Чтение онлайн

По рассказам ветеранов, полку на полигоне боевую тревогу объявили утром 22 июня во время завтрака. Лагерь быстро свернули. Сразу начали вытягивать две колонны: в одной — артдивизионы, орудия и трактора с тракторными прицепами. В каждой батарее было по четыре трактора СТЗ НАТИ-3 — два для орудий и два с прицепами для боеприпасов и необходимыми принадлежностями. Таким образом, в колонне артдивизионов насчитывалось не менее 48 тракторов. В другой колонне был собран автотранспорт остальных подразделений полка. Ограниченный запас снарядов, рассчитанный только на учебные стрельбы, перевозился транспортом боепитания полка, Конечно, все труды по устройству лагеря пошли прахом — исковеркали дороги, линейки, гнезда для палаток.

Прибывший в лагерь командир полка объявил собранному начсоставу, что началась война (об этом ему сообщил в 14.00 секретарь Коссовского райкома партии). Известие встретили спокойно, никакой паники не было. И все же один из офицеров при этом потерял сознание. Возле штаба полка дежурили делегаты связи. На зимние квартиры на машинах отправили лишних водителей, трактористов и других специалистов для расконсервации и вывода техники. Через пару часов полк был готов к выдвижению, но колонны простояли без движения до вечера. Выход в район сосредоточения, определенный планом прикрытия, почему-то не состоялся. Наконец, от полковника И.А. Долгова (заместитель начальника штаба армии) по телефону было получено распоряжение о сосредоточении полка к 20:00 23 июня в районе Береза-Картузская. Позднее распоряжение было подтверждено с указанием, что полк подчиняется командиру 28-го стрелкового корпуса.

В пунктах дислокации подразделений полка в течение всего дня 22 июня проводились мероприятия по боевой тревоге. Расконсервацией матчасти и автотракторной техники, погрузкой боезапаса и другого имущества полка занимались под руководством адъютанта командира полка лейтенанта В.В. Преснякова. В 11.35 город Коссово подверглось бомбардировке восемью самолетами «До-17».

Внезапное начало войны нарушило все планы, и, судя по всему, развернуть на базе 120-го гап полк второй очереди не успели. К тому же большая часть призванных на сборы 13 июня местных жителей, в том числе и некоторые командиры-запасники, при первой же бомбежке разбежались по домам. В связи с нехваткой водителей при формировании колонны на марш для соединения с полков в Иваце-вичи за руль сажали всех, кто хоть немного умел обращаться с машиной и трактором. И все же значительную часть имущества полка и автотракторной техники пришлось оставить под охраной на месте.

Уже в сумерках 22 июня к лагерю подъехали 5 машин с семьями из Коссова и других пунктов дислокации полка, которые привел лейтенант В. П. Одарюк. Командиры попрощались с женами и детьми — многие, как оказалось, навсегда. Но машина с семьями офицеров 4-го дивизиона, среди которых находилась и наша семья, в лагерь так и не пришла. Дело в том, что машины с беженцами несколько раз обстреливались с самолетов. При этом движение останавливалось и все бросались в кюветы и в сторону от дороги. В один из налетов наш водитель не вернулся на дорогу. То ли был ранен или убит, то ли попросту сбежал. Так наша машина отстала от общей колонны семей полка. Подождав некоторое время, одна из женщин села за руль, и мы поехали дальше, увлекаемые потоком беженцев. Дороги на Лесную не знали, потому в лагерь так и не попали. Вскоре бензин кончился, и наша машина встала. Ни одна из проезжавших мимо машин не остановилась. Выручил нас экипаж танка, который отстал от своей части. Танкисты дали нам целое ведро бензина, на котором мы добрались до старой границы. Как стало потом известно, колонна с семьями также благополучно добралась до какой-то станции. Дальше беженцы на поездах были отправлены в глубь страны. Многие семьи направились в место довоенной дислокации полка в Днепропетровск, остальные разъехались по родственникам.

Полк из лагеря начал выдвижение в 22.00 22 июня по маршруту Ивацевичи — станция Коссово — Береза. Первыми начали движение на автомашинах командиры дивизионов с разведчиками и связистами. Основные силы полка продвигались двумя колоннами: колесные машины по дороге Барановичи, Ивацевичи, орудия на тракторной тяге — по проселочным дорогам (автострады, которая проходит сейчас через Барановичи, в 1941 г. не было).

Трактора с тяжелыми орудиями могли двигаться со скоростью не более 4 км в час. С выходом на Варшавское шоссе движение колонн полка еще более замедлилось, а порой вообще останавливалось, так как оно оказалось забито машинами и повозками с семьями военных, партийных и советских работников, а также разрозненными группами военнослужащих. Ни о каком регулировании движения и речи не было. Воздушная разведка немцев наверняка зафиксировала движение колонн тяжелой артиллерии. И дивизионы полка, которые не имели зенитных средств, неоднократно подвергались безнаказанной бомбежке и обстрелу с воздуха. Вражеские пилоты действовали внаглую, как на полигоне.

Обстановка по-прежнему оставалась неясной. Связи с командованием 4-й армии не было. Командир полка с заместителем начальника штаба полка старшим лейтенантом Лященко выехал на своей машине вперед — в штаб 28-го стрелкового корпуса для получения боевой задачи. Уже за Ивацевичи машина попала под обстрел и бомбежку. Одна из бомб попала в командирскую «эмку» — только колеса полетели да искореженное ружье, что командир захватил с собой, плюхнулось рядом с ним в канаве. Но все остались живы и невредимы. Пришлось на попутной машине вернуться в Ивацевичи и уже оттуда на грузовой машине добираться до штаба корпуса. Полку подтвердили задачу выдвигаться не в район своего предназначения по боевой тревоге в Рачки, а в район Березы.

Поскольку далее придется часто ссылаться на рассекреченный доклад командира 120-го гап, поясню, чем вызвано было появление этого документа. После того как наши войска отошли на рубеж Березины и Днепра, командование решило наконец разобраться, в каком состоянии и с каким вооружением вышли из приграничных боев остатки разбитых частей и соединений. Последовал строгий приказ, кроме обычной сводки о наличии личного состава, матчасти артиллерии и боевого имущества, срочно представить донесение о том, что и по какой причине потеряно в бою и что оставлено на территории, занятой противником. В архиве есть много донесений на этот счет. Но большей частью они касались утрат стрелкового вооружения и автотранспорта. Докладывали об утрате пистолетов, телефонных аппаратов, противогазов и даже бумажных противохимических накидок. Лишь иногда можно встретить подробное донесение о причинах оставления на территории, захваченной противником, вооружения и боевой техники. Впечатление такое, что часть таких донесений просто изъяли из соответствующих дел, передав их на особое хранение (на эту мысль наводят исследователей многочисленные случаи изменения нумерации страниц в делах в меньшую сторону).

Начальник артиллерии фронта генерал-лейтенант Н. А. Клич1

'Клич Николай Александрович (1895 — 16.10.1941), был арестован 8 июля 1941 г. и в октябре этого же года (по другим данным — 27 сентября) расстрелян. Данных о месте захоронения нет. Посмертно реабилитирован.

при личной встрече в районе Бобруйска с полковником Лопуховским приказал ему срочно и подробно доложить, что и по какой причине потеряно в бою и что оставлено на территории, занятой противником. Поэтому доклад построен именно с этой позиции. О боевых действиях, в которых принял участие полк, говорится мимоходом38.

Сформированная в Коссово колонна в составе 20 тракторов, 47 прицепов, из них 16 с боеприпасами и 3 с химимуществом, начала выдвижение в 23.00 22 июня в направлении станции Коссово. Она должна была соединиться с полком в деревне Гощево (11 км западнее Ивацевичи). С рассветом 23 июня эта колонна была подвергнута неоднократной бомбежке и обстрелам. В результате она не вышла в назначенный район, и сведений о ее местонахождении в штаб полка так и не поступило. Так полк остался без боезапаса. Странно, что в докладе командира 120-го гап ничего не сказано о причинах оставления в пунктахдислокации 12 гаубиц Б-4. «Оставили» — и все. Видимо, для участников событий, в том числе и начальника артиллерии фронта, и так было ясно, что план мобилизационного развертывания артчастей (и не только их) был сорван. Поэтому 66 лет и не рассекречивали документы штаба артиллерии 4-й армии. Это сейчас историки и публицисты ломают копья, доказывая друг другу, почему наши войска потерпели поражение в первых же боях. А для участников тех далеких событий все было ясно — армию подставили. «Подставили», независимо от мотивов и обстоятельств, о которых тогда можно было только думать, но не называть причины... Они и молчали, понимая, что к чему. А вот историкам хотелось бы разобраться — были ли попытки сформировать артполки и другие части по плану развертывания в приграничных районах, и если были, то чем они закончились.

Развертывание частей второй очереди должно было начаться с объявлением мобилизации (или по особому сигналу). Но мобилизацию еще не объявили, а бомбы уже взрываются. Кто должен был заниматься конкретно формированием развертываемых частей? Командир полка второй очереди? В 120-м гап установить, кто должен был возглавить новый полк, так и не удалось. Командир полка был в отпуске. Начальник штаба полка? Но он вызван в академию на сборы. Помощник командира полка капитан М. В. Барыбин исполнял обязанности командира полка в лагере. Командиры 4-го дивизиона, в том числе и те, кто занимался подготовкой призванных местных жителей, по тревоге ушли с полком. Многое мог бы прояснить в этом отношении «Расчет выделения кадров из войсковых частей Западного ОВО на военное время». Но 05.08.41 этот важнейший мобилизационный документ на 229 листах был уничтожен путем сожжения, «как утративший силу и не представляющий необходимости его дальнейшего хранения»39.

Мобилизация была объявлена, когда боевые действия уже начались. Причем первым днем мобилизации было приказано считать 23 июня 1941 г. И вины соответствующих командиров на местах в том, что мобразвертывание в армиях первого эшелона фронта было сорвано, нет. События развивались слишком стремительно, никто и представить себе не мог, что немецким танкам удастся за трое суток прорваться на глубину 150—170 км.

В ходе боевых действий с 22 июня по 1 декабря 1941 г. на Западном фронте было потеряно 75 гаубиц Б-4. Судя по всему, в их число попали и 12 гаубиц, поступивших в 120-й гап накануне войны. Вывезти их из города Коссово, который вскоре оказался в тылу немецких войск, не удалось. Кроме прочих причин (например, не было приказа), для них просто не оказалось достаточного количества тракторов (на каждую гаубицу требовалось два трактора). По крайней мере, один из ветеранов в районе Коссово видел брошенное орудие на гусеничном шасси с разбитым трактором.