Чтение онлайн

В Могилёве приближение французов стало полной неожиданностью для гражданского губернатора графа Д. А. Толстого. Он думал, что до этой губернии французы просто не дойдут, так как она расположена далеко от границы. Вдобавок командующий 2-й армией князь П. И. Багратион своими сообщениями об успехах вверенных ему войск укреплял оптимизм губернатора. Например, в письме от 2 (14) июля — за пять дней до занятия Могилёва французами — командующий писал:

«…могу Вас уверить, что стремительное его (противника. — Авт.) вторжение в пределы наши может быть для него более гибельно, чем полезно… Я прошу в особенности Вашего сиятельства ободрить жителей…Я поспешу… скорее достигнуть тех пунктов, отколь можно было бы отразить стремление неприятеля и удостоверить Вас и всех жителей в безопасности».

На следующий день Багратион сообщил Толстому, что отправляет корпус генерала Н. Н. Раевского для прикрытия города. И вдруг 8 (20) июля передовые части маршала Л. Даву начали входить в Могилёв! Едва ли не половина горожан в панике бросилась наутек по дорогам на Быхов, Чаусы и Горки. Но французское командование немедленно выслало кавалерийские разъезды, которые вернули многих беглецов, в том числе архиепископа Варлаама. Губернатору удалось пешком уйти через болото к деревне Дашковка, где стояли русские войска. Однако почти все губернские и городские чиновники, а также православные священники и монахи не смогли покинуть город. Оказавшись в трудном положении, многие из них дали присягу на верность Наполеону, за что жестоко поплатились после возвращения прежней власти (дело о «Могилёвской измене»).

Ополяченные беларуские шляхтичи, мечтавшие о восстановлении Речи Посполитой (и Великого Княжества Литовского как его неотъемлемой части), верили, что это главный вопрос, ради которого Наполеон начал войну с Россией. Поэтому они, а также многие горожане с энтузиазмом приветствовали Великую армию, видя в ней освободительницу от российских захватчиков.

Местные патриоты были убеждены, что, поддерживая французскую армию, они служат своей Отчизне. Стремясь оказать содействие освободителям, шляхтичи и мещане включались в работу созданных по инициативе французского командования новых органов власти: губернских и поветовых комиссий, городских магистратов — государственных структур нового ВКЛ.

Появление Наполеона наглядно выявило отрицательное отношение большей части населения к режиму российских захватчиков. Прошло всего 17 лет с момента полной ликвидации ВКЛ, воспоминания о нем еще были живы в памяти жителей Гродненской, Виленской и Минской губерний. Только за Двиной и Днепром, где срок русского господства был вдвое больше, население отнеслось к французам более сдержанно. Впрочем, поздравительные речи в честь французской армии звучали как в Вильне, Гродно, Бресте и Минске, так и в Полоцке, Могилёве и даже в Смоленске. Например, в Могилёве православный епископ Варлаам и иеромонах Орест благословили французов, избавивших город, как они выразились, от «наших хищников» [60] .

Ждали Наполеона и беларуские крестьяне. До них доходили слухи о том, что в Герцогстве Варшавском французский император отменил крепостное право. А накануне войны в западные губернии России засылались прокламации, в том числе на беларуской языке, о свободе, которая придет вместе с наполеоновской армией.

Жители Минска встретили французов как освободителей от российской оккупации. Вот что сказано в изданной в 1905 году в Санкт-Петербурге книге «Минск: исторический очерк»:

«Все русское население Минска поспешно спасалось бегством… Что же касается поляков («поляками» здесь названы беларусы — католики и униаты. — Авт.), то они и не думали бежать из города и спокойно, с радостью ожидали французов, видя в них своих будущих освободителей, и те учреждения, где преобладал польский элемент (какова формулировка русских шовинистов — «элемент»! — Авт.), никаких мер к отправлению из Минска не предпринимали, а, напротив, приготовились к торжественной встрече французов.

По выезде из города русских чиновников поляки (не поляки, а минчане-беларусы. — Авт.) организовали временный совет (Раду. — Авт.) для охраны магазинов с провиантом и спокойствия жителей. Председателем совета был избран президент первого департамента минского главного суда Л. Каминский, а членами были президент второго департамента того же суда (Ян) Ходько и минский уездный предводитель дворянства (Игнатий) Монюшко, а также члены городского магистрата. Благодаря заботливости членов этого совета минские магазины (склады) не были сожжены и достались неприятелю, который здесь нашел до 7500 пудов муки (120 т.), много овса и 1500 фунтов (614 кг.) пороха. Кроме того, неприятелем был захвачен также большой запас лазаретного имущества.

Маршал Даву занял Минск 25 июня и был торжественно встречен поляками (не поляками, а беларусами. — Авт.). Квартира ему была отведена на Верхнем рынке (Соборная площадь) в доме, примыкавшем к костёлу. Эта площадь была украшена в то время ратушей, иезуитской коллегией, униатским монастырем и православным собором. В течение двух дней войска корпуса Даву успели придвинуться к Минску и запрудили город, но, впрочем, в Минске остался только генералитет, а войска расположились в окрестностях.

28 июня было назначено торжественное богослужение в костеле по поводу успехов французских войск и освобождения Минска от русского владычества, после этого богослужения Даву произвел смотр войскам. Первый французский губернатор Минска генерал Барбанегрэ был переведен в Борисов, а на его место заступил генерал Брониковский.

По мысли Наполеона, Минск должен был играть роль центрального склада провианта и сборного пункта больных, раненных и отставших».

Минчане радовались бегству русских и одновременно волновались, не зная наверняка, что их ждет. Ночь на 28 июня прошла в тревожном ожидании. Кое-где слышались выстрелы. Именно для того, чтобы не допустить разбоя, грабежей и поджогов, днем 25 июня горожане создали орган самоуправления — временную Раду в составе Людвика Каминского, Игнатия Монюшко и Яна Ходько.

Им стало известно, что к городу приближаются войска маршала Луи Даву. Было решено торжественно встретить французов.

Утром 26 июня делегация минчан во главе с Каминским и Монюшко выехала за город для встречи французских войск. Через две версты произошла встреча, а еще через час на городской черте возле Раковской заставы французский кортеж с хлебом и солью встретили начальник второго департамента (отдела) губернского суда Ян Ходько, минский подкоморий князь Михаил Пузына и некий пан Сераковский. Они заявили, что в лице маршала Даву горожане приветствуют Наполеона. Французский полководец благосклонно воспринял речь и в свою очередь подчеркнул, что непобедимое войско Наполеона пришло не покорять, а освобождать жителей бывшего ВКЛ, пришло вернуть им Отечество:

«Либо огромные полчиша врагов покроют землю трупами своими, либо целостность Отчизны вашей будет возвращена и влияние российское на интересы Европы должно быть уменьшено».

Когда князь Даву со своим штабом прибыл на площадь Верхнего рынка, французских генералов и офицеров окружили местные женщины, усыпавшие цветами их путь. Раздавались возгласы «Vive Napoleon liberateur!» (Да здравствует Наполеон-освободитель!) На крыльце городской оркестр играл бравурные мелодии и марши.