Границу переходят только дваждыПивной ларёк работает до трёхНаш паровоз летит на всех парах
И я боюсь тебя увидеть без одежды
И я боюсь тебя увидеть без надеждыНе счесть жемчужин в море полудённом
Мы после смерти перешли на ты
Мы после третьей перешли на тыРеактор стёр случайные чертымежду check-point'ом и чемоданомИ солнце мира повалилось за кустыНа все четыре дунуло свободой
Мы вдруг затихли как перед ламбадой
Мы вдруг затихли как перед лампадойи вытерли слезу — для красотыИ ты не упрекай меня без нУждыу ж н У ж д а б л и з и т с я не выключая фарНочной зефир сгущается в кефирСкупой границу переходит дваждыДавай зайдём в какой-нибудь подвалДавай устроим гвалт на всю ЕвропуИ поцелуем царственную лапуТак как никто ещё не целовал
1.6.90
Аргументы и факты
М. Шатуновскому
он говоритмы раньше были лучшепока не овладели вдохновеньемпока едва водили пальцем в небеи отставали от своих двоихмы не были столь благосклонны к смертии не умели так бессмертно житьтак мастерскитак профессиональнонадёжно и цинично защищатьсяприжившись в этой жизни изнутримежду кулисами предчувствия и страхамежду полозьями сомнительных сентенцийпод фиговым листком релятивизмаи ёмких дефиниций герметичной чешуёймы не умели так беречь своё лицоя возражаюно не время возражатьон говоритпоставим стол и скатертьрасстелим белую крахмальную — приборыпрозрачно-эфемерные фужерыи рюмки и салфетки на троихи это будут Пять Минут Любвиа не банальный текст открыто беззащитныйпред сардоническим десантом Мельпоменыи Тулии обнявшихся порочнодо мёртвой хватки — петли тишины —и я смотрю в его глаза — они пустыроскошным прихотливым запустеньемвишневосадным розовым провалома не мучнистой бакалейной пустотойсмотрю и верю — да, действительно, вне всякихсомнений — это Пять Минут Любвиа н е размерностьн е экстраполяция в пространствеи времени — н е транс н е остановка и н е сонсмотрю и думаю — не время возражатьчто я простите знаю этот фокуси этот ракурс и косой проборя знаю правду — целиком и по фрагментампо капелькам по внутренним карманампо клеточкам обрезкам по кустампо собственному крикуи по крайней меремоя планета — дверь в открытом моремоя скульптура — воздух между словмоя работа — самовозраженьея возражаю — где мой аргумент?он ничего не понимает в этой жизнии потому он абсолютно прав
20.6.90
Завтра я буду описывать автомобиль…
Завтра я буду описывать автомобильКак он упёрся мне в спину открытым капотомКак он ворочался под одеялом лохматымКак мы поплыли поплыли и сели на мельА послезавтра я так полюблю телефонТак полюблю что надену ему аксельбантыОн тут же крикнет мне HiМы тут ищем таланты(Международный и очень влиятельный слон)Международная почта проломит мне двериОземь ударится
станет рублём золотым
Станет руном золотымЯ посмотрю на неё через дырочку в сыреГосподи это же дымГосподи ты ли не слышал предсмертного вояНо для чего так прозрачны чертоги твоиВидно и рёбра и сердце и аккумулятор любвиСкройся прошу тебя, поговорим про другоеЛучше я буду описывать дальние страныСтрунные ветры и трижды прекрасный покойЧерез соломинку дуть голубое вино Ипокреныхвост петушиный коктейля сжимая стеклянной рукой
26.6.90
Я поняла какой Ты хочешь жертвы…
Я поняла какой Ты хочешь жертвыНу что ж Прииде и возьмиНе попрошу ни милостей земныхни послабленья на исходе ЖатвыВозьми его и дай его другойне шевельну ни ухом ни ногойА если шевельну от слабости поспешнойсметая всё и вся то ухом то ногойУслышь меня сквозь неизменный войБуди милостив ко мне грешной
14.09.94
Живот не умещается в пространстве…
Живот не умещается в пространствеОн вылезает из-под одеялаи делает надутое лицоОн в поисках негаданного счастьялюбезничает с пуговкой на брюкахпереосмысливает Генделя и Бахаи ходит взад-вперёд как часовойЖивот имеет собственное мненьеПо вечерам когда немного скучнокогда темно и нечего делитьон вдруг становится предельно откровененпокоен и по-своему глубокОн сматывает плоскости в клубокбеседуя с душой об эмпиризмехотя она едва косит ему в пупокпрезрительным зрачком потустороннимбеся своей мистической гордынейА он являя вид горы и дыниблаженствует как золотой божоки явное не проверяет тайнымОн верует в тепло да в эпителийи вожделенью кожного покроване предпочтёт бессмертного одраОн хочет нравиться, он радуется жизнии говорит ей кротко: будь добране забывай, мы — однокоренныеА эта дурочка с веслом и паранойейона ведь что? Сквозняк из моего ребраДуша не слышит — у неё заботы поважнееЖивот и рад — куда как хорошите кто готов взять важные заботыоставив вам бесценную возможностьспокойно слушать тиканье часови кайфовать втихую как Исавсклонясь над чечевичною похлебкойпочёсывая бок недлинной плёткойЗачем? А так, на всякий случайДля души
27–29.06.90
Другу-стихотворцу
Вот пролетела наша Юностьи Новый мир наш пролетели Знамя трепетное Знамяне нам трепещет а другимА мы с тобой вот тут сидимнеприспособленные людии залпы тысячи орудийдо нас доносятся едваА мы с тобой вот тут сидимнеприспособленные людиа День Поэзии проходити ночью полнится Москвакак бы говоря и показываяКогда-то нас манил УралОгни сибирские мерцалии грезя о девятом валедруг другу мы передавалиАвроры доблестный штурвалТеперь не то, уж дервенеюти рифмы в пальцах и дрожит листокИ даже робкий Огонёкнам то не светит то не греет
1990
Сверхгерой
Надежду пиршество и мёдразделит он без состраданьяБез ощущения паденьяпересекая небосводИ если будет этот светему дарован как полтинникон словно зверь или пустынникего разроет, расчленитдо мяса, до грунтовых водОн прыгнет в яблочко, в зенити упиваясь оптимизмомнас всех огреет коммунизмомУкажет путь и цель и бродИ не услышит слова НЕТЕму потворствует закатЛуна ему целует ногии океан заходится от негии снеги белые задумчиво поютЕму безмолвствует народоценивая расстояньяотрыгивая заблужденьекогда само влетает в ротОрёл прикинутый змеёйобъевшейся зари и устрицшустрит в кустах и заратустрити жертвы требует своейнемного похоти и скукии килограмма два гвоздейПокуда Господу угодноиграть с танцующим огнёммы будем видеть Бога в нёмструясь водой околоплоднойс вершины лысой и холоднойс горы и лысой и покатойстекая пОтом по бронеЕвропа с Азией поддатойпромчатся где-то в сторонеВраги сожгут родную хатуутопят истину в винеоставив на горелом пнеписьмо без подписи и датыОн изощрится и прочтётИ дум высокое стремленьетупым ударом в мирозданьевновь обозначит свой приходНадежду пиршество и мёд
6–8.7.90
в пустынном доме тела твоего…
в пустынном доме тела твоего(не моего не моего) гуляет ветери некому с дозиметром и циркулем проверитьчто скудно в доме и темно зелои в темном озере колеблемых зеркалгуляет одинокий выключателькоторый возомнил что он не свету попечительа сам источник света — вот что возомнили где теперь добыть простых чернили слез простых и сильнодействующей кровичтоб оправдать надеждой на здоровьевесь белый свет и всех кто рядом были всех кто неизменно будет рядомс тобой с тобой с тобой а не со мнойты будешь и красивей и умнейа я — ну вот — я просто буду рядомя буду ртом печенкой и крестцомна том конце где путь неочевиденя буду родинкой и плюшевым медведема кто-то будет сыном и отцом
Пошли мне Ангела Господи Ангела…
Пошли мне Ангела Господи Ангела…Я утром встану подойду к окнуПускай он заметит меня однуСовсем одну без АнгелаПошли мне творящего волю Твоюа не просто дождьБелого хайрастого с крыльямиа не просто дождь со снегомв снег да в дождь ему трудно будет добратьсяТак-то он мигомА в дождь или снег не очень-то сориентируешьсясреди наших однообразных с виду жилищНе разглядит ведь одну из тыщА если между прочим будет яркий солнечный деньто может оказаться что стекло отсвечиваетТы подскажи ему пусть не торопится не нервничаетА мне подскажи что надетьА то я замучиласьчто ни возьму все вроде как не по чинуВдруг по черному контуруон не разберет моей изысканности да глубинывдруг испугаетсяИ вообще не увидит во мне никакого лицаИ вообще Ангел он кто? Надеюсь не мужчина?Надеюсь что вот это белое на чем он летаетне портится и не тает даже если не в холодильникеНу так пошли его пораньшеа то на моем будильникеочень рано светаетОн электронный и практически не тикаетТак что я услышу как вот это белоепахнущее хризантемой зашелестит при приближениии двоичные колебания пространства медитациикак птицы выбросят в воздух малые сексты и терциикак мыльные шары бесстрашия и воздержанияж е е е р т в а в е ч е е е р н я я а а аПокоя Господи но покоя частногодомашнего жизнеспособногоПопроси его пусть за пазухой принесетэто вещь не тяжелаяОкружила меня манишка душистаяхризантема белаяСерединка бежеваякак кусочек мякиша хлебногоКак мякиша хлебного кусочеку меня все слиплось внутриГосподи скоро три а он все не являетсяВыливается время мое сквозь ситечкомедленно по капельке выливаетсяПодставляю мензурку меряю по капелькеА уж темно на двореЯ все стою у окназанавеску рукой придерживаюНу конечно не целый день торчуи не каждую минуту —надо ведь и тепло очага семейногодобывать из тонкого лучалебедей из рукава вытряхиватьмесяц под косой зажигать и зубы чиститьмедоточивые жилки связыватьв букетики и пучкиЯ уже почти научилась почтиВон и почту разносят и завариваютзаморские чаи под абажурамиСкоро скоро придет я скажу емуЯ обязательно скажу — видишь скажугорит звезда приветливая под небом голубымОна твоя о Ангел мой она всегда твоявидишь видишь свет немерцающийдоброта неизреченнаяДа исправится молитва моя,яко кадило пред Тобою:воздеяние руку моею, жертва вечерняя
24.03.94
Вот опять горит морковь…
Вот опять горит морковьу тебя в рукеЯ не лягу поперёктвоего путиЗдесь идти четыре дняВосемь лет скакатьЯ не буду так кричатькак твоя женаТы не будешь как мой мужплыть через заливмолча в дерево втыкатьперочинный ножГде ты был тогда-когда?Вот и хорошоДобрым гномам от менягипсовый поклонКлюнет жареный петухТрахнет мавзолей
И проснёшься на золе
И проснёшься на зарев дембельском потуЗяблик зябликзябликзябликзяблик зябликЗамурованный подъездГоловой в подолСколько было всяких делк перемене местК перерыву бытияК телу — от душиВот и хорошоВот и замечательноСемь светильников босыхСемь косых церквейИ железное жерлоИ железный жезлЗяблик зяблик где ты был?Изучал фольклор?Собирал металлоломна аэродром?Механическая пыльНа губе мозольТри строки туда-сюдаИ железный жезлИ калёный гороскопИ слепой портретИ во рту верблюжий пледИ не так уж в общем-то и хочетсяДо родимого пятнадело не дойдётЗавтра в стаю путь держатьНа юг улетать
1–2.8.90
Телеграмма
Я могу начать с любого словаЯ могу украсить и унизитьв душу влезть и выйти с облегченьемНапример сегодня рано утромв ничего не предвещавшей точкетщательно неубранной квартирывдруг раздался голос одинокийодичавший голос без тальянкибез обшарпанной своей подружкиразве что хлебнувши валерьянкиили начитавшись не оттудаПлачет и смеётся друг пропащийдругом-то по сути и не бывшийни тебе за Родину не павшийни перепиливший кучу досокТак себе напьётся и летаетГоворю ему — давай забудемСядем встанем выйдем и побродимСоглашается закуривает машетперед носом обгорелой спичкойбудто хочет вспомнить как по правдекак похож онкак похож тесак на скрипкуСкрепку — говорю — не хочешь в ухоруль в карман и капельницу в венуК черту Вену — говоритв Мадритт поедемК ней поедем — говорит
к моей лахудре
к моей ЛауреГоворит, а сам не вяжет лыкаПосмотри-ка — говорю, сую отравуяблоко с гербом да со змеиным жаломзеркало сую в четыре строчкичистый парус мокрый, моря полный тазГосподи прости его кричуНу прости ещё хотя бы разВидишь он же по уши в ДербентеЛоб сгорел и глаз висит на лентеВыдай ему облако и лаптипривинти чугунные к ногамВидишь улетает улетаетСтынет нож и день становится корочелёд в стакане вял и непрозраченчерновик исчиркан и утраченГОВОРИТЕ ГОВОРИТЕ РЕЧИНет РЕШЕНЬЕ ПРИНЯТОА лучшебыло бы начать словамиДруг мой!