Чтение онлайн

Решающий удар Роммелю нанесли незадачливые заговорщики. Под пытками в подвалах гестапо они, повинуясь следователям, мололи любой угодный им вздор. На выбор. Всплыло имя Роммеля, он-де знал о подготовке покушения на жизнь Гитлера. Подключились завистники и соперники Роммеля, включая М. Бормана и генерала Г. Гудериана. Каждый внес свою лепту...

Роммель с 8 августа жил в своем доме в деревушке Херлинген, что у Ульма. Мучительно медленное выздоровление, которому не способствовало ощущение того, что над ним сгущаются тучи. 14 октября обстановка разъяснилась. На виллу Роммеля приехал главный адъютант Гитлера В. Бергдорф. Он вручил генерал-фельдмаршалу извлечение из протоколов допросов о его мнимой причастности к заговору. "Знает ли фюрер об этом?" - спросил Роммель. Бергдорф кивнул. Глаза старого вояки увлажнились, объяснять что-либо было бесполезно. Бергдорф передал предложение Гитлера - самоубийство, "измену" сохранят в тайне от немецкого народа. Генерал-фельдмаршалу гарантируются государственные похороны, "прекрасный памятник", полная пенсия вдове. При отказе - народный суд, известные меры в отношении родственников. Роммель заикнулся было, что не сумеет справиться с пистолетом. Не беда, заверил Бергдорф, "я привез с собой средство, действует в три секунды". Он достал из портфеля ампулу с цианистым калием.

Помолчали. Бергдорф спустился во двор к двум генералам, стоявшим у входа. За воротами мощный автомобиль, набитый гестаповцами в штатском. Роммель поднялся на второй этаж к жене. Отменный семьянин, он счел необходимым попрощаться. Несколькими фразами объяснил: "Меня запутали в заговор 20 июля, кажется, я значусь в их списке как новый президент рейха... По приказу фюрера передо мной выбор - самоубийство или предстать перед народным судом. Жить осталось 15 минут". Прощальное объятье, поцелуй - и вниз по лестнице. Где сын?

Адъютант подозвал шестнадцатилетнего Манфреда, рядового зенитной батареи, по случаю ранения отца отпущенного в отпуск и жившего с родителями. Коротко повторил ему сказанное жене. Фельдмаршальский жезл в руку - и в машину вместе с Бергдорфом и другим генералом. Метров через двести Бергдорф приказал остановиться. Водитель-эсэсовец и генерал отошли на порядочное расстояние. Минут через десять Бергдорф поманил их. "Я увидел Роммеля, - рассказывал водитель, - на заднем сиденье, очевидно умирающего. Он был без сознания, обмяк и всхлипывал, не в агонии и не стонал, а всхлипывал. Фуражка упала на пол. Я выпрямил его и надел фуражку". Тело доставили в ближайший госпиталь. Диагноз: смерть от кровоизлияния в мозг. Вскрытие запретили. Через пару часов супругу допустили к покойному. "На лице мужа, - повествовала фрау Роммель, - я увидела выражение величайшего презрения, какого не было за всю его жизнь".

18 октября прошли похороны. Тело Роммеля выставили в большом зале ратуши. Почетный караул несли офицеры в форме Африканского корпуса, генералы вермахта. Венки, поток речей. От имени Гитлера говорил старейший генерал-фельдмаршал Рундштедт: Роммель "пал на поле чести", а сердце его "принадлежало фюреру". Он добавил к горе венков пугающе громадный венок от Гитлера. В заключение бронетранспортер оттащил лафет с гробом Роммеля к крематорию. Фотографы запечатлели церемонию: внушительный парад с участием частей всех видов вооруженных сил, внесение гроба, укутанного гигантским флагом со свастикой, в крематорий и т. д. Под звуки солдатских песен и траурных мелодий тело испепелили. Не в обычае нацистских бонз оставлять следы.

Фрау Роммель оставалось перебирать послания с соболезнованиями. "Примите выражение моей глубочайшей скорби по поводу утраты вашего супруга. Имя фельдмаршала Роммеля навсегда будет связано с героическими сражениями в Северной Африке" - гласила одна из телеграмм. Подписано - Адольф Гитлер. Гиммлер послал к вдове личного адъютанта. Его шеф заверял, что знает все, потрясен и не имеет к случившемуся никакого отношения, от себя адъютант добавил - и Гитлер не виноват. Смерть Роммеля дело рук Кейтеля и Йодля.

Урну с прахом Роммеля захоронили на кладбище у церкви в Херлингене. Среди могил павших в Африке, Италии или просто "на Востоке". Последняя надпись решительно преобладает.

* * *

Не будет преувеличением утверждение о том, что в Великую Отечественную и вслед за ней вплоть до смерти Сталина советская правящая элита была самой информированной в мире. По различным, разумеется, как правило, служебным каналам лица, занимавшие высшие посты в государстве, получали информацию о международных событиях. Материалы ТАСС - несколько сот страниц в день, среди которых был "красный" ТАСС, - перевод важнейших статей и книг. Официально предназначенные для нужд газет эти пакеты доставляли бесцензурную информацию тем, кому надлежало знать. Объем ее был таков, что если бы читать ее всю, то и рабочего дня не хватило на что-нибудь другое. Но не об этом речь - получатель материалов ТАСС и служебных переводов самых примечательных книг мог составить объективное представление о происходившем в мире.

Надо думать, немало из этих именовавшихся тогда "ответственных" работников поднимали брови, получив в двадцатых числах мая 1945 года перевод статьи о Г. К. Жукове из американского журнала "Лайф" от 12 февраля. Почему нарушена хваленая оперативность, отчего такая задержка? Безусловно, заинтересованные уже этим, они с удвоенным вниманием вникали в содержание статьи биографический очерк о прославленном нашем маршале. Люди, в общем сведущие, отмечали нелепости и неточности: у Георгия Константиновича, например, не было сына, он был отцом дочерей. Но все это никак не снижало общей оценки полководца в то время, когда мир с затаенным дыханием следил за маршем 1-го Белорусского фронта на Берлин. Падение столицы проклятого рейха ожидали с недели на неделю, и к тому были веские основания. Итак:

"Жуков промчал свои танковые авангарды и моторизованную пехоту за первые 18 дней кампании по болотистой и лесистой местности более чем за 300 миль рекордная быстрота наступления, значительно превосходящая темпы наступления немцев в 1941 году... Быстрота его наступления заставляла лондонцев в шутку говорить, что Жуков торопится, чтобы освободить острова, занятые немцами в Ла-Манше... Лорд Бивербрук как-то заметил, что коммунизм дал лучших генералов этой войны. Жуков - коммунист. Он не верит в бога, но он верит в историю, в прогресс, в благопристойность. Ради этого, ради своей семьи, своей жены, детей и России он ведет эту победоносную войну...

Что бы ни произошло в течение ближайших недель, Георгий Константинович Жуков войдет в историю как один из крупнейших полководцев второй мировой войны. Занимая в настоящее время пост командующего отборными войсками в центральном секторе Восточного фронта, он явно предназначен Сталиным для роли завоевателя Берлина...

Его успехи на поле боя не имеют себе равных в нынешней войне. Ни среди союзных армий, ни в германской армии нельзя найти ни одного генерала, равного Жукову".

Прекрасно написано! Опытнейшие редакторы "Лайфа", тогда популярнейшего в США иллюстрированного журнала, знали дело и запросы многомиллионной читательской массы. Они торопились объяснить поражавшие воображение свершения Красной Армии, острием которой был жуковский 1-й Белорусский, устремленный прямо в сердце Германии - Берлин. Имя Георгия Константиновича Жукова на устах миллионов и миллионов на Западе. Избавитель от фашистской чумы!

Эта репутация маршала не устраивала как окружение Сталина, так, по-видимому, и его самого. Создавая незадолго до смерти эссе "Коротко о Сталине" (этот человек не заслуживал большего или то было введение в серьезный труд?), Георгий Константинович не без сарказма написал: на исходе войны "Сталин при проведении крупнейших операций, когда они нам удавались, как-то старался отвести в тень их организаторов, лично же себя выставить на первое место, прибегая для этого к таким приемам: когда становилось известно о благоприятном ходе операции, он начинал обзванивать по телефону командование и штабы фронтов, командование армий, добирался иногда до командования корпусов и, пользуясь последними данными обстановки, составленной Генштабом, расспрашивал их о развитии операции, подавал советы, интересовался нуждами, давал обещания и этим самым создавал видимость, что их Верховный Главнокомандующий зорко стоит на своем посту, крепко держит в своих руках управление проводимой операцией.

О таких звонках Верховного мы с А. М. Василевским узнавали только от командования фронтов, так как он действовал через нашу голову...

Расчет был здесь ясный. Сталин хотел завершить блистательную победу над врагом под своим личным командованием, то есть повторить то, что сделал в 1813 году Александр I, отстранив Кутузова от главного командования и приняв на себя верховное командование с тем, чтобы прогарцевать на белом коне при въезде в Париж во главе русских доблестных войск, разгромивших армию Наполеона".