Чтение онлайн

10 июля 1941 года, 17.00.

Немедленно остановите самостоятельный отход, приняв самые суровые меры. Занять и прочно оборонять рубеж Тетериновка, Степановка, Острополь. Без приказа не отступать! Приказ выполнить, не считаясь с трудностями. За выполнение отвечаете вы, комбриг Зыбин, лично! Ваш отход оголил правый фланг 8-го стрелкового корпуса, что привело к обострению.

(ЦАМО, ф. 334, оп. 5307, д.7, л. 125.)

37-й стрелковый корпус (80-я, 139-я сд) к 21.00 17.07. 41 г. вышли на линию:

80-я сд – юго-западная окраина Журбинцы.

1 км севернее Малышевка, фронтом на север. КП – Малышевка.

139-я сд – Кадышевка, Кулюновцы.

141-я сд – Писаревка, Голяки.

Части 80-й и 139-й сд вели бои с мелкими группами противника в районе Прушинке, Кордышевка.

(ЦАМО, ф. 334, оп. 5307, д. 11, л. 467.)

21 июля 1941 года.

Именем Союза Советских Социалистических республик, 1941 года, 21 июля, Военный трибунал Южного фронта в закрытом судебном заседании в составе председательствующего военного юриста 1-го ранга Доценко и военных юристов 3-го ранга Турецкого и Кислова, при секретаре Логвинове, рассмотрев дело № 102 по обвинению бывшего командира 60-й горнострелковой дивизии генерал-майора

СалиховаМаркиса Бикмуловича, 1896 года рождения, гражданина СССР, татарина, уроженца деревни Тавлино Нурдандского района Татарской АССР, происходящего из крестьян середняков, бывший член ВКП(б), исключенный в связи с настоящим делом, с незаконченным средним образованием, женатого, ранее не судимого, в Красной Армии с 1920 года, дважды награжденного орденами Красной Звезды и медалью «ХХ-лет РККА», по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 206-17 п. – «б» УК УССР, и бывшего заместителя по политической части командира 60-й горнострелковой дивизии

КурочкинаИвана Григорьевича, 1901 года рождения, уроженца города Харькова, из рабочих, бывшего члена ВКП(б), исключенного в связи с настоящим делом, с высшим политическим образованием, женатого, ранее не судимого, в Красной Армии с 1917 года, имеющего награду медаль «ХХ-лет РККА», по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 206-17 п. – «б» УК УССР.

Данными предварительного следствия нашел установленным виновность Салихова и Курочкина в том, что они, первый, являясь командиром 60-й горнострелковой дивизии, а второй его замом по политчасти, во время боев 60-й горнострелковой дивизии и отхода дивизии на новый рубеж в районе м. Хотин и во время переправы через р. Днестр не осуществляли надлежащего руководства частями дивизии, допустили панику во вверенных им войсках. Потеряв управление частями во время отхода дивизии к р. Днестр, во время переправы частей через нее в районе м. Хотин, превратили дивизию в малоспособное соединение. Надлежащей политико-воспитательной работы в период отхода частей на новый рубеж не велось, в результате чего имело место массовое дезертирство с оружием… стрелковая дивизия, возглавляемая Салиховым и Курочкиным, до 7 июля находилась на фронте, неплохо показала себя в боях с фашистами, военный трибунал нашел возможным применить к подсудимым Салихову и Курочкину статью 46 УК УССР, руководствуясь статьей 206 и 297 УПК УССР,

ПРИГОВОРИЛ:

СалиховаМаркиса Бикмуловича на основании статьи 206-17 п. – «б» УК УССР с применением статьи 46 УК УССР подвергнуть лишению свободы сроком на 10 лет.

КурочкинаИвана Григорьевича на основании той же статьи 206-17 п. – «б» УК УССР с применением статьи 46 УК УССР подвергнуть лишению свободы сроком на 8 лет.

На основании примечания «2» статьи 27 УК УССР, исполнение приговора в части отбывания наказания осужденным отсрочить до окончания военных действий. Салихова и Курочкина направить на фронт, понизив в воинском звании Салихова до полковника и Курочкина до батальонного комиссара. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Председатель Военного трибунала

Доценко.

Члены Военного трибунала

Турецкий. Кислов.

По приговору суда, Кириллов Н.К. признан виновным в том, что, являясь командиром 13-го стрелкового корпуса и попав в окружение противника, изменил Родине, сдавшись 7 августа 1941 г. без сопротивления в плен немцам, и что при допросе сообщил немцам секретные сведения о составе частей корпуса.

На предварительном следствии и в суде Кириллов Н.К. виновным себя в измене Родине не признал.

На следствии он показал, что с тяжелыми боями 13-й стрелковый корпус вышел 2 августа 1941 г. в район г. Умань, где и был окружен немецкими войсками. В результате длительных боев с превосходящими силами противника, к 7 августу 1941 г. части корпуса имели 90 % потерь в личном составе и материальной части.

Под сильным пулеметным и минометным огнем он, Кириллов, в числе других офицеров, залег в канаву на опушке леса. Когда немецкие войска стали прочесывать лес и обнаружили их, он, Кириллов, растерялся, потерял силу воли, не оказал немцам сопротивления и сдался в плен. Чем и совершил преступление перед Родиной.

В последнем слове Кириллов заявил, что врагом Советской власти он не был и никогда им не будет.

В качестве доказательств вины Кириллова, к делу были приобщены показания Потапова, Герасимова, Сиваева, Абрамидзе, Добросердова, Скучарева, Артеминко, Зыбина, Кудрявцева, Меандрова, Опякина и Арушаняна. За исключением Опякина и Арушаняна, никто из названных лиц компрометирующих Кириллова показаний не дал.

Опякин же показал на предварительном следствии следующее: «Командующий армией Понеделин и командир 13-го стрелкового корпуса Кириллов 1 августа 1941 года приняли неправильное решение о переходе к обороне, вместо того, чтобы отвести войска за реку. Не зная положения обстановки на фронте и на флангах, Понеделин и Кириллов якобы допустили окружение войск и не организовали выхода из окружения». Далее Опякин показал, что хотя он очевидцем пленения не был, но со слов других лиц ему известно, что Понеделин и Кириллов без боя сдались в плен немцам. После этого ему, Опякину, стало ясно, что указанные выше действия командования 12-й армией явились вредительскими.

Бывший начальник штаба 12-й армии Арушанян, в 1942 г. показал, что приказ Понеделина от 1 августа 1941 г. о переходе к обороне он считал неправильным, а когда узнал о сдаче Понеделина в плен, сделал вывод о предательском характере этого приказа.

Таким образом, обвинение Кириллова в измене Родине было основано на показаниях Опякина и Арушаняна, данных ими на предварительном следствии.

Вновь допрошенные в 1955 году Опякин и Арушанян изменили свои показания, а ряд других свидетелей, допрошенных в процессе проверки, не подтвердили показаний Опякина и Арушаняна, данных ими в 1941–1942 годах.

Так Опякин на допросе 13 декабря 1955 г. показал, что Понеделин и Кириллов меры к выводу своих войск из окружения принимали, но на его, Опякина, взгляд распоряжения, которые они давали в августе, имели ряд недостатков. Далее Опякин показал, что когда его спросили в 1941 году, являются ли действия Понеделина и Кириллова вредительскими, он ответил положительно и сделал этот вывод под впечатлением разговоров офицеров его, Опякина, дивизии (фамилии офицеров не помнит) о том, что Понеделин и Кириллов якобы оставили свои войска на произвол судьбы, а сами сдались а плен.

Арушанян на допросе 16 декабря 1955 года показал, что квалификация и оценка действий Понеделина в 1942 году дана была не им, а следователем. Что Кириллов считался лучшим командиром корпуса в армии, и до самого последнего момента, когда Кириллов подготавливал лично последний прорыв из окружения, он, Арушанян, о Кириллове оставался самого лучшего мнения.

В процессе проверки были допрошены: бывший начальник штаба 6-й армии генерал-майор Н.П.Иванов, бывший командующий 6-й армией генерал-лейтенант в отставке Музыченко И.Н., бывший член Военного совета 6-й армии генерал-майор запаса Попов Н.К., бывший член Военного совета 12-й армии полковник в отставке Куликов И.П., бывший начальник артиллерии 12-й армии генерал-лейтенант Гавриленко Н.В., бывший начальник штаба 99-й стрелковой дивизии генерал-майор запаса Горохов С.Ф. и бывший командир полка 72-й стрелковой дивизии генерал-майор запаса Хватов М. Е. Все названные лица показали, что к моменту пленения Кириллова войска, которыми он командовал, находились в тяжелой боевой обстановке, и что командование армией (Понеделин) и корпуса (Кириллов) приняли все необходимые меры к выводу войск из окружения.