Чтение онлайн

Вервольф быстрым шагом перешел на самый край левого крыла мостика 'Баяна', идущего в кильватер 'Аскольда'. Ставший уже привычным за несколько последних дней пейзаж с броненосцем изменился - над ним более не нависала стрела плавучего крана, вместо него теперь стояли два мощных буксирных парохода и ещё четыре - поменьше. Небольшие, словно игрушечные, пароходики стояли с уже заведенными на броненосец буксирными концами и вовсю дымили своими смешными, непропорционально высокими, трубами. Но самое главное было не это. 'Ретвизан' плавно покачивался на волнах. Всплыл! Всплыл, родимый!

С мостика трёхтрубного гиганта семафором что-то передавали на 'Аскольд'.

– Щенсович передает: 'Ретвизан всплыл и готов к буксировке в порт', Ваше превосходительство!
– произнёс Вирен.

– Замечательно!
– не скрывал радости Рейценштейн, - Наконец-то они будут в безопасности!

– Семафор с 'Аскольда', - донёсся голос сигнальщика, - 'Баяну', 'Диане' и 'Амуру' - следовать к местам стоянки согласно диспозиции. 'Новику' и 'Боярину' остаться на внешнем рейде.

Пока крейсера первого ранга и минный транспорт становились на якоря, Вервольф с мостика увидел, как от 'Аскольда' к проходу заскользила низкая серая тень кого-то из 'соколят'. 'Смелый', а это был он, шел к, наконец-то, готовому войти в гавань броненосцу. И на мостике дежурного миноносца безошибочно угадывалась высокая фигура в адмиральском мундире.

– Вот же, блин, единоличник!
– беззлобно пробормотал Вервольф. Хотя, конечно, в душе он всё прекрасно понимал - нельзя терять ни минуты, нужно успеть втащить 'Ретвизана' в гавань по высокой воде, чтобы эта махина, не дай Бог, не перекрыла выход, сев на мель в проходе. В конце концов, отсюда будет прекрасный вид на входящий броненосец.

– Господа, похоже, что нам достались билеты в первом ряду!
– озвучил мысли Вервольфа стоящий рядом Вирен.

– Вы правы, Роберт Николаевич! У нас с Вами самые лучшие места!

Модус тем временем уже поднимался на кормовой мостик броненосца. Команда выстроена на юте. И вот забурлила вода под кормой у буксиров и маленькие кораблики натянули канаты. Вервольф глянул в низкое серое небо: 'Ну, Боже, помоги!'. И серо-зеленая громада броненосца медленно стала разворачиваться кормой ко входу в гавань. И тут с палубы 'Ретвизана' грянул гимн. Над серыми водами Артурского рейда вместе с дымом отчаянно чадящих буксиров летело 'Боже, царя храни...', подхваченное сотнями голосов, через несколько минут перешедшее в тысячеголосое 'Ур-р-а-а-а!', когда развернувшийся броненосец кормой вперед пошел по походу на внутренний рейд. Этот радостный крик ликования летел над палубами кораблей эскадры, дробился и вторился эхом от окружавших гор, а затем вновь подхватывался и усиливался людьми на набережной и причалах Артура.

Глядя на ведомый буксирами броненосец, Вервольф тихо прошептал: 'Добро пожаловать домой, Ретвизан!'.

21 февраля 1904г. 3 часа пополудни.

Внутренний рейд Порт-Артура.

Эскадренный броненосец 'Петропавловск'.

В адмиральском салоне флагманского корабля Эскадры Тихого океана было собрано очередное совещание штаба вице-адмирала Модуса и группы Особых Советников. В числе приглашенных также были командир 'Енисея' Степанов, инженер Кутейников, естественно, Рейценштейн и командиры кораблей, участвовавших в походе к Эллиотам.

Вервольф после боевого похода, по горячим следам докладывал о результатах 'минной вылазки' своего отряда.

– Итак, как Вам, господа, известно, этой ночью отряд наших кораблей ходил в район островов Эллиота, Блонд и Торнтон для постановки активных минных заграждений на предполагаемых маршрутах снабжения передовой базы японского флота. Именно с этой целью ранее вся зона, прилегающая к берегам Квантунской области, была объявлена зоной боевых действий с запретом торгового мореплавания на несогласованных с нами маршрутах. Хоть это и вызвало определенные возмущения некоторых, скажем так, морских держав (он краем глаза увидел, как Илья недобро усмехнулся при упоминании Англии и иже с ней), но это в некоторой степени развязало нам руки в вопросе минных постановок. Выйдя вчера вечером из Артурской гавани и пользуясь метелью, отряд проскочил незамеченным мимо японских дозоров и сегодня ранним утром скрытно вышел в район минных постановок, где, не обнаруживая себя, установил минные заграждения вот в этих районах - карандаш Вервольфа, служивший в данном случае указкой, очертил контуры минных банок на карте прилегающих к Квантуну вод, - После выполнения задачи отряд направился в Артур. К сожалению, при возвращении, не удалось избежать встречи с неприятелем - наши корабли были атакованы двумя отрядами дестройеров и отрядом крейсеров, состоявшим из двух 'собачек'. Благодаря умелому маневрированию кораблей под руководством Николая Карловича и командиров кораблей удалось расстроить план врага по синхронизированной одновременной атаке наших сил всеми тремя отрядами. В результате три вражеских дестройера получили повреждения, причем один из них, если правильно опознали - то это флагман Третьего отряда 'Усугумо' - весьма серьезные, также были отмечены по крайней мере два прямых попадания в 'Такасаго' и три - в 'Читосе'. Из нашего отряда досталось лишь 'Баяну' - четыре прямых попадания, множество осколочных отметин на броне и два десятка мелких пробоин в трубах и в небронированном борту. К сожалению, без потерь не обошлось - двое нижних чинов убито, десять ранено, из них двое - тяжело. Конечно, японцы априори потеряли больше - особенно, на миноносцах, но и наши потери для столь скоротечного боя слишком высоки. Как показало сегодняшнее дело, даже устроенная из канатов дополнительная защита смотровой щели боевой рубки - это лишь временная полумера. Да, благодаря трудам господина Кутейникова, многие из тех, кто был в рубке 'Баяна' остались целы и невредимы, в том числе и я. За что позвольте выразить Вам, Николай Николаевич, нашу признательность!
– Кутейников, всё время внимательно слушавший доклад Вервольфа, при этих словах, несколько смутившись, улыбнулся.

Советник продолжал:

– Так вот, несмотря на то, что несколько осколков увязло в этих самых канатах, что спасло многим из нас жизни, парочка всё же влетела внутрь - в результате один матрос погиб, один был ранен, повреждения получили приборы системы управления артиллерийским огнем. Меня такое положение с защитой рубок кораблей и их артиллерии совершенно не устраивает. Наши боевые рубки - это не боевой командный пункт. Это преступление против русских людей. И я не хочу, чтобы наши офицеры и матросы гибли в бою из-за, уж простите за прямоту, идиотской конструкции этих самых боевых рубок. Николай Николаевич, как я думаю, сможет детально осмотреть повреждения корабля и дать свои рекомендации по устройству дополнительной противоосколочной защиты, я же имел достаточно времени после боя до самого нашего прихода в Артур, по горячим следам, так сказать всё осмотреть и обдумать, и вот что я скажу вам по этому поводу: ширина прорезей визиров в рубках и в башнях не должна превышать четырёх дюймов. Как это обеспечить на практике, я думаю, мы с Николай Николаевичем и с советником Капером придумаем. Но однозначно никаких визиров девяти - двенадцатидюймовой ширины быть не должно...

Все одобрительно закивали головами, особенно Роберт Николаевич, мимо головы которого всего в паре дюймов просвистел тот самый осколок, что затем убил сигнальщика на 'Баяне'.

– Согласен!
– подключился Илья, - Николай Николаевич, пометьте в своей рабочей тетради - в течение недели разработать чертежи дополнительной защиты боевых рубок для всех наших броненосцев и крейсеров. Советнику Владимиру Каперу - оказать посильную помощь Николаю Николаевичу.

– Есть, оказать помощь!
– протяжно пробасил Капер.

– Советник Вервольф, продолжайте доклад!

– Благодарю, Илья Сергеевич! Итак, после подтверждения необходимости усиления защиты наших кораблей, вторым важным итогом сегодняшнего похода я бы назвал очевидность слишком большого риска применения наших минных транспортов на коммуникациях врага. Основная причина - недостаточная скорость для совместных действий с крейсерами. Если от броненосцев 'Амур' с 'Енисеем' ещё и имеют шанс уйти, то любой японский крейсер их нагонит, тут уж и к бабке не ходи. Поэтому, я предлагаю использовать 'Амур' и 'Енисей' для постановки оборонительных минных заграждений вблизи наших берегов, по крайней мере до тех пор, пока мы не отберем у господина Того господство на море. А активные наступательные минные заграждения вблизи вражеских баз и на коммуникациях поручить миноносцам и крейсерам.

– Вы предлагаете ставить мины с боевых кораблей?
– удивился Вирен, - Но ведь у нас нет приспособлений, как на 'Амуре', да и мы сгрузили все мины по приказу командующего эскадрой!
– и он перевел свой взгляд на Илью.

Но Вервольф моментально отпарировал:

– Речь идет о небольшом количестве - один-два, от силы три десятка мин, установленных на специальных лотках в кормовой части корабля. Для их установки не нужно будет использовать минные плотики и прочие архаизмы. Да и не будет мин на 'Баяне' и других крейсерах первого ранга. А вот на 'Новик' и 'Боярин' такие приспособления очень даже полезно будет поставить. Да и высота борта у них меньше - ставить будет удобнее и безопаснее. Но основную работу по установке диверсионных минных банок в водах, контролируемых противником, предстоит выполнять истребителям. Находясь в разведке у вражеских берегов, им просто грех не устроить врагу такую маленькую гадость, как минная банка на пути снабжения. И именно с них и предстоит нам начать работы по оснащению средствами постановки мин. Тем паче, что, насколько мне известно, Владимир Алексеевич Степанов вместе с Советником Капером уже изготовили первое опытное устройство для постановки мин с истребителя.

– Совершенно верно, устройство практически готово к монтажу на истребитель -подхватил человек в форме капитана второго ранга, с короткой стрижкой и довольно приличными залысинами, короткой же аккуратной бородкой и усами вразлет. И с живыми, сверкающими глазами, за которыми скрывался пытливый ум талантливого инженера. Эта живость и непосредственность, столь характерная для командира 'Енисея' Степанова, в те минуты, когда он увлекался очередным интересным для него делом, очень импонировала Вервольфу.