1941–1945. Священная война
Шрифт:
– Капитан, ты все правильно говоришь из далекого мирного прошлого. Мне тоже жалко разрушенных заводов, колхозов, но больше людей. Окончится война и мы залечим нанесенные раны, вернем промышленность, сельское хозяйство к жизни, но никогда мы не вернем к жизни миллионы погибших. Они останутся лежать в земле. Вот в чем настоящая трагедия. Но ты вправе думать о своем месте в жизни после окончания войны. И я разделяю твои мысли о будущим. Для нас это будет продолжением войны за мирную жизнь, за восстановление разрушенного народного хозяйства.
– В мирную жизнь мы должны войти тем же шагом строевым, каким идем сейчас, – проговорил Елисеев.
– Ты нашел очень правильные слова. Действительно, «тем же шагом строевым», – повторил подполковник. – По-другому мы не имеем права.
Так в разговоре они незаметно подошли к землянке, в которой жил капитан. Подполковник, не по уставу, подал руку. В этом было довоенное, забытое. Они распрощались.
Глава 32. Трофейная выставка
В Москве в парке Горького летом 1944 года была открыта трофейная выставка. Побывать на ней было непреодолимым желанием. Без разрешения, без денег поехал со своими товарищами в Москву. К этому времени возобновилось движение пригородных поездов.
По дороге в Москву нас чуть не высадили контролеры. Пришлось поплакать, рассказать, куда и зачем едем. Отпустили.
Трофейная выставка потрясла наше воображение. В парке Горького на набережной под открытым небом была выставлена захваченная у немцев военная техника. Каждый трофей был подарком фронта, армии, дивизии. Об этом было написано на прикрепленных табличках.
Народу было много. Мы обошли выставку, осмотрели экспонаты.
Наибольшее впечатление произвел танк под уменьшительным названием «Мышонок». Эта могучая бронированная машина была в полтора-два раза шире обычного танка, значительно длиннее, выше и тяжелее. Перевозили его в разобранном виде на нескольких железнодорожных платформах. Выпустили их в конце войны небольшой партией, считая, что они могут совершить перелом в войне. Никакой особой роли у них не получилось. Они были уничтожены раньше, чем приняли участия в боевых действиях. Им была уготована судьба сродни Царь-пушке и Царь-колоколу.
Запомнился танк «Тигр», о броне которого ходили легенды как о непробиваемой, с зияющей сквозной пробоиной на корпусе от бронебойного снаряда. Рваные края были окрашены красной краской, подчеркивающей пробоину на зеленом фоне. Рядом стояла самоходная установка «Пантера». На набережной были выставлены орудия, на площадке самолеты. Здесь мы увидели «Раму», которую могли потрогать руками.
Производила впечатление платформа с большим кованным крюком сзади, которым выламывались шпалы, когда ее тащил за собой паровоз. Варварский способ уничтожения железных дорог.
В большом павильоне на стендах под стеклом лежали горы немецких алюминиевых крестов. На других стендах были выставлены плетеные лапти, которые одевались на сапоги. Ноги в них не проваливались и солдаты могли ходить по глубокому снегу. Отдельно на стендах было вывешено обмундирование. На самом видном месте были выставлены поверженные знамена немецких воинских подразделений, разбитых под Москвой, Смоленском, другими городами.
Трудно все вспомнить, что мы увидели на выставке. Слишком много десятилетий отделяет ее от сегодняшнего дня.
Пока ходили по выставке, растеряли друг друга. Из Москвы возвращался один, когда было уже темно. Страшно было. Я достал финку, оружие большинства мальчишек военного времени. Зажав в кулаке, подгоняемый страхом, бегом пробежал по железнодорожной насыпи от станции до переезда. А там улица хоть и темная, без фонарей, но своя.
Дома мне попало от дедушки и мамы, но что могло сравниться со счастьем увидеть собственными глазами все вооружение немецкой армии. За это можно было и пострадать.
Глава 33. Письмо с фронта от 12.06.44 года
Дорогой мой Алик!
Шлю тебе свой привет с фронта. На этой фотографии ты увидишь меня и моих друзей в минуты (и часы) отдыха.
Сфотографировались накануне дня – знаменательного дня, когда наши союзники выступили на севере Франции. Получишь это письмо и карточки сохрани их на нашу общую память о боях Великих битв. Может быть, когда-нибудь мы будем вспоминать эти дни. Ты, хотя ещё и маленький, но будешь хорошо помнить эти прошедшие дни – дни битв и дни нашей разлуки.
Будешь Юрику рассказывать об этих днях, а Юрик чуть-чуть их будет помнить. Будет помнить те дни, когда ему папа с фронта привозил «печенечку».
Наступило лето. Алик, ты будешь отдыхать – отдыхай, а немножко и занимайся, чтобы быть образованным человеком.
Капитан В. Елисеев крайний справа.
Глава 34. Письмо с фронта от 10.08.44 года
Здравствуй дорогая Натуся!
Шлю тебе свой привет и наилучшие пожелания – письма твои получил, за что целую тебя несметное число раз. Пишу тебе после большого перерыва, т. к. ты знаешь приходится двигаться. Двигаться, двигаться…
Недавно получил открытку от Пети, но еще не ответил на нее. Он где-то от меня, очевидно, недалеко находится.
Милая Натуся, скоро у Алика начнутся занятия – смотри, чтобы он занимался только на отлично. Для того, чтоб это осуществить, нужно систематически следить за этими занятиями. Ведь теперь по окончании средней школы – нужно держать экзамены на аттестат зрелости и отличникам присуждаются медали.
Милая Натуся – я вполне понимаю, что быть тебе 4-ый год тяжело – не менее того и мне было все это время тяжело, но я как перед тобой, как своей совестью скажу, что всю энергию отдал на дело служения в боевой обстановке нашей Родине. И ты, Натусенька помнишь, какой я был интеллигент, в чем и всяких чувств, но теперь я совсем не тот. Я думал, что перед трудностями боевой обстановки я буду пасовать, но жизнь показала, что никогда, особенно в трудные минуты, я не пасовал. Это пошло мне на пользу.
За это время я думал и мечтал о тебе, какой идеальный образ всегда стоял передо мной. Теперь я мечтаю после войны встретиться с тобой. Что это будет за встреча. Месяц целый отдам тебе и своей семье.
Глава 35. Капитан Елисеев взял в плен немца
В конце войны в один из весенних дней 1945 года произошел с капитаном Елисеевым курьезный случай. Он взял в плен немца.
Однажды шел один по тропинке из деревни, где жил, через лес на аэродром недалеко от передовой. Он по-прежнему служил во фронтовой штурмовой авиации. Вокруг тишина, время от времени нарушаемая пением птиц и орудийными раскатами. Насколько было видно, впереди тропинка была пуста.
Неожиданно, словно из-под земли, перед ним вырос рослый немец и преградил ему дорогу. Выхватив из кобуры пистолет, одним движением взвел курок. Доля секунды и он бы выстрелил в него, тем более, что их отделяло друг от друга несколько метров.
– Рус, не стреляй! – громко закричал немец. Обе руки мгновенно взметнулись вверх и это спасло его. На ломаном русском языке он попытался еще что-то сказать, но, повинуясь приказу, повернулся спиной.
Не спуская с немца пистолет, приблизился к нему, продолжая держать его на прицеле, опасаясь засады.
– Ты один? – спросил Елисеев на немецком языке.
Немец закивал головой: «Я воль, я воль!
– Где оружие?
– В кустах, – немец кивком головы указал место. Он по-прежнему держал руки поднятыми и не пытался их опустить.
В кустах, куда ему указал немец, нашел автомат и вскинул его на плечо.
Испуг, охвативший немца, не проходил. Он по-прежнему продолжал держать руки над головой и не делал попытки опустить их.
– Руки за спину! Пошли! – скомандовал Елисеев. Немец пошел впереди, он за ним.
Было не до того, чтобы его слушать. Немец воспринял это по-своему.
– Гер капитан, я давно понял бессмысленность продолжения войны. Германия войну проиграла, дальше участвовать в ней на стороне своей страны не хочу. Ждал подходящего случая, чтобы сдаться в плен. Другого пути не было. Случай такой представился. При отступлении оставил свою часть и спрятался в лесу, потом несколько дней сидя в засаде в густых кустах, растущих по обе стороны тропинки, вглядывался, изучал лица проходивших мимо военных, но так и не решился выйти им навстречу с поднятыми руками и сдаться. Они не внушали мне доверия. Либо убьют, либо патроны заставят глотать, отчего сам умрешь. А в конце войны так умирать не хочется. Когда я вчера увидел Вас, Гер капитан, – продолжал рассказывать немец, – мне понравилось ваше лицо. По нему я понял, что Вы не причините мне никакого зла, не расстреляете, не заставите глотать патроны. И я решил сдаться Вам, как только в следующий раз вы пойдете по дороге. Что со мной будет? – спросил немец.