Чтение онлайн

Наскоро набросив одежду, Сергей вышел в коридор вагона. Товарищи ещё спали. Тихонько постучал в купе Ильи. Тишина. Постучал чуть громче. Из-за двери донеслось недовольное ворчание. Что-то в духе "Кто это там такой добрый стучит не свет, ни заря?"

– Илья, вставай! Иркутск проспишь!

Дверь адмиральского купе приоткрылась:

– Какого черта, Серег! Рано ведь ещё...
– Илья осекся - А почему стоим?

– И Вам доброго утра, Адмирале!
– Сергей улыбнулся, - Так вот и я о том же, Илья, - стоим! Потому как - Иркутск. Скоро - Байкал. Так что давай, умывай свою морду лица, а я пока что узнаю у Всеволода Серафимовича, сколько нам ещё стоять осталось.

– Ага, - Илья смачно зевнул и потянулся, - Хорошо, сейчас оденусь и выйду.

И дверь купе затворилась.

Вервольф тем временем, убедившись что в купе начальника поезда нет, выскочил на перрон. У вагона переминалась с ноги на ногу стража.

– Здоров, орлы!

– Здрав желам, Ваше Превосходительство!

– Да не кричите так, весь народ в округе разбудите!
– без злобы, с улыбкой сказал советник, - Что, морозец кусается?

– Да есть немного, Ваше Превосходительство. Самую малость.

Вервольф огляделся по сторонам. Движения на станции ещё почти не было. Лишь изредка промелькнёт где одинокая фигура работника.

– А где начальник поезда, не видали?

– Так на станцию пошел, уже с полчаса как, - произнес один из караула.

– Да вон он уже идет обратно, - указал другой на кутающуюся в тулуп фигуру, торопливо двигающуюся по перрону в сторону поезда.

Через минуту начальник поезда был уже у вагона.

– Доброго утра Вам, господин Советник!

– И Вам доброго здравия, Всеволод Серафимович! Давно стоим в Иркутске-то?

– Да уж два часа скоро будет, - и начальник поезда плотнее закутался в тулуп.

– Может, зайдем в вагон, а то, я смотрю, озябли Вы совсем, любезный!

– Было бы весьма кстати, Ваше Превосходительство!

– Сколько нам осталось до Байкала, Всеволод Серафимович?
– уже поднимаясь по ступенькам, спросил Вервольф.

– Часа три, не больше. Отправляемся через двадцать минут.

Вервольф взглянул на часы. Что ж, должны засветло переправиться через озеро. И на разговор с Хилковым время должно остаться...

– Если желаете, могу предложить Вам чаю, - голос начальника поезда вывел Советника из раздумий.

– Да-да! Конечно, Всеволод Серафимович. И, если Вас не затруднит - ещё один стаканчик для адмирала. А то я его тоже разбудил.

– Хорошо, будет исполнено.

Сергей прошел в вагон-столовую и уселся у окна, глядя, как потихоньку оживает спящая станция. Жаль, что и Иркутск, как и остальные города на их пути, промелькнет лишь картинкой за окнами...

– Вот нет в тебе ни капли жалости к боевому товарищу, Серег!
– раздалось за спиной ворчание Ильи, - Разбудил меня в такую рань. Вот на кой, а?

– Иркутск, адмирал!

– И что? Ну, ещё один город. Ну и что?

– А то, что через три часа - Байкал.

– Блин, вылетело из головы! Переправа, значит?

– Ага! Переправа-переправа, берег левый - берег правый... А вот и Всеволод Серафимович с целебным утренним бальзамом!

– Весьма кстати!
– Илья повернулся к начальнику поезда, - Составите нам компанию?

– С превеликим удовольствием, Илья Сергеевич!
– и начальник поезда присел за их столик.

Сделав несколько глотков крепкого ароматного чая, Сергей оторвался от созерцания заоконных видов:

– Всеволод Серафимович, а Вы не в курсе, Хилков со товарищи уже заканчивает дорогу по льду Байкала?

– Узнавал сегодня на станции. Вчера ледовая железная дорога ещё не была закончена - грузы и пассажиров перевозили по льду на санях.

– А ледокол?
– поинтересовался Илья, - Там ведь есть ледокол, насколько я помню?

– Есть Ваше превосходительство. И даже не один. Но ледоколы могут взломать лед только до декабря месяца. Затем его толщина уже не позволяет ходить ледоколам. Приходится на санях по льду перевозить и людей, и грузы. И так - до самого апреля.

– Весело!

– Да просто обхохочешься! Придется нам поезд менять, Илья!
– Вервольф пристально посмотрел на "адмирале".

– Придется. Хотя я, честно говоря, надеялся, что Хилков успеет к нашему приезду закончить колею через Байкал.

– Может, всё же успеют?
– печально произнес начальник поезда, - Я уже привык к вам, жаль будет расставаться...

– Поверьте, Всеволод Серафимович, нам тоже не хочется расставаться с Вами, но, если колея не будет готова сегодня, - Илья вздохнул, - Ждать мы не можем. Слишком много поставлено на карту.

– Я всё понимаю, Илья Сергеевич.

Свисток паровоза разорвал утреннюю полудрёму иркутского вокзала и через минуту поезд покатился дальше на восток, плавно набирая ход. Дальше дорога шла по самому берегу Ангары, и отсюда зимний Иркутск выглядел просто великолепно - лучи утреннего солнца играли на куполах церквей и большого пятиглавого собора, окрашивали теплыми оттенками снег на скатах городских крыш, добавляли романтизма колоннадам нескольких вилл, построенных у берега реки. Эдакая претензия на итальянский ренессанс...

– Значит - через три часа - Байкал?
– Вервольф повернулся к Всеволоду Серафимовичу. Тот утвердительно кивнул.

– Да, через три часа будем на берегу озера. Может - чуть раньше. Но сильно гнать не будем - несколько дней назад на этом участке воинский эшелон сошел с колеи - машинист хотел с разгону пробить сугроб на пути. Несколько человек погибло, пять вагонов в щепы... паровоз и вагоны всё ещё не убрали. Так что - не взыщите - но полный ход я Федору тут давать запретил.

– И правильно сделали!
– Илья утвердительно кивнул начальнику поезда, - Полчаса ничего особо не решат.

– Что ж! Раз осталось три часа - пора будить парней, пусть приводят себя в порядок и пакуют вещи.
– Сергей встал из-за стола, - Всеволод Серафимович, будьте так любезны - распорядитесь сегодня подать завтрак пораньше!

– Хорошо, господин Советник! Всё организуем на высшем уровне!

– Спасибо!

– Да, Всеволод Серафимович, спасибо Вам за чай - он у Вас, как всегда отменный, - Илья тоже поднялся, - И за компанию спасибо!

* * *

Через три часа небольшой поезд замер на станции, приютившейся у подножия невысокой горы на берегу замерзшего озера. Как раз в том месте, где берет своё начало красавица Ангара. Несколько аккуратных деревянных строений, станционные пути, и дуга пирса-волнолома, отделяющая ковш небольшой гавани от остального озера. На самом конце волнолома - "вилка" - раздвоенный причал, внутренние очертания которого в точности соответствовали обводам корпуса огромного ледокола-парома и при швартовке происходило совмещение рельсов на причале и рельсов на пароме. Сам исполин-паром "Байкал" стоял у причала, вмерзнув в лёд до весны. Его четыре трубы были расположены квадратом - как ножки перевернутого стола, отчего этот тяжелый, утюгообразный ледокол немного напоминал броненосец "Наварин". Рядом стоял ещё один ледокол, поменьше - изящная двухтрубная "Ангара". Несколько маленьких пароходов и барж стояли ближе к берегу, а чуть в стороне высился огромный прямоугольник выстроенного из лиственницы плавучего дока, чьи высокие угловатые очертания вызвали у Вервольфа стойкую ассоциацию с комодом.