Чтение онлайн

Когда китайцы засыпали снарядами вокзал, солдаты железнодорожного батальона смело вывели из депо 4 паровоза под ожесточенным огнем, направленным на паровозы. Они развели в них пары и преспокойно уехали. Мне рассказывали, что, не обращая никакого внимания на рвавшиеся гранаты, железнодорожники достали белой краски и окрестили эти паровозы русскими именами. Все отличившиеся железнодорожные солдаты представлены к Георгию.

По быстроте, с которой эта железная дорога была восстановлена русскими, и по тем опасностям и трудностям, которые им пришлось преодолеть, она может считаться гордостью русского военно-железнодорожного дела.

Высочайшим повелением полурота 1-го Уссурийского железнодорожного батальона, под командой поручика Грузина, имевшая офицеров Лосьева, Горбачевского и Экгарда и нижних чинов — 154 человека, была отправлена из Владивостока в Тонку для восстановления разрушенной китайцами дороги Тонку — Пекин. Общее начальство над этой полуротой, ротой саперов и телеграфной командой должен был принять подполковник Подгорецкий. 18 июня отряд инженерного войска прибыл в Таку. 20-го отправился в Тяньцзинь и вступил в состав отряда Стесселя и отсюда должен был начать работу.

После рекогносцировки под сильным ружейным и артиллерийским огнем станционных путей и зданий выяснилась возможность воспользоваться паровозами и вагонами лишь при условиях риска, так как китайцы беспрерывно обстреливали станцию Тяньцзинь и пристрелялись очень хорошо.

Согласно распоряжению генерала Стесселя подполковник Подгорецкий решил в горячий день 22 июня совершить вывод вагонов с путей и паровозов из депо. Первую задачу он принял на себя, выполнение второй задачи поручил поручику Лосьеву. В прикрытие последнему был назначен взвод под командой подпоручика 10-го полка Яблонского. 2 машиниста, 2 помощника и 2 кочегара должны были приготовить паровоз. В депо гранаты пробивали наружную стену и разрывались, портя паровозы. Надо было производить замену испорченных частей. Осколки гранат то и дело выбивали что-нибудь в паровозе. Все думали лишь о том, чтобы как-нибудь сохранить котел. После девятичасовой работы паровоз был готов. К ведущему паровозу прицепили холодный паровоз и 4 вагона. Настало затишье.

Лишь только вышел паровоз с тендером и вагонами вперед, послышался оглушительный залп из орудий, гранаты посыпались в холодный паровоз и в вагоны с углем. Но так как в переднем паровозе не было паров, то и опасности взрыва не могло быть. Китайцев надули. Выйдя из крепостных ворот, наши отважные машинисты дали свисток с паровоза.

Русские полки приветствовали поезд радостными криками «ура». Передний паровоз, как попорченный, был выкинут, и работали одним паровозом.

Железнодорожники и саперы приложили теперь всю энергию, чтобы при помощи завоеванного подвижного состава продвинуться поскорей к Цзюньлянчену.

Разрушение дороги представляло отчаянную картину: шпалы были уничтожены на всем протяжении от станции Тяньцзинь на 15 верст к Цзюньлянчэну. Достать их было неоткуда, рельсы разболчены, исковерканы, часть уничтожена и разбросана по сторонам полотна. Костылей, болтов и подкладок нет нигде. Деревянное строение многих мостов сожжено, а один мост в 24 сажени длины взорван, причем уцелело 6 каменных устоев не на одинаковой высоте.

Организация работы состояла в следующем: начать работу с двух концов разрушения. За неимением шпал вытаскивать из уцелевших участков дороги шпалы через одну; дорожить каждым костылем; за неимением подкладок пришивать стыки рельс костылями. Отправить в поиски за шпалами в окрестные деревни казаков; шпалы находили в ямах и канавах покрытых землей на аршин глубины. Отрывали саперы и железнодорожники и нагружали в двуколки, данные Стесселем. При таких условиях, несмотря на 16-часовую работу, в день представлялось возможным укладывать с обоих концов 1 1/2 версты; работающих в день было около 200 человек (саперы и железнодорожники).

На рассвете 24 июня были выведены из депо 2 паровоза и 4 вагона подпоручиком Экгардом под сильнейшим артиллерийским огнем. С увеличением подвижного состава увеличилась и скорость работ и облегчилась доставка материальной части. Решительный бой 30 июня заставил неприятеля покинуть свои позиции, откуда он поражал убийственным огнем станцию. Станция была в русских руках, и железнодорожники достали наконец весь нужный материал для пути и мостов, что дало возможность на 10-й день работ закончить укладку пути на протяжении 16 верст, и 4 дня было употреблено на восстановление железнодорожного моста в 24 сажени длины; брусья на клетки были сплавлены из арсенала по каналу, прежние фермы подняты и поставлены на них. Мост перекинут через впадину, где скопляется много воды. Безостановочная работа на мосту дала закончить эту работу в 4 дня.

Таким образом, 6 июля открыто сквозное движение Тяньцзинь — Тонку, которым немедленно стали пользоваться все союзники.

7 июля прибыл начальник дороги полковник Келлер, и были даны правила эксплуатации готового участка, назначены служащие по всем службам, и представилась возможность в ежедневном обращении 3 пар поездов для перевозки войск союзников.

Полковник Келлер

Начальником движения дороги был поручик Гросман; начальником пути — поручик Азмидов; начальником тяги — инженер путей сообщения Корсаков; начальником станции Тяньцзинь — подпоручик Экгард; начальником станции Тонку — поручик Горбачевский; комендантом той же станции — поручик 10-го полка Хелковский. Дорога охранялась батальоном 2-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, посредством застав, выставленных вдоль всего пути.

Полковник Келлер, впоследствии произведенный в генералы, был сам неутомимый труженик и вдохновлял своих подчиненных к такой же энергичной и быстрой работе. Он благополучно перенес все треволнения и опасности во время военных действий в Печили и трагически погиб спустя полгода, во время пожара в поезде Уссурийской железной дороги, начальником которой он был.

Прибыв в Тонку, я направился в Полевой запасной № 3 госпиталь, находившийся недалеко от станции. В этот госпиталь привозили на баржах из Тяньцзиня раненых русских и французов. Отсюда русских раненых перевозили на пароходах в Порт-Артур, а французов — в Тонкин. Самая лучшая организация госпиталей и транспортировка раненых была у русских, и только русские имели промежуточный госпиталь в Тонку.

Госпиталь был расположен частью в каменных китайских домиках, брошенных владельцами, частью в 11 парусиновых шатрах. Хотя приходилось приспособляться к китайским домикам, однако доктор Куковеров, назначенный старшим ординатором госпиталя, привел китайские фанзы-домики в такой блестящий вид, что ничего лучшего нельзя было и желать. Комнаты для операций, перевязок и хранения инструментов и перевязочных припасов были вычищены, вымыты и оклеены белой бумагой. Во всех палатах безупречная чистота и порядок. Раненые и больные лежали на чистых койках, на свежем белье. Хирургические инструменты содержались в безукоризненном порядке. К сожалению, они немного устарели — все были образца 1848 года, а пули и осколки гранат, которые приходилось извлекать из раненых этими инструментами, доходили до образца 1898 года.

Русский госпиталь в г. Тонку

Когда мы с Куковеровым и Анатолиевым, главным врачом госпиталя, осматривали все помещения, мы встретили поручика Блонского с забинтованной рукой. Судьба его преследовала. Он был первый офицер международных отрядов, израненный боксерскими копьями еще до осады Тяньцзиня. Через месяц, когда он уже поправился и вышел из госпиталя, он снова пострадал от тех самых китайцев, язык которых он так старательно и успешно изучал в Тяньцзине.

Выйдя из ворот одного дома по улице Виктории в Тяньцзине, он садился на велосипед, чтобы исполнить поручение полковника Вогака, в распоряжении которого он состоял. Возле него китайская граната ударила в каменную ограду. Осколки полетели во все стороны, разбили велосипед, и один осколок тяжело ранил Блонского в левую руку. Международная тяньцзиньская колония, хорошо знавшая Блонского, была весьма огорчена этим известием.

На мой вопрос доктор Куковеров сообщил следующие свои наблюдения над теми ранеными разных национальностей, которые сотнями прошли через его руки.