Чтение онлайн

— Позвольте сопроводить вас, ma ch`erie Евдокия Васильевна…

Палевский молча наблюдал за этой сценой, лицо Сандры светилось откровенным торжеством. Докки, для которой сразу стал немил весь белый свет, покорно потянула свою руку из-под локтя генерала.

Но он не отпустил ее, прижал крепче к себе и сказал:

— Э-э… господин…

— Ламбург, — вмешалась Сандра. — Вольдемар Ламбург, жених баронессы.

— Ваше превосходительство… — пробормотал Ламбург, крякнул и еще раз поклонился Палевскому, определенно не собираясь опровергать слова Качловской. — Да, я… гм… мы…

Докки не успела вымолвить и слова, как граф бесстрастным голосом заявил:

— Увы, этим вечером вам, господин… Ламбург, придется обойтись без общества баронессы. Она приглашена государем к его столу и была столь любезна, что не отказала его величеству в этой малости.

С этими словами он прошел мимо изумленного Вольдемара, княгини и ее спутника, уводя с собой не менее изумленную Докки.

— Но меня не приглашал государь! — прошептала она.

— Его величество пригласил меня, а я — вас, — ответствовал он, все так же крепко прижимая к себе ее руку.

Докки досадовала, что Палевский увел ее прежде, чем она успела осадить Качловскую и развеять миф о своей помолвке с Ламбургом. И еще ей показалось странным, что генерал не отпустил ее с женихом, хотя, казалось, он должен был отвернуться от нее, узнав, что она чужая невеста, или как-то на это отреагировать.

«Видимо, ему все равно — свободна я или нет», — с обидой подумала она, но тут вспомнила, что Палевский слышал разговор сплетниц в саду и с самого начала знал о ее женихе, и это не помешало генералу познакомиться с нею, танцевать и беседовать при каждом случае.

Докки ничего не понимала. Если она ему нравится и он хочет склонить ее к связи, то зачем постоянно настраивает ее против себя? Ведь ему достаточно сделать даме пару комплиментов, улыбнуться и посмотреть на нее светлыми глазами, чтобы та согласилась на что угодно. «Но не я, — мысленно поправилась она, — хотя и мне трудно устоять перед его обаянием».

Наконец появился государь со свитой, и все гости разместились за столами и приступили к трапезе. Докки сидела между Палевским и каким-то незнакомым ей чином Главного штаба. В общем разговоре обсуждались только что полученные сведения о прибытии Бонапарте в Данциг и недавний визит в Вильну графа Нарбонна.

— Нарбонн при всех признал, что рассуждения вашего величества были весьма и весьма убедительны и логичны, — воскликнул кто-то из придворных. — Он же смог на них ответить лишь общими фразами, не имея никаких аргументов.

— Каким образом можно было возразить на мои слова, когда я заявил, что не начну первым войны, но и не положу оружия, пока хоть один неприятельский солдат будет оставаться в России? — ответил довольный собой император, которому было приятно вспомнить, как он осадил посла Бонапарте. — Я так ему и сказал: ваш повелитель — великий полководец, но на моей стороне вся огромная Россия и бесстрашная армия.

При этих словах все зааплодировали.

— Вот злая шутка, — вполголоса сказал чин Главного штаба Палевскому. — Родной брат Людовика XVI находится в подчинении человека, который захватил власть во Франции.

— Родной брат? — удивилась Докки, которая вечно была не в курсе последних сплетен. — Как же…

— Утверждают, что Нарбонн — плод сомнительной связи Людовика XV с собственной дочерью [16] , — пояснил Палевский. — Хотя официально он считается законным отпрыском знатнейшего испанского рода, несколько веков владеющего графством Нарбонн в Южной Франции. Его родители занимали важные должности при дворе французского короля.

— Но без каких-либо оснований не появились бы эти слухи, — заметил чин.

— Иногда высказанной вслух зловредной мысли достаточно, чтобы пошли разговоры, — ответил Палевский. — Ничего не могу утверждать насчет появления на свет Нарбонна, но достаточно хорошо знаю свет, живущий слухами и сплетнями.

Он наклонился к Докки и тихо спросил:

— Этот господин Ламбург — действительно ли ваш жених?

— О, нет, — так же тихо ответила она, обрадованная, что Палевский сам затронул эту тему. — Это лишь пересуды некоторых дам…

Граф с удовлетворенным видом кивнул:

— Я так и подумал. Какой жених позволит своей невесте ужинать с другим?

«Вольдемар позволит, — про себя усмехнулась Докки, — если это поможет ему обрести нужное знакомство для карьеры. А вот Палевский никогда бы не отпустил с кем-то другим свою даму — будь она его невестой или спутницей на один вечер…»

Он будто прочитал ее мысли, поскольку добавил:

— Я бы не позволил.

— Не сомневаюсь, — пробормотала она.

Палевский усмехнулся.

— Вы начинаете разбираться в моем характере, — сказал он, насмешливо приподняв бровь. — Ежели б я мог сказать то же самое о себе в отношении вас.

— Баронесса Айслихт, — вдруг с улыбкой обратился к ней через стол государь. — Вы интересуетесь моим храбрым генералом?..

Докки вспыхнула, услышав эти слова и увидев взгляды всех присутствующих, обращенных на нее.

— Ваше величество, — она попыталась придать своему голосу твердость. — Ваши генералы заслуживают того, чтобы ими интересовались все дамы без исключения.

— Но особенно они, насколько мне известно, стремятся обратить на себя внимание графа Палевского, — сказал император, вызвав оживление и смешки среди гостей.

— На сей раз я добивался внимания баронессы Айслихт, ваше величество, — пришел на выручку Докки Палевский. — Она-то как раз его не искала.

— И добились-таки! — воскликнул император и веселым взглядом окинул присутствующих. — Вот мои славные генералы! Побеждают на всех полях сражений: и в схватке с неприятелем, и в битве за женские сердца! С такими молодцами — хоть куда!

Все вновь зааплодировали и, следуя примеру его величества, подняли бокалы с шампанским.

— Даже не знаю, благодарить вас или нет, что вы вступились за меня, — прошипела Докки, пользуясь тем, что государь заговорил с другими гостями и общее внимание было от них отвлечено. — Не усади вы меня рядом с собой, не возникло бы и этой неловкой ситуации…

— Лучше поблагодарите, — непринужденно отозвался Палевский. — Ведь я принял основной удар на себя.

— Разумеется! — недовольно сказала она, замечая, как на них посмотрели и обменялись между собой тихими репликами две дамы, сидевшие напротив. — Теперь все будут думать, что вы завоевали мое сердце.