Чтение онлайн

Такие образы вкладывались в годы Гражданской войны в представление самих жителей страны. Мы не упомянули тех, кто воевал на национальных окраинах (украинцы, белорусы, грузины, азербайджанцы, армяне, крымчане и т. д.), однако их идентификация усложняла и без того достаточно сложные противоречия в обществе.

Наиболее четко разграничивать участников Гражданской войны можно и по отношению к большевикам. В таком случае в годы войны в России существовало два лагеря – большевистский и антибольшевистский. Сегодня эта идеологическая уловка стала особенно актуальна после публикации соответствующего материала профессором Владимиром Геннадьевичем Хандориным на его странице в «Живом Журнале».

Самое интересное, что в целом представление об участниках войны в годы конфликта очень похоже на то, что было сформулировано Хандориным. Например, в одном из изданий 1919 года, которое трудно приписать к какому-то идеологическому лагерю, была опубликована соответствующая иллюстрация. Она просто представила, что в войне участвуют двое – и оба они – петухи! А ведь принцип петушиного боя, который является запрещенным развлечением во многих странах мира, прост – два петуха борются до тех пор, пока один из них не будет повержен.

Кто знает, может этот карикатурист был прав?

А может прав был кто-то другой? Уже тогда в Берлине, столице Веймарской республики, возникшая на месте Германской империи, стала издаваться газета «Голос России». Эмигранты, которые позиционировались как демократы, много раз рассуждали о том, что происходит в стране. В нее они не стремились возвращаться, пока война не закончится, да и явных симпатий ни к той ни к другой стороне не испытывали. По предварительной версии, они являлись сторонниками бывшего министра-председателя Временного Правительства Александра Федоровича Керенского. В их представлении Россия, ставшая «яблоком раздора» между большевиками и белыми напоминала знаменитую историю из древнегреческой мифологии. Тогда Одиссей во время своих странствий возвращался домой, он встретил на пути двух морских чудовищ – Сциллу и Харибду. Эти два морских чудища были грозной опасностью для всех, кто мимо них проплывает. Одиссей тогда спасся, а вот Россия в представлении берлинских демократов между ними продолжает плыть [6] .

Россия между Сциллой и Харибдой

К слову образ божественной христианской природы Руси стал популярен не только после окончания войны, но уже и в момент противостояния. Одним из самых типичных образов стало восхождение Руси, как некогда Иисуса на Голгофу, где ее нужно было распять. В этом случае Русь на казнь сопровождали большевики, для которых не было «ничего святого».

Поэтому перед нами опять вопрос, что же такое Гражданская война? Была ли у нее «мать» [8] , как и у Русской революции? Или же война эта подобна бою петухов или мифологическим сюжетам древности? У каждого будут свои ответы на эти вопросы, и у нас свой.

Пока современники Гражданской войны рассуждали о будущем России после ее окончания, война шла своим чередом. Причем шла она не только на полях сражений, но и в информационном пространстве. Огромное количество журналистов, публицистов, фельетонистов и так далее старались воевать пером. Этим пером они могли написать статью, нарисовать карикатуру или шарж, сделать запись в дневнике или написать письмо другим журналистам. Журналисты становились такими бойцами невидимого фронта в годы «Русской Смуты». Хотя был ли фронт так уж незрим?

На самом деле между большевистскими агитаторами и пропагандистами и белыми журналистами и провокаторами была жесткая грань. И грань эта – реально существовавший фронт между двумя враждующими лагерями. Интересно, что если среди большевиков и поддерживавших советскую власть пропагандистов было большое количество кадровых подпольных работников с большим стажем пропагандистской работы, то среди журналистов-антибольшевиков преобладали «старые» официальные журналисты с большим творческим прошлым, хотя и не менее любопытным политическим опытом. Поэтому в войне журналистов и агитаторов победу мог одержать только тот, кто более умело будет пользоваться теми средствами, которыми они обладали. Было, правда, в этом одно существенное «но» – образованные журналисты абсолютно не знали, как правильно заниматься пропагандой, а профессиональные агитаторы не знали, как отвечать на традиционные журналистские приемы. Возник такой любопытный парадокс, который был направлен на формирование общественного мнения.

В этих условиях Гражданская война автоматически превращалась в информационную. Главными средствами борющихся сторон становились газеты, брошюры и, не в последнюю очередь, плакаты. Поэтому чем нагляднее была бы продемонстрирована позиция одной из сторон, тем большая поддержка от местного населения была бы получена.

Белые неоднократно в годы войны использовали старый проверенный метод ведения войны в информационном поле – в освобожденных городах и местечках они старались воссоздавать старые органы печати, чей авторитет был ими уже заработан годами. Это было характерно, как для белого Юга, так и для всех регионов, где воевали антибольшевистские силы. Как правило, оформление таких газет сохраняло свой дореволюционный вид. Однако авторами в ряде случаев уже не оставались старые журналисты. Они менялись на реальных пропагандистов – как правило, ими становились сотрудники Осведомительного агентства (ОСВАГ).

К слову о профессиональных журналистах. На белом Юге можно выделить, пожалуй, лишь две фигуры глобального масштаба, которые относились к журналистам старой школы – ими стали Борис Суворин [9] и Василий Шульгин [10] .

Не берясь пересказывать их биографии, мы попытаемся найти определенные точки для сравнения этих колоритных фигур.

И Василий Шульгин, и Борис Суворин до революции являлись издателями одних из самых авторитетных газет в России – «Киевлянина» с одной стороны, «Нового времени» и «Вечернего Времени» с другой.

Авторитет обоих журналистов-издателей был таким, что их мнение и позиции учитывались отечественными политиками, а на страницах их газет публиковались наиболее яркие и политические статьи того времени. И «Киевлянин», и «Новое время» по духу были правыми газетами, правда первая была националистическая, а вторая – умеренно консервативная.

Оба издателя были и непохожи друг на друга – Шульгин, являясь депутатом Государственной Думы, был профессиональным политиком, который проводил свои идеи на общегосударственном уровне; в тоже время Суворин старался в политике не участвовать, его как журналиста волновали в первую очередь сенсации общегосударственного масштаба.

Оба журналиста были не похожи и по стилю – Шульгин являлся ярким журналистом-фельетонистом, а Суворин был журналистом-обозревателем. В целом это и определяет количество написанных ими статей. Авторов очень трудно сравнивать в объеме написанных текстов – до сих пор издаются и продолжаются находиться новые материалы, которые были некогда написаны Василием Шульгиным, в то время как статьи Бориса Суворина в большинстве своем найдены и вряд ли найдется еще хоть какие-то материалы, которые с другой стороны покажут его талант. Их подход к материалу был крайне простым – Шульгин реагировал почти на все события в общественной и политической жизни, а Суворин писал зачастую только о том, что видел сам.