1812 год в жизни А. С. Пушкина
Шрифт:
Справедливости ради, надо сказать, что Алексей Андреевич при всех своих высоких постах и постоянном расположении к нему императора знал меру собственных способностей и заслуг. Поэтому дважды отказывался от очень высоких наград: в 1809 году не принял орден Святого Андрея Первозванного, а в 1814-м – производство в генерал-фельдмаршалы, указ о чём царь на радостях подписал в день вступления союзных войск в Париж. И наконец, своё состояние, оцениваемое в полтора миллиона рублей, завещал государству.
В 1818 году царь повелел Аракчееву подготовить проект об освобождении помещичьих крестьян «с учётом интересов помещиков». Вскоре заказанный документ был готов. В проекте предлагалось при освобождении крестьян оплатить их владельцам все убытки из казны. При этом предполагалось на каждую душу по две десятины земли, цена же – в зависимости от местности (следует отметить, что реакционер Аракчеев назначил каждому крестьянину столько же земли, сколько позднее в своих тайных проектах обещал декабрист Н. М. Муравьёв).
Словом, подлинный облик Аракчеева весьма далёк от той однобокости, которая вот уже третье столетие держится в сознании рядовых читателей. И что особенно важно осознать, Аракчеев не мало сделал для усиления русской армии: укрепил её технически (артиллерия), улучшил снабжение и обеспечил численный рост. Это, безусловно, способствовало триумфу русского оружия в Отечественной войне и заграничных походах.
«Громом говорит». Неплохо показал себя в этих войнах и царь, а вот в предшествующих дал маху. Чёрным пятном на совести самодержца стал беспрецедентный разгром русской армии 21 ноября(2 декабря) 1805 года. Случилось это западнее деревни Аустерлиц, в 120 километрах к северу от Вены. М. И. Кутузов, командовавший русскими войсками, был против сражения, но не смог противостоять требованиям царя.
Разыгралась битва, одна из самых кровавых в истории наполеоновских войн. Ещё до её окончания Александр бежал с поля боя. Бежала и его многочисленная свита, оставив монарха на произвол судьбы. Потеряв самообладание, Александр рыдал.
Воспитанный под барабаном,Наш царь лихим был капитаном:Под Австерлицем он бежал,В двенадцатом году дрожал,Зато был фрунтовой профессор!Но фрунт герою надоел —Теперь коллежский он асессорПо части иностранных дел!Хорошо освоив (под руководством отца) муштру и парадную шагистику, Александр возомнил себя полководцем. Позор Аустерлица стал третьей пощёчиной, нанесённой царю Наполеоном, и он, пылая жаждой мести, никогда не забывал о ней (отсюда его твёрдость, проявленная в лихую годину).
Гибель Великой армии в России и триумфальное завершение заграничных походов выдвинули царя на первое место в сонме европейских государей. Это способствовало созданию Священного союза, в котором царь играл главенствующую роль, проводя курс на сохранение существовавших монархий и борьбы с «гидрой революции».
Реакционная внешняя и внутренняя политика Александра и разочарование в нём как в человеке и государе вызвали оппозиционность Пушкина самодержавному режиму и его представителям. Поэт был весьма решителен в своих выводах:
В столице – капрал, в Чугуеве – Нерон:Кинжала Зандова везде достоин он.Эта эпиграмма написана в связи с подавлением восстания в военных поселениях Чугуева в июле 1819 года. Расправой над бунтовщиками руководил «преданный без лести». Что касается Занда, это был немецкий студент, заколовший агента Священного союза А. Коцебу, и Пушкин воспел его:
О юный праведник, избранник роковой,О Занд, твой век угас на плахе;Но добродетели святойОстался глас в казнённом прахе.В твоей Германии ты вечной тенью стал,Грозя бедой преступной силе…Кинжал в воображении поэта стал символом правосудия и возмездия, направленного против владык народов, попирающих их священное право на независимость:
Свободы тайный страж, карающий кинжал,Последний судия позора и обиды.Где Зевса гром молчит, где дремлет меч закона,Свершитель ты проклятий и надежд…Как адский луч, как молния богов,Немое лезвие злодею в очи блещет,И, озираясь, он трепещет,Среди своих пиров.Следующая строфа, посвящённая гибели Ю. Цезаря, недвусмысленно показывает, что под понятием «злодей» Пушкин имел ввиду царствующих особ, перед которыми бессильны закон и право. Поэтому единственной формой защиты от деспотизма и произвола земных владык является кинжал – оружие мщения, благословляемое Немезидой.
Занятый постоянными разъездами по Европе (на конгрессы Священного союза) царь передоверил все вопросы, связанные с Россией, Аракчееву, взявшему курс на подавление народных волнений и инакомыслие, которые рождались отнюдь не на пустом месте. Вот какой видел Россию двадцатилетний поэт:
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,Здесь рабство тощее влачится по браздамНеумолимого владельца.Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,Надежд и склонностей в душе питать не смея,Здесь девы юные цветутДля прихоти бесчувственной злодеяАракчеев ужесточал политический режим в России, а Александр I либеральничал в Европе. На конгрессе Священного союза, проходившем в Ахене (Вестфалия), он предложил освободить Францию от оккупации союзными войсками, а английскому генералу Веллингтону пожаловал ранг фельдмаршала Российской империи.
«Озаботился» Александр и судьбой Наполеона, медленно умерщвляемого англичанами на острове Святой Елены. По его инициативе главные участники конгресса договорились не изменять условий, в которых содержался «пленник Европы».