Чтение онлайн

– Всё мешает! В первую очередь – идея агрегата. Он же рассчитан на штучные вещи! Как в рассказе Шекли. Даже 5 раз подряд сделать одно и то же трудновато. Функции "массовое производство" просто нет!

– Так это же – полная дурь! – сорвалось… но Анка уже весело прыскает в кулак, – Я разве не то сказал?

– Дима, ты не обижайся, индустрия готового платья – это ваш ХХ век. А здесь, и тысячи лет до нас, все всегда кроили на заказ, по фигуре. Что может быть иначе, никто не представляет. Что можно снять размеры и ввести их дистанционно, не стоя перед сканером самому, воображения не хватает. А и хватит – не выйдет, нет в потребляторе такой функции. Специально нет. Во избежание проблем… Мы же честные! – опять смех, заливается серебряный колокольчик, – Надо штаны – приходи, сними мерку и получи. Надо рубаху – тоже… Даром! А продать… Если новое, готовое, но ни разу не надеванное – значит краденное, или грабленое…

– Я ещё они уверены, кто добровольно на себя из потреблятора вещи надевает, хоть один раз, он за них продает "зеркальнику" свою душу. – Петр криво усмехается, – Таких в церковь не пускают, святых таинств лишают и хоронят, как самоубийц, за оградой кладбища. А если в дом приносит – нечисть у себя привечает. Оно народу надо? Запугали сами себя, до потери чувства реальности, а мы отдувайся… Деньги, монетами, правда, берут охотно. Типа "к серебру не пристает"… Так что бы монету прямо ковать, торговать не надо – серебра у нас навалом. И золота… Какую хочешь чеканку сделаем… деньги выходят лучше настоящих.

– Выходит, вы тут со своими достижениями – не пришей к пи… (ой, чуть не вырвалось, тоже окосел!) рукав? Свой собственный, автономный, параллельный мир… Без точек соприкосновения с окружением?

– Если бы! – Петька досадливо машет рукой, пошатывается и хватается за стол, – Вон она, наша "точка касания" – на тахте. И никому от этого не легче – злобы вокруг ещё больше… Пополам с завистью. Поняли?

Ничего я ещё не понял. Пока хоть запомнить пытаюсь. Благо, что поддатый (двух банок довольно таки крепкого пива "гомонукулу" хватило с головой) Петька ораторствует с жаром. Нашел себе "свежие уши"… Ну и внимание от неприятной ему самому темы отвлекает… не без того. Ладно, так и быть, послушаю. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке…

– Дядь Дим, вы всего пол дня с нами, но уже четко заметили, как меня Анка по всем статьям забивает. Чего стесняться? Факт! Хотя я читаю с шести годов, и школу кончил, и ремеслуху, и в "политехе" заочно. А она из крестьянской курной избы к нам попала. В десять лет! Неграмотная, больная и зашуганная. А иначе, лета через три, её бы уже замуж отдали… или как ведьму уморили… Глаз у неё дурной… и языкатая больно!

– В зеркало глянь, трепло несчастное! – объект обсуждения перевернулся на живот, уютно подложив руки под подбородок, – Если я вижу, что человек скотина – так ему и говорю. Всегда! На правду обижаться?

– Видели? Она не может иначе! По-другому, ей "крышу рвет"… Наш человек, однозначно! Алмаз без огранки. Ай-кю – за сто девяносто, эйдетическая память, способности к анализу ситуаций – как у чемпиона мира по шахматам и абсолютный слух… был. До менингита… За пять лет книжек прочла больше, чем я за пятнадцать… и первый "диссер", скорее всего, в этом году защитит, экстерном… Играючи! Слышали, что Василий Иванович на обеде рассказывал? Неделю в архиве поработала и два дня по Версалю пошаталась… Людей, насквозь видит! Таких девок рождается – одна на миллион. Раз в сто лет. Был у неё в деревне шанс?

– Шанс есть всегда! – Анка встала на четвереньки, потягивается всем телом, как кошка, – Например, в омут с головой. Раз такая судьба… Всё равно родня считают и будут считать, что в меня беса подсадили…

– Ещё и фаталистка!

– Фильтруй базар, чемпион…

– Её "на карандаш" совсем мелкой взяли, на медосмотре. Между делом ментоскопом "пощупали" – так стрелка на ограничитель легла… Видно, как у ребятенка голова варит. И что? Потом 3 года по уезду искали. Спрятали! Нам сказали, что умерла. К дальней-предальней родне отправили, под страшным секретом… как только в селах скрывать умеют… Общинники, блин! От упырей родную кровиночку спасали! Если бы она не простудилась, да почти при смерти, к случайной медицинской бригаде не попала – кранты. Без памяти её привезли. В коме. Откачали. А свои похоронили! С попом и гробом. Крест на кладбище стоит… Все заодно!

– Попа я потом навестила, – голос с кровати звучит потрясающе спокойно, – Метрику выправлять – мне запись из церковной книги понадобилась. Слабачок! Пусть уж себе живет… заикой… Одну бабушку жалко. Обижали они её – теперь боятся… Собственный дом заведу – сразу к себе заберу, жить. Внуков нянчить…

– А как в тот раз за тобой, всей деревней, в ночь, с топорами и осиновыми кольями гнались – забыла?

– А как от меня, той же толпой, бежали и по погребам прятались? "Марголин" с ноктовизором рулят!

– Ребята, а оно вам вообще надо? Неужели так трудно, по-хорошему, с людьми договориться?

– Во! – опершись задом на столешницу, Петр поднимает вверх указательный палец, – Хороший вопрос. Никак нельзя! Или мы их, или они нас! Вы или я, тока не обижайтесь – беды-голода не знали. Нас кормили, учили и лечили с самого малолетства. У нас "не горит". Мы с вами, на соблазн "договориться", податливы. Объективно. Зато у врагов, – широкий жест вокруг, – Горит! Сильно. Нестерпимо. Выходит – мы их слабее. Наш шанс – лучший человеческий материал. Голодный, обиженный, горючий. Как она! Иначе, всё пропало.

– Петь, ты не прибедняйся, – барышня уже сидит, поджав под себя ноги, – Тоже мне нашлось, "мокрое полено". Вполне себе "бодрый кролик". В каждой дырке затычка… если под зад пинать. Остепенишься… в смысле, оженят, сам во сне и наяву будешь бегать как ошпаренный. Что им договоры? С чертями договоров не заключают! Просто они вас "так видят". И вообще! У каждого свои слабости. Я, вон, мышей боюсь…

– Ань, не увиливай, – ответ точно в тон, – Такого куража, как у тебя…или у дяди Васи, у меня нет. А вы всепрощением не страдаете. Оттого и шишку у нас держат не такие как я, а такие как вы. Как самые крутые. Какие тут могут быть переговоры? С кем? Кругом сволочи, вдобавок – злющие… Дядя Дима, подтвердите!

– У нас – точно! – интересно, это будет воспринято как комплимент?

– Петя, а что делать толковому человеку, у которого кроме гордости и бедности – ничего за душой? В монастырь? Фи-и… В разбойники? В леса? Ясное дело, что за вот это всё, я кого хочешь, на клочки порву… Вы нам надежду дали… и силу! А бог, – Анка нежно поглаживает крестик на груди, – Он у каждого внутри.

– Сила, дело наживное. Главное – это свобода. Жить и думать, как правильно. Ради неё и затевалось!

Молчуны, молчуны, а как разговорились… Вот что пиво животворящее с людьми-то делает! Надо, при случае, им налить чего покрепче. Чувствую, философию тут дают сильно прикладную. Как говаривал тот же старшина: Хороших людей нет! Есть, люди хорошо дрессированные. Увидишь – вздрогнешь…

– Зачем всё это нужно? Человек – животное общественное. Жить в обществе и быть от него свободным – невозможно. А в группе – всегда иерархия. Она сразу же, неизбежно, становится инструментом власти. Не похожих на массу – третируют. Вместо способных – поднимаются угодные, вместо полезных – наглые. Отрицательный отбор, так сказать. Норма для стада обезьян, он превращает коллектив человеков в зоопарк. Звери мы, дык… хоть и люди! Имея больше сил и больше сторонников и давить оппонентов проще, чем договариваться или переубеждать. На чем держится такой порядок? На принуждении! Оружием, деньгами, голодом… Малая группа или одиночка перспектив против общества не имеют – максимум сбежать, умереть или подчиниться. Поражение. Если прессуемый отягощен детьми и семьей, то выбора подавно нет – родных не бросить, пропадут. Раз-два и спекся правдолюбец. Бытом растоптало. А монах – не имеет авторитета…