Чтение онлайн

О чем я могу говорить с этим великим человеком, гениальности которого было вверено спасение Китая и примирение его со всеми державами? Леонид Иванович выручил меня.

Лиу доложил Ли Хунчжану, что русскому журналисту было бы очень лестно и ценно узнать суждение Ли-чжунтана, т. е. канцлера Ли, о событиях нынешнего года в Китае.

— Передайте ему, — сказал Ли Хунчжан по-китайски, — что нынешние события есть печальное недоразумение как для нас, так и для иностранцев. Особенно прискорбно то, что из-за этого недоразумения, которое вполне возможно было вовремя предотвратить, нарушились издавна дружественные отношения между Россией и Китаем, которые были вынуждены прибегнуть к оружию друг против друга.

— Кто же главный виновник всех этих событий? — спросил я робко.

— Князь Дуань и окружавшие его министры. Вместо того чтобы пресечь вовремя все волнения, они только еще более разжигали их, покровительствуя ихэтуанцам. Они и должны быть ответственны за происшедшие последствия, но нельзя карать неповинный китайский народ, который был вовлечен в бедствия своим собственным невежеством.

— Действителен ли еще оборонительный договор, заключенный между Китаем и Россией четыре года тому назад?

— Конечно, действителен. Я не слышал, чтобы договор был уничтожен. Россия не объявляла войны Китаю, и она является единственной державой, с которой мы можем о чем-либо договориться, которая относится благожелательно к Китаю и не эксплуатирует нас. В это трудное время я надеюсь только на помощь и поддержку русского царя. Я уверен, что только русский император поможет нам выйти из настоящего несчастья и примириться с другими державами.

— Какое впечатление сохранилось у Ли-чжунтана о его поездке в Москву на Коронацию?

— Меня поразило величие, богатства и сила России. Москва прекрасный город. Я полагаю, что среди всех держав Китай может быть в истинной дружбе и союзе только с Россией, и я бы желал, чтобы эта дружба и этот союз действительно и всегда существовали между обоими соседними государствами.

— Что думает Ли-чжунтан об образе действий Германии?

Лицо Ли Хунчжана омрачилось, и он ответил:

— Я совершенно не понимаю, что германцам еще нужно. Посланники уже давно освобождены. Пекин взят и уже разграблен европейцами. Тяньцзинь также. Никаких китайских войск между Тяньцзинем и Пекином нет, и они никому не грозят. Император и императрица уехали в провинцию Шаньси. Что же германцы еще хотят? Уж не хочет ли граф Вальдерзее брать Пекин еще раз? Я надеюсь только на помощь русского царя, — сказал Ли Хунчжан, подымаясь с дивана и прощаясь.

Когда я возвращался из Хайфангунсо, всюду на улицах Тяньцзиня встречались германские патрули, караулы и часовые.

Гостиница «Astor-House» превратилась в германский штаб. В общей столовой и во всех этажах гостиницы германские офицеры блистали своим великолепием, всюду звучала германская речь и гремели германские шпоры.

Германцы в Тяньцзине

Но с кем пришли воевать воинственные и блистательные германцы, что хотели брать или кого хотели освобождать, — никому не было известно.

Несколько месяцев германцы все-таки воевали, устраивали базы, отыскивали китайские войска и запоздалых боксеров, предпринимали жестокие карательные экспедиции для наказания ни в чем не повинных деревень, но к чему они все это делали — было неизвестно.

Неизвестным осталось также, каким образом и для чего погиб начальник их штаба генерал Шварцгоф, сгоревший в Пекине посреди дворцов, на глазах всех, в несгораемом асбестовом доме.

Известно только, что сам фельдмаршал граф Вальдерзее был спасен из горевшего дома — русским офицером Крикмейером, подпоручиком Выборгского полка, состоявшим при фельдмаршале.

Сорок лет назад в Китае совершались события, подобные тем, что разразились в 1900 году.

Англия и Франция были в войне с Китаем, и их войска, под начальством главнокомандующих — английского генерала Гранта и французского Монтобана, подошли к Пекину и готовились к штурму столицы, так как китайцы не хотели принять их ультиматума.

Россия оставалась нейтральной. В то время державы еще не имели своих постоянных представителей в Пекине и Россия не пользовалась никаким влиянием при Пекинском правительстве.

При англо-французской армии находился русский посланник граф Н. П. Игнатьев, командированный в Пекин для разрешения различных русско-китайских вопросов, подлежащих обсуждению на основании Тяньцзиньского, Айгунского и прочих договоров. Прежде всего было необходимо добиться признания Айгунского договора, который Китайское правительство отвергало как неправильно заключенный.

Еще в 1859 году Китайское правительство смотрело на Россию и прочие великие державы как на неполноправные вассальные государства и поручало ведать дела с ними той же палате Лифаньюань, которая ведала дела с Монголией и Маньчжурией. Китайские министры оставляли без внимания самые энергичные представления русского посланника и с таким пренебрежением относились к иностранным представителям, что не позволили графу Игнатьеву выехать из Пекина и взяли под стражу американского посланника Уарда.

С таким правительством и при соревновании Франции и Англии графу Игнатьеву нужно было вести сложные дипломатические дела и добиться значительных выгод для России.

В распоряжении русского посланника не было ни денег, ни войск, ни флота, чтобы произвести необходимое давление на пекинское правительство. Он мог рассчитывать только на поворот событий и на свои собственные дипломатические способности.

Генерал-адъютант граф Н. П. Игнатьев

После того как китайская армия была наголову разбита возле моста Палицяо и богдыхан с высшими чинами правительства бежал из столицы, все китайцы были в смятении. С другой стороны, англичане и французы были также в затруднении, не зная, с кем и как начать мирные переговоры.

Граф Игнатьев блестяще воспользовался всеми преимуществами нейтрального положения России и сумел поставить себя в такое выгодное положение между враждующими сторонами, с которыми всеми он сохранил самые дружественные отношения, что и китайцы и союзники просили графа Игнатьева быть их посредником для заключения мира.

5 октября 1860 года, принимая китайских сановников, явившихся просить о посредничестве, граф Игнатьев сказал им речь, которая может быть слово в слово повторена через сорок лет и основания которой совершенно сходятся с взглядами Ли Хунчжана на русско-китайские отношения.

Доказав в своей речи справедливость требований России и описав могущество русского царя и то значение, которым он пользуется в глазах европейцев, русский посланник сказал:

— Россия всегда принимала в вас живейшее участие. Она не раз давала вам благие советы и указывала, как избежать бедственного положения, в котором вы находитесь за последние годы. Но ваше правительство, вместо того чтобы следовать этим советам, слушало советы всяких недостойных людей. 11 месяцев прожил я напрасно в Пекине, делал многократные предложения, явно клонившиеся к вашей же пользе, но вы не обратили на них внимания и, вероятно, скрывали их даже от богдыхана. Что нужно думать после вашего отказа принять предложенное Россией и усовершенствованное оружие и инструкторов? Россия может жестоко наказать вас за неисполнение ее законных требований и отомстить за то невнимание, с которым вы отнеслись к ее представителю. Ей ничего не стоит нанести вам неотразимый удар в любое место вашего государства, соприкасающегося с нашим на протяжении 10 000 верст. Вам известно, как много сухопутных войск имеет Россия, — известно, что наша эскадра стоит в Печилийском заливе, и все-таки Россия не только не желает воспользоваться вашим настоящим безвыходным положением, но она готова даже доказать свое доброе расположение к вам. Вам прекрасно известны требования моего правительства, о котором написано уже столько бумаг в верховный совет. Назначьте уполномоченных для решения этих дел. Обещаетесь следовать нашим советам в ваших действиях относительно союзников, и я ручаюсь, что Пекин будет спасен, что Маньчжурская династия останется на престоле и что все ваши дела устроятся наилучшим образом.