Чтение онлайн

12 мая 1941 г. верховное командование германских сухопутных сил издало директиву об отношении к советским комиссарам и политработникам, попавшим в немецкий плен. В ней предлагалось пленных этих категорий передавать службе безопасности и полиции для последующего уничтожения.

Параграф 3 директивы гласил: «Политические руководители в войсках не считаются пленными и должны уничтожаться самое позднее в транзитных лагерях. В тыл не эвакуируются» [50] . Йодль сделал такую приписку к проекту директивы: «Следует считаться с возможностью репрессий против германских летчиков. Лучше всего поэтому представить это мероприятие как расплату» [51] . Эта приписка как нельзя лучше характеризует вероломство и злодейство немецкого генералитета, отрицающего свое участие в преступлениях гитлеровцев. Но и в отношении военнопленных других категорий действовала директива верховного командования вооруженных сил, в которой, в частности, указывалось, что применение оружия против советских военнопленных считается правомерным и освобождает караульных от «обязанностей разбираться в формальностях». Охране предписывалось открывать огонь по пленным, пытающимся совершить побег, без предупреждения. В этом документе, изданном еще до начала войны, содержался почти открытый призыв к убийству военнопленных. Убийцы заранее освобождались от всякой ответственности. Следует подчеркнуть, что за этот приказ прямую ответственность несло германское верховное командование, прежде всего его руководители – Кейтель, Йодль и Хойзингер.

На Нюрнбергском процессе советский обвинитель генерал Руденко спросил Кейтеля: «Значит, вы не отрицаете, что еще в мае, более чем за месяц до войны, уже был запроектирован документ об уничтожении русских политических и военных работников. Вы не отрицаете этого?

Кейтель: Нет, я не отрицаю этого, это было результатом тех распоряжений, которые были доведены до сведения и письменно разработаны генералами в данном документе» [52] .

Немецкие фашисты вместе со своими генералами со свойственной им педантичностью за четыре недели до войны с СССР запланировали также и убийства мирных жителей на оккупированной территории без суда и следствия. В соответствующей директиве указывалось, что арестованные подозрительные лица немедленно должны быть доставлены к офицеру, который тут же решает, должны ли они быть расстреляны. В отношении советских мирных жителей устанавливался полный произвол военщины.

Директивы немецкого военного командования, изданные накануне нападения на СССР, отражали те злодейские планы, которые выработали гитлеровцы. В дальнейшем в ходе войны немецкие фашисты и их сателлиты проводили чудовищную политику геноцида, приведшую к уничтожению миллионов людей.

В начале сентября 1940 г. начальник абвера (военной разведки) адмирал Канарис получил приказ Йодля усилить разведывательную деятельность в связи с подготовкой операций против СССР. Йодль предупреждал, что немецкие приготовления не должны создавать впечатления у Советского Союза, что Германия готовит наступление на востоке. Подобный же приказ был сообщен и всем другим родам войск.

В предыдущие годы немецкой разведывательной службе не удалось создать на территории Советского Союза достаточно эффективной шпионской сети. Бдительность советских людей разрушала не одну попытку германской разведки. Видный сотрудник абвера Леверкюн писал после окончания второй мировой войны, что «засылка в Россию агентов из Германии была возможна лишь в очень редких случаях» [53] . Однако к его утверждению следует относиться с осторожностью. Информация, которая изучалась в Берлине, состояла, как правило, из агентурных данных, сообщений прессы, рассказов возвращающихея из Советского Союза или следовавших транзитом через советскую территорию корреспондентов, дельцов и туристов. Важным источником информации были сведения, получаемые от военно-дипломатических представителей Германии в Советском Союзе и соседних с ним государствах [54] .

К числу вспомогательных учреждений немецкой разведки принадлежал специальный институт-библиотека, в котором были собраны все материалы о России, имевшиеся в Германии. Перед войной институт, находившийся в Бреслау, занимался сбором сведений о советской экономике, шоссейных и железных дорогах, отношениях между народами, населяющими Советский Союз, политической жизни в стране, словом, всем комплексом вопросов, касающихся Советского Союза. Позднее институт был переведен в Берлин и стал известен как «Ванзее институт», по названию предместья Берлина, в котором он был размещен [55] .

Различные немецкие разведывательные учреждения пытались использовать в целях шпионажа против СССР захваченные после поражения Польши документы польской разведки, которая в предвоенные годы вела обширную шпионскую работу против Советского Союза. Была также частично выявлена и привлечена к сотрудничеству агентура польских разведывательных органов, а также бежавших в Германию и Скандинавию офицеров и сотрудников секретных служб из прибалтийских государств. Все же эти попытки не давали желаемого эффекта. С большим успехом немецкая секретная служба воспользовалась ситуацией, создавшейся после поражения Польши. Перемещение населения с запада на восток и в обратном направлении, вызванное поражением Польши, открыло немецкой разведке новые широкие возможности для шпионажа против СССР на территории западных областей Украины и Белоруссии, а также Литвы, Латвии и Эстонии.

Хотя значительное число засланных немецких агентов обезвреживалось тут же, на советско-германской границе, частично им удавалось проникнуть в глубь советской территории, а некоторым даже достичь таких важных центров, как Ленинград и Киев [56] . Благодаря действиям своей агентуры и воздушной разведки немецкое командование располагало данными о местонахождении полевых аэродромов, дислокации частей Красной Армии. Сведения о вооружении и снаряжении Красной Армии, судя по дневникам генерал-полковника Гальдера, далеко не отличались точностью. Немецкая агентура часто путала вооружение Красной Армии, производимое в Советском Союзе, с брошенным на территории Западной Украины и Западной Белоруссии польским вооружением и оснащением и делала отсюда неверные выводы. Широко известен факт, как был поражен Гитлер, узнав уже во время войны о существовании советских танков Т-34 и КВ, и с каким недоверием он с тех пор относился к сведениям немецких разведывательных органов.

Но все же нельзя с достоверностью утверждать, что Германия не располагала существенными данными стратегического характера относительно вооруженных сил и экономики Советского государства. Однако при оценке разведывательных данных верховное командование допускало серьезные ошибки. Так, оно недооценило сведения о возможностях эвакуации советской промышленности на восток. Не доверяло оно данным разведки и об успехах СССР в области техники. Наиболее важным просчетом был, разумеется, просчет немецких политических, дипломатических и разведывательных кругов относительно морального состояния населения СССР и политической стабильности страны. Роковые для гитлеровцев просчеты были допущены и в оценке производственных возможностей промышленности СССР в восточных районах страны. Из важных военных сведений к моменту нападения на СССР немецкая разведка располагала сведениями о советских пограничных укреплениях, данными о некоторых советских дивизиях, дислоцированных в западных областях Советского Союза.

По утверждению Леверкюна, важным источником получения разведывательных данных служила белогвардейская эмиграция. Внедрение немецких агентов в белоэмигрантские организации, где, как считалось, имеются лица, сочувствующие Советскому Союзу, стало особенно интенсивным с начала 1941 г. Специальное внимание было обращено на украинских националистов, от бывшего гетмана Скоропадского до Бандеры, Коновальца и Мельника. Все они находились на содержании гитлеровской разведки. После поражения Польши украинскими националистами непосредственно руководил отдел немецкой разведки, расположенный в Кракове. Еще в 1938 г. абвер начал подготовку диверсионно-террористичегских групп украинских националистов, обучая их технике террора и различным видам подрывной деятельности. Некоторое ослабление связей с украинскими националистическими антисоветскими организациями произошло в связи с передачей Венгрии в 1939 г. Закарпатской Украины. Бешенству украинских националистических лидеров, рассчитывавших на создание с помощью немцев «Великой Украины», не было предела. На помощь немецкой разведке, пришла… японская, которая взяла на себя руководство бандами Мельника и Бандеры и субсидирование их. Однако по мере приближения сроков нападения на СССР гитлеровцы вновь восстановили связь с украинскими националистами, которые во время советско-германской войны служили гитлеровцам верой и правдой, предавая украинский народ. Они «прославились» как самые жестокие палачи, творившие чудовищные злодеяния на оккупированной немецко-фашистскими захватчиками советской территории.

Одним из важных звеньев немецкой разведывательной сети против Советского Союза была организация в Софии, созданная немецким разведчиком, работавшим в военном атташате германского посольства, доктором Делиусом (настоящее имя Отто Вагнер). Делиус осуществлял сбор военной и экономической информации о Советское Союзе, засылал с Черноморского побережья немецких агентов в Советский Союз. Обязанности сотрудников Делиуса заключались также в ведении шпионажа и подрывной деятельности против других государств, в частности против Соединенных Штатов Америки [57] .

Внимание разведывательных органов все больше нацеливалось на восток. Руководитель одного из отделов главного имперского управления безопасности Шелленберг писал в своих мемуарах: «Западные секторы нашей сети безопасности должны быть ослаблены для усиления восточных» [58] .

Руководители разведывательных служб – военной и гестапо – периодически обсуждали разведывательные материалы, полученные из СССР. Основные разногласия были по поводу оценки советской военной продукции. Шелленберг считал, что советская тяжелая промышленность находится на довольно высоком уровне. Это, в частности, касалось производства танков. Он был убежден, что в производстве находятся типы танков, превосходящие немецкие. Канарис отказывался в это верить. К своему заключению Шелленберг пришел в связи с приказом Гитлера произвести впечатление на Советский Союз мощью Германии. Для этого в марте 1941 г. советский военный атташе был приглашен посетить танковые заводы и школы подготовки танкистов. Увидев, что отношение военного атташе к показанному совсем иное, чем на то рассчитывали, Шелленберг сделал вывод, что в СССР имеются более совершенные типы танков [59] . Расхождения были и по поводу оценки советской железнодорожной сети вокруг Москвы, вблизи Урала и т.д.