Чтение онлайн

Предоставим слово Вальтеру Шелленбергу.

В начале 1937 г. Гейдрих – непосредственный начальник Шелленберга – поручил ему подготовить обзор о взаимоотношениях между рейхсвером и Красной Армией в прошлые годы.

Как известно, в 20-е годы после заключения между Германией и СССР договора в Рапалло советско-германские отношения развивались нормально: налаживались торговля, контакты по научно-технической линии. Германия и СССР обменивались и военными делегациями. Некоторые военные руководители Красной Армии учились в немецкой военной академии. В числе слушателей был, например, командарм И.Э. Якир, блестяще окончивший эту академию. По просьбе руководителей рейхсвера Якир читал для немецких офицеров курс лекций по военным операциям во время гражданской войны. По всем этим и другим вопросам между советскими и немецкими учреждениями велась обычная служебная переписка. Среди этой переписки были бумаги, подписанные руководителями советских учреждений, в том числе и военных. В немецких архивах имелись факсимиле Тухачевского и других видных советских военачальников. Это обстоятельство сыграло немаловажную роль в подготовке их гибели.

Требуемый обзор был вскоре Шелленбергом представлен. Гейдрих сообщил Шелленбергу, что он располагает сведениями о том, будто советские генералы во главе с Тухачевским с помощью немецких генералов собираются произвести переворот, направленный против Сталина. Эта идея была «подброшена» Гейдриху русским белоэмигрантом генералом Скоблиным. Гейдрих, по свидетельству Шелленберга, моментально понял, как использовать эту мысль. «Если действовать правильно, можно нанести такой удар по руководству Красной Армии, от которого она не оправится в течение многих лет», – пишет Шелленберг. План был доложен Гитлеру и получил его одобрение. Гестапо, не располагавшее, разумеется, никакими документами на этот счет, начало их быстро фабриковать [122] .

Оставляя в стороне многочисленные подробности этой чудовищной провокации, укажем, что поддельные документы, обвиняющие высшее командование Красной Армии в заговоре, были к апрелю 1937 г. подготовлены. Немецкий агент в Праге установил контакт с доверенным лицом президента Чехословакии Э. Бенеша и сообщил ему, что он располагает документами о заговоре среди высшего командования Красной Армии. Бенеш немедленно сообщил об этом Сталину. Вскоре в Прагу прибыл специальный уполномоченный Ежова. В апреле – мае 1937 г. произошли аресты высших офицеров Красной Армии. Среди них был и маршал М.Н. Тухачевский. Были арестованы также И.Э. Якир, И.П. Уборевич, А.И. Корк, Р.П. Эйдеман, Б.М. Фельдман, а до них – В.М..Примаков, В.И. Путна. Тем, кто давал распоряжение об их аресте и суде над ними, должпо было быть известно, что обвинения беспочвенны, а документы сфабрикованы. 12 июня 1937 г. Тухачевский ж его товарищи были расстреляны [123] . Покончил самоубийством начальник Главного политического управления Я.Б. Гамарник. Аресты ж уничтожение военных кадров продолжались и после 1937 г. Так, по ложному обвинению погиб маршал В.К. Блюхер, герой гражданской войны, многие годы командовавший армией на Дальнем Востоке, бывший начальник Генерального штаба и первый заместитель наркома маршал А.И. Егоров, командарм Г.М. Штерн – герой боев в Испании и на Дальнем Востоке и многие другие. В «Истории Великой Отечественной войны» написано, что «…подверглись репрессиям около половины командиров полков, почти все командиры бригад и дивизий, все командиры корпусов и командующие войсками военных округов, члены военных советов и начальники политических управлений округов, большинство политработников корпусов, дивизий и бригад, около трети комиссаров полков, многие преподаватели высших и средних учебных заведений» [124] . Маршал Советского Союза И.X. Баграмян в интервью корреспонденту «Литературной газеты» от 17 апреля 1965 г. сказал, что уничтожение накануне войны как «врагов народа» выдающихся советских полководцев, по сути, было одной из причин крупных неудач в первый период войны [125] .

Репрессии, обрушенные на советские военные кадры, имели крайне неблагоприятные последствия и для внешней политики СССР. О мнимом заговоре президент Бенеш сообщил и французскому премьер-министру Леону Блюму как раз в то время, когда французским правительством обсуждался вопрос о заключении франко-советской военной конвенции, которая предусматривала практические шаги для реализации договора о взаимной помощи. В своем письме, переданном через сына Блюма, Бенеш рекомендовал проявлять исключительную осторожность в отношениях с Советским генеральным штабом, так как его руководители находятся в заговоре с Германией. Блюм впоследствии утверждал, что именно это сообщение сорвало заключение франко-советской военной конвенции. Враждебные Советскому Союзу французские политические круги стали утверждать, что подписывать военные обязательства с СССР нельзя, так как там существует заговор, если же заговор сфабрикован и репрессии продолжаются, то это свидетельствует о неустойчивости внутреннего положения СССР. Следовательно, подводили они к выводу, на Советский Союз в войне против Германии рассчитывать не приходится [126] .

В Германии сообщение о расправе над командирами Красной Армии вызвало ликование.

Красная Армия потеряла своих лучших командиров как раз в тот момент, когда на горизонте все более сгущались тучи войны.

Не так-то было просто в короткий срок подготовить новых командиров полков, бригад, дивизий и корпусов. Выдвинутым на эти должности командирам подразделений часто не хватало знаний, опыта, которые не могли быть восполнены лишь способностями и преданностью долгу. Высшее военное образование к началу войны имели лишь 7% офицеров, 37% не имели полного среднего военного образования. К лету 1941 г. около 75% командиров и 70% политработников работали в своих должностях не свыше одного года [127] . Лишь в ходе войны проявились таланты командиров, их полководческое искусство развернулось во всем своем блеске.

Высшая цель внешней политики социалистического государства заключается в обеспечении благоприятных условий для своего мирного развития. Поддерживать мир, не допускать войн и вооруженных конфликтов, дать народу своей страны трудиться и развиваться в условиях мира, поддерживать борьбу против империалистической агрессии и за мир других народов, – эти стремления совершенно естественны и отвечают государственным, национальным и интернациональным интересам Советской страны.

Когда вспыхнула война в Европе, Советскому Союзу удалось остаться вне ее, хотя военный пожар бушевал у самых его границ. Удалось избежать одновременной войны на два фронта: в Европе – с гитлеровской Германией, в Азии – с милитаристской Японией. Оставаться вне войны так долго, как это возможно, было главной целью советской внешней политики от начала второй мировой войны и до вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз. Об этом совершенно прямо заявил в своем докладе на торжественном заседании в Большом театре 6 ноября 1940 г. М.И. Калинин: «…Когда почти весь мир охвачен такой войной, быть вне ее это великое счастье». Эти 22 месяца наша страна старалась использовать для того, чтобы повысить свою обороноспособность, улучшить свои позиции на случай, если бы Советский Союз подвергся нападению извне.

В этом довольно коротком промежутке времени можно условно наметить три этапа советской внешней политики: первый – с сентября 1939 г. до поражения Франции в июне 1940 г., второй – до советско-германских переговоров в Берлине в ноябре 1940 г., третий – до нападения Германии на Советский Союз.

На первом этапе внешнеполитическое положение Советского Союза было наиболее прочным и устойчивым. На западе существовал в лице Англии и Франции, находившихся в состоянии войны с Германией, контрбаланс агрессивным устремлениям Германии. До тех пор пока на западе продолжалась война, угроза нападения на Советский Союз с этой стороны была мало реальной, хотя следовало считаться с попытками в период так называемой странной войны некоторых империалистических кругов Франции и Англии создать военные плацдармы поближе к границам СССР, например в Скандинавии и в Турции. На Дальнем Востоке – после поражения Японии на Халхин-Голе и заключения пакта о ненападении между Советским Союзом и союзницей Японии Германией – практической опасности немедленного японского нападения на Советский Союз не существовало.

Важнейшим элементом внешней политики Советского Союза от 23 августа 1939 г. до 22 июня 1941 г. оставались отношения с Германией.

Германия знала, что Советский Союз – миролюбивое государство и ни на кого нападать не собирается. Но можно ли было это сказать про такое агрессивное государство, как фашистская Германия?

Советско-германские отношения регулировались пактом о ненападении от 23 августа 1939 г. и договором о дружбе и границе, подписанным 28 сентября 1939 г. Между Германией и Советским Союзом была установлена граница государственных интересов, которая, согласно договору от 28 сентября, была признана окончательной.

При заключении договора о дружбе и границе указывалось, что между Советским Союзом и Германией будут всемерно развиваться экономические отношения и товарооборот и для этой цели будет составлена экономическая программа. СССР обязывался поставлять Германии сырье, Германия должна была снабжать СССР промышленным оборудованием и машинами [128] . Позднее между Советским Союзом и Германией были заключены хозяйственные соглашения – 11 февраля 1940 г. и 10 января 1941 г. Последнее соглашение должно было регулировать товарооборот между СССР и Германией до 1 августа 1942 г. СССР поставлял Германии промышленное сырье, нефтяные продукты и продукты питания, особенно зерновые, Германия Советскому Союзу – промышленное оборудование [129] .

Советский Союз честно и неукоснительно выполнял заключенные с Германией политические и экономические соглашения.

В сложных условиях развертывающейся мировой войны и быстро меняющейся международной обстановки Советский Союз принял ряд мер для укрепления собственной безопасности. Этой цели служили, в частности, воссоединение Западной Украины и Западной Белоруссии с Украинской и Белорусской советскими социалистическими республиками, последовавшее в сентябре 1939 г. В результате этого шага Советского правительства граница проходила теперь на 200-300 км западнее старой государственной границы, от опасности фашистского порабощения было спасено свыше 12 млн. жителей этих областей.