъютант обер-лейтенант Шпитцбарт с приказом, невзирая на сложившуюся обстановку и не обращая внимания на соседей, снять с фронта остатки батальона и отвести их в тыл.