1937 год: Элита Красной Армии на Голгофе
Шрифт:
Но вернемся к воспоминаниям Л.Э. Разгона, а именно к тем страницам, где говорится о встречах за колючей проволокой с другим крупным военачальником Красной Армии – комкором Н.В. Лисовским.
«Николая Васильевича Лисовского я знал близко, много лет. Он был нормировщиком, моим помощником на Первом лагпункте. Я проводил с ним долгие часы в конторке, где работали, и в бараке, где вместе жили. Николай Васильевич был человеком из другого теста, нежели Богомягков. Подозреваю, что Лисовский в глубине души считал Богомягкова в военном деле дилетантом и любителем. Ибо сам он ни о чем, кроме как о военном деле и войне, не мог думать и даже разговаривать. Был самым старым среди нас. Мне он казался просто стариком. Наверное, он и был им…»
Автор приводит краткую биографическую справку на Лисовского. Конечно, делал он ее по памяти, пользуясь сведениями, сообщенными ему самим Лисовским. Понятно, что у Разгона не было под рукой и личного дела ком-кора, а посему в данной справке имеется ряд существенных неточностей. А потому мы не будем ее здесь приводить. Сами же обратимся к тексту автобиографии, написанной рукой Н.В. Лисовского в декабре 1937 года, то есть незадолго до его ареста.
«Родился 14 декабря (нов. ст.) 1885 г. Отец был священником в селе Адаховщина Минской губернии, Новогрудского уезда (ныне на территории Польши). Отец умер в 1909 году, мать умерла в 1919 году… Учился я в Минском духовном училище и в Минской духовной семинарии. Последнюю не окончил. В 1905 году, в феврале месяце, уволен за организацию семинарского бунта. В это время я был в 5 классе, а курс среднего образования заканчивается 4 классом. Имея аттестат среднего образования, я не мог поступить ни в одно высшее учебное заведение, так как в аттестате в графе «поведение» вместо балла стояла черта. Все попытки попасть в университет ни к чему не привели. На службу никуда не принимали тоже. В военное училище тоже не приняли все по той же причине отсутствия балла по поведению. Адъютант Виленского военного училища мне сказал, что, если я хочу попасть в училище, то надо поступить в какой-либо полк вольноопределяющимся и получить оттуда командировку в училище. Я поступил в августе 1905 года в 239 резервный пехотный полк в г. Минске, а через 5 дней был послан в Виленское военное училище, куда и был принят как рядовой из вольноопределяющихся, а не как семинарист. Училище окончил по 1 разряду в августе 1907 года и выпущен подпоручиком в 10 Сибирский стрелковый полк в г. Владивосток. В полку пробыл до июля 1912 года, когда уехал в Петербург держать экзамены в академию Генерального штаба. Экзамен выдержал и был принят слушателем…» [204]
204
АГВП. НП 18208–39. Л. 243.
Далее Лисовский пишет в автобиографии, что после окончания академии в 1914 году, совпавшем с началом первой мировой войны, он был направлен на фронт в Галицию, где последовательно занимал должности младшего офицера роты, командира роты и батальона, участвуя во всех боях до марта 1915 года. За боевые подвиги удостоен нескольких орденов и медалей. Затем Лисовский переводится на штабную работу, исполняя обязанности старшего адъютанта по оперативной части 101 й пехотной дивизии, начальника штаба этой дивизии, начальника оперативного отделения штаба Юго-Западного фронта. Последний чин в старой армии – подполковник.
На службу в Красную Армию Н.В. Лисовский поступил в феврале 1918 года, заняв должность начальника оперативного управления штаба Беломорского военного округа. Затем в годы гражданской войны он последовательно занимал посты начальника штаба и командующего войсками Котласского района, начальника 54 й стрелковой дивизии, начштаба 6 й армии Северного Фронта и 3 й армии Западного Фронта. С октября 1920 года Лисовский командует войсками 12 й армии. За гражданскую войну отмечен двумя орденами Красного Знамени.
После гражданской войны: начштаба Заволжского военного округа, командующий Самаркандской группой войск (против басмачества), командир 13-го стрелкового корпуса, помощник начальника Главного Управления Всевобуча, заместитель начальника штаба Московского военного округа. Затем более восьми лет был начальником штаба Приволжского военного округа. С марта 1936 года и до момента своего ареста в Феврале 1938 года Н.В. Лисовский – заместитель командующего войсками Забайкальского военного округа.
Из приведенных выше сведений видно, что Лисовский не учился в кадетском корпусе, не командовал полком, не работал в Штабе РККА начальником оперативного отдела и заместителем начальника Генштаба. Не был он в 1937 году и командующим Среднеазиатского военного округа, как пытается утверждать Л. Разгон. Такая документальная проверка показывает, что в памяти автора самым причудливым образом переплелись судьбы известных ему военных деятелей, встречавшихся на дорогах и тропах ГУЛАГа, а именно: комкоров С.Н. Богомягкова (он был в начале 30 х годов заместителем начальника Генштаба – начальником отдела, а затем Управления боевой подготовки). Н.В. Лисовского, Л.Г. Петровского (тот непродолжительное время командовал войсками САВО) и некоторых других арестованных военачальников. Вот почему, не полагаясь на память Л. Разгона, мы обратились к личному делу Н.В. Лисовского. Но что касается лагерных страниц жизни комкора, то здесь большего авторитета, чем Л. Разгон, по нашему мнению, не существует.
Писатель недоумевает: «Почему его не расстреляли – непонятно. Может быть, потому, что военная профессиональная узость в нем была выражена необычайно сильно…» Действительно, ответить на этот вопрос – Почему Лисовский не попал под расстрел? – весьма и весьма трудно, если не невозможно. Ведь не церемонилась же Военная коллегия с другими лицами его ранга, положения и образования, вынося ежедневно смертные приговоры. Ему же, как и С.Н. Богомягкову, досталась иная доля – «10+5». Судьи поступили в отношении Лисовского «по-божески», не в пример другим лицам, носившим, как и он, перед арестом по три ромба в петлицах форменного кителя, Так, начальник Управления высших военно-учебных заведений РККА, комкор А.И. Тодорский (более подробно о нем пойдет речь впереди) получил срок заключения в ИТЛ на пять лет больше («15+5»). Столько же получили начальник Военно-транспортной академии комкор С.А. Пугачев, начальник Ветеринарного управления РККА корветврач Н.М. Никольский. А начальники Управлений РККА: Химического – комкор М.О. Степанов и Продовольственного снабжения – коринтендант А.И. Жильцов получили по 20 лет заключения в ИТЛ плюс 5 лет поражения в политических правах. Но их всех «обошел» член Военного совета ЗакВО корпусной комиссар М.Я. Апсе, осужденный в сентябре 1939 года Военной коллегией на срок «25+5». Ни одному из названных военачальников, кроме Тодорского, Никольского и Лисовского, не суждено было дождаться светлого дня освобождения из лагеря и ссылки: все они нашли свою смерть в различных лагерях НКВД в годы Великой Отечественной войны.
Лев Разгон удивляется – почему Лисовский остался в живых в годы большого террора? У нас есть возможность хотя бы частично ответить на данный вопрос, обратившись к текстам обвинительного заключения и приговора Военной коллегии по его делу. Вот они, эти страшные документы, каждая строка которых несет зловещую печать насилия и смерти.
«Утверждаю»
Начальник 3 Управления НКО СССР майор госбезопасности
(Михеев)
7 мая 1941 года
«Утверждаю» Пом. Главного военного
прокурора Красной Армии диввоенюрист
(Кузнецов) 17.V.41
ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
по следственному делу № 70 по обвинению ЛИСОВСКОГО НИКОЛАЯ ВАСИЛЬЕВИЧА в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 58–1 «б» и 58–11 УК РСФСР.
Особым отделом Забайкальского военного округа 22 Февраля 1938 года был арестован как участник антисоветского военного заговора зам. командующего войсками ЗабВО – Лисовский Н.В.
Произведенным расследованием установлено, что Лисовский, работавший в Приволжском военном округе с 1928 года в должности начальника штаба округа, был завербован в антисоветский: военный заговор в 1935 году бывшим начальником боевой подготовки Красной Армии Седякиным.
На допросе от 21 февраля 1938 года Седякин показал:
«Вновь я встретился с Лисовским, как с близким приятелем, в том же Татищевском лагере летом 1935 года, когда инспектировал подготовку 12-го стрелкового корпуса. На этот раз я сам наталкивал его на рискованные разговоры… Теперь у меня созрело представление, что Лисовский – антисоветский человек. И я решил при случае его завербовать. Такой случай мне представился в конце… 1935 года.
…Лисовский в декабре был в Москве – кажется, предполагался его перевод из ПриВО… Лисовский пришел ко мне в УБП (Управление боевой подготовки. – Н.Ч.) и мы разговорились на разнообразные темы… В разговоре я спросил Лисовского, в каких он отношениях с Тухачевским. Лисовский рассыпался в похвалах Тухачевскому и ответил, что он счастлив тем. что поддерживает с ним (Тухачевским) близкие дружеские отношения. Я спросил Лисовского, могу ли я ему доверить одну серьезную тайну, в которую я нахожу возможным его посвятить. Лисовский заверил меня, что на его скромность можно положиться. Я тогда нашел возможным рассказать Лисовскому откровенно о существовании в армии широкого заговора под руководством Тухачевского. Уборевича, Гамарника, Якира, и что заговор имеет целью борьбу за власть. Лисовский воспринял мое сообщение с живым интересом и заявил мне, что он охотно примкнет к заговору, так как вполне доверяет названным мною руководителям. Возможно, что этот человек был завербован и до меня, ибо у него я не видел обычных в такой ответственный момент переживаний» [205] .
…Вскоре после вербовки Седякиным Лисовского в антисоветский военный заговор, он был направлен в ЗабВО и назначен заместителем командующего войсками округа, где по приезде связался по преступной работе с одним из руководителей антисоветского заговора, бывшим командующим войсками ЗабВО – Грязновым.
Один из активных участников антисоветского военного заговора Шестаков на допросе 25 января 1938 года показал:
«Лисовский сразу по прибытии в ЗабВО завязал тесную связь с Грязновым. В беседе со мной Грязнов отзывался о Лисовском как о «своем» человеке, расхваливал его, из этого и из практической подрывной работы Лисовского я понял, что он является участником нашей контрреволюционной организации, а позднее, перед отъездом из ЗабВО в 1937 году. Грязнов сказал мне, что на Лисовского он возложил задачи по руководству нашей контрреволюционной организацией в ЗабВО».
…Допрошенный 25 января 1938 года Грязнов показал:
«Из информации Горбачева (Б.С. Горбачев, впоследствии комкор, в 1933 году сдал Грязнову командование Забайкальской группой войск. – Н.Ч.) и других, названных выше лиц, я постепенно узнал, что в состав антисоветского заговора в Забайкалье входит группа командиров…
Мне были названы (с частью из них я впоследствии лично связался) следующие лица: Лисовский – зам. комвойск округа, впоследствии прибыл в округ, сменив Давыдовского…
Я связал Великанова (командарм 2-го ранга М.Д. Великанов сменил Грязнова на посту комвойск ЗабВО. – Н.Ч.), как члена центра военно-эсеровской организации, с «активом» в ЗабВО и с членами военно-эсеровской организации в ЗабВО. Персонально с Шестаковым…. Лисовским – передав ему, Великанову, о всех наших мероприятиях по пораженчеству, террору, вредительству и шпионажу…»
…Заговорщик Великанов на допросе 21–23 декабря 1937 года показал: «Из названных мне Грязновым заговорщиков в ЗабВО, я хорошо запомнил Лисовского Николая Васильевича – зам. командующего войсками».
Свои показания Великанов подтвердил на судебном заседании Военной коллегии Верхсуда Союза ССР.
Участие Лисовского в антисоветском военном заговоре подтверждается показаниями Эльсис…
Допрошенный в качестве обвиняемого. Лисовский виновным себя признал и на допросе 28 февраля 1938 года показал:
«В антисоветский военный заговор я был завербован осенью 1935 года Уборевичем, бывшим командующим Белорусского военного округа. Моей вербовке в антисоветский военно-террористический заговор предшествовал ряд личных встреч с Уборевичем, которого я знаю еще с 1918 года по совместной службе на Северном фронте.
Осенью 1935 года, будучи начальником штаба ПриВО, я с группой командиров округа участвовал в полевой поездке и военной игре в БВО в районе Бобруйск, Слуцк, которой руководил лично Уборевич…
…Уборевич мне прямо сказал, что в армии и в стране существует крупная троцкистская организация, которая ставит своей целью свержение Советской власти и реставрацию капитализма в стране. Продолжая разговор. Уборевич сказал мне, что во главе данной организации стоит почти все руководство в лице Тухачевского, Корка, Фельдмана…
В подтверждение своих слов Уборевич мне назвал, как участников организации… Сердич и Шахназарова. После этого Уборевич прямо предложил мне вступить в эту организацию, заявив: «Идите смело, не пожалеете, все будет прекрасно и вы получите гораздо больше, чем имеете сейчас… Я дал Уборевичу свое согласие…» [206]
Впоследствии от своих показаний Лисовский отказался.
Отказ Лисовского от своих показаний не заслуживает доверия, ибо указанные им в показаниях обстоятельства подтверждаются данными следствия.
Так, арестованный Мелик-Шахназаров, будучи допрошенным в качестве обвиняемого, показал, что в антисоветский военный заговор он действительно в 1935 году был завербован Уборевичем. Свои показания Мелик-Шахназаров подтвердил на заседании Военной коллегии Верхсуда Союза ССР.
Участие Лисовского в антисоветском военном заговоре, кроме перечисленных выше заговорщиков, также подтверждается и показаниями осужденных участников заговора Егорова, Федько, Халепского и Тарасова.
На основании изложенного:
Лисовский Николай Васильевич. 1885 года рождения, уроженец гор. Барановичи, русский, гр-н СССР, сын служителя религиозного культа – священника, ранее не судимый, бывший подполковник Генерального штаба царской армии, в РККА с 1918 года, состоял членом ВКП(б) с 1932 года, исключен в связи с арестом, до ареста – заместитель командующего войсками Забайкальского военного округа, – обвиняется в том, что являлся участником антисоветского военного заговора, т.е. в преступлениях, предусмотренных ст.ст.58–1 п. «б» и 58–11 УК РСФСР.
В силу ст. 208 УПК РСФСР настоящее дело через Главную Военную Прокуратуру направить по подсудности.
Составлено в гор. Москве « »мая 1941 г.
Следователь 3 управления НКО СССР
мл. лейтенант гос. безопасности
(Чеворыкин)
«Согласен» Зам. нач. 3 Управления НКО СССР
майор гос. безопасности
(Осетров)
Справка: 1. Лисовский. Николай Васильевич арестован 22 февраля 1938 года, содержится в Лефортовской тюрьме.
2. Вещественных доказательств по делу нет.
Следователь 3 Управления НКО СССР
мл. лейтенант гос. безопасности (Чеворыкин) [207]
205
ЦА ФСБ АСД Н.В. Лисовского. Л. 386–387.
206
Там же. Л. 71–72.
207
АГВП. НП 18208–69. Л. 76–79.
Насколько пространным было обвинительное заключение по делу комкора Лисовского, настолько же кратким оказался приговор, вынесенный ему.
Копия
ПРИГОВОР
Именем Союза Советских Социалистических Республик
Военная Коллегия Верховного Суда СССР
в составе:
Председательствующего – диввоенюриста Орлова
Членов: военных юристов 1 ранга Чепцова и Буканова
При секретаре военном юристе 1 ранга – Рудаеве
В закрытом судебном заседании в гор. Москве 11-го июля 1941 года, рассмотрев дело по обвинению:
б. зам. командующего войсками Забайкальского военного округа, Лисовского Николая Васильевича, 1885 г.р., уроженца г. Барановичи, русского, несудимого, б. члена ВКП(б), в преступлениях, предусмотренных ст.ст. 58–1 «б» и 58–11 УК РСФСР.
Предварительным и судебным следствием установлено, что Лисовский с 1935 года являлся участником антисоветского военного заговора и по заданию руководителей этой организации проводил к-р деятельность.
Признавая Лисовского виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 58–1 «б» и 58–11. УК-РСФСР и руководствуясь ст.ст. 319 и 320 УПК РСФСР, а также и 51 УК Военная Коллегия Верховного Суда СССР,
Приговорила:
Лисовского Николая Васильевича лишить военного звания «комкор» и подвергнуть лишению свободы в ИТЛ сроком на 10 лет, с поражением в правах на 5 лет и с конфискацией лично принадлежащего ему имущества.
Срок наказания Лисовскому исчислять с 22 февраля 1938 года.
Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Подлинное за надлежащими подписями.
Верно: Зам.нач. 10 отд. 1 спецотдела НКВД СССР
капитан (Варламов)
31 августа 1945 г. [208]
208
Там же. Л. 117.
И все же – почему Лисовского не расстреляли? Ведь у него на первом месте в обвинительном заключении стоит статья 58–1 «б», то есть измена Родине, за наличие которой Военная коллегия приговаривала к ВМН десятки и сотни командиров рангом повыше, и пониже Лисовского. Все подследственные это знали, как знал и Лисовский о последствиях данной «железной» расстрельной статьи. Выходит, все дело в тех самых статьях 319 и 320 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, а также статье 51 Уголовного кодекса, что указаны в приговоре.
Открыв на соответствующей странице УК РСФСР, действовавший накануне Великой Отечественной войны, находим статью 51. Она, в частности, гласит, что «в том случае, когда по исключительным обстоятельствам дела суд приходит к убеждению о необходимости определить меру социальной защиты ниже низшего предела, указанного соответствующей данному преступлению статьей или перейти к другой, менее тяжелой мере социальной защиты, в этой статье не обозначенной, он может допустить такое отступление, но не иначе, однако, как точно изложив в приговоре мотивы, вызвавшие это отступление».