Чтение онлайн

29 июля 1941 г. я получил приказание командующего ВВС ЮЗФ генерал-лейтенанта Астахова организовать ночную группу из личного состава, летающего на самолетах Р-5 и СБ, и ею руководить. Такая группа была создана и включала две отдельные корпусные эскадрильи и 33-й бап 19-й ад. За прошедшее время я лично летал на боевые задания ночью для ударов по аэродромам и железнодорожным узлам, выполнил 9 самолето-вылетов на самолете СБ.

Впоследствии ночная группа приказом командующего была объединена при штабе 19-й ад и в нее вошли 33-й и 136-й бап, 104-я и 36-я каэ.

14.9.1941 г. 19-я ад перебазировалась на новый аэродромный узел в район Ахтырки, после чего генерал-лейтенант Астахов приказал мне находиться при нем в г. Прилуки. 16.9 я был в г. Пирятин и получил через начальника штаба генерал-майора Шкурина приказ командующего организовать вывозку из района Киева летно-технического состава, не имеющего своих самолетов.

16.9.1941 г. на рассвете вылетел на самолете У-2 в Киев, одновременно послал в Ахтырку инспектора по технике пилотирования капитана Голобина к командиру 19-й ад с приказом подготовить самолеты СБ для ночной перевозки людей. К этому времени противник замкнул окружение фронта, выйдя на линию Конотоп — Лубны — Лохвица — Миргород, и далее на юг до Днепра.

При перелете линии фронта капитан Голобин был сбит и приказа не доставил, а посланный затем на истребителе И-16 второй инспектор капитан Жданов не смог долететь до места назначения из-за тумана. На аэродроме Борисполь я организовал ночной старт, и поскольку самолеты не прибыли, решил вылететь сам, чтобы выяснить, в чем дело. К этому времени был получен приказ об оставлении Киева в ночь на 18.9.1941 г. Утром этого дня я прилетел на самолете УТИ-4 в штаб фронта в г. Пирятин, но штаба там уже не было. Произвел посадку на аэродроме Драбово, в 15 км южнее Пирятина, в расположении 43-го иап 36-й иад. Полк имел задачу прикрывать отход штаба фронта в направлении на Лохвицу.

К исходу 18.9.1941 г. мы вместе с 43-м иап перелетели в Полтаву, поскольку на старом месте дольше было оставаться нельзя. На следующий день я вылетел в Харьков для доклада командующему ВВС ЮЗН генерал-майору Фалалееву и просил выделить самолеты «дуглас». В 0 ч 45 мин 20.9 в течение 10 мин взлетели 3 «дугласа» и 4 ТБ-3 и направились к аэродрому Борисполь. Посадку смогли произвести только один ТБ-3 и один Пе-2 сопровождения, поскольку в это время аэродром находился под обстрелом противника.

Летный состав из Борисполя был в основном вывезен на самолетах И-16 и И-153, которые брали на борт по два-три человека. ТБ-3 был подбит в районе Лубны, но находившиеся в нем люди отдельными группами пешком вышли к своим…

В Ахтырке работал штаб 21-й армии во главе с комбригом Зайцевым. Первоначально командующий генерал-лейтенант Кузнецов хотел назначить меня командующим ВВС армии, но затем на эту должность назначили бывшего командующего ВВС 5-й армии полковника Скрипко, который вышел из окружения. Поскольку вакантных мест не было, командующий приказал мне отправиться в Москву в распоряжение отдела кадров ВВС КА, несмотря на мою просьбу остаться на любой должности в ВВС ЮЗФ.

Зам. командующего ВВС ЮЗФ

полковник С.В. Слюсарев

18 октября 1941 г.

Источник: ЦГАМО. Ф. 311. Оп. 1. Д. 3. Л. 1–3. 

В мае 1941 г. я, в то время заместитель командующего ВВС КА тов. Жигарева, вылетел с большой комиссией для проверки подготовки кадров в школах и авиачастях Сталинграда, Ростова-на-Дону, Таганрога и других гарнизонах. Первый день войны застал меня в Краснодаре. В те же сутки я был вызван в Москву, при прилете немедленно принят наркомом обороны т. Тимошенко, а ближе к ночи — товарищем Сталиным (в журнале посетителей вождя в Кремле фамилия Ф.А. Астахова не указана. — Прим. авт.). Я получил назначение командующим ЮЗФ, мне выписали соответствующее удостоверение, но место нахождения штаба не сказали, объяснив: «Летите в Киев — там узнаете».

В штабе округа в Киеве я застал командующего войсками округа т. В.Ф. Яковлева и т. Ф.Я. Фалалеева. Стали выяснять, где сейчас штаб фронта, и оказалось, что накануне он был в Тернополе. Когда я прибыл для уточнения в Проскуров, ко мне на аэродроме подъехал т. Кузнецов, который служил у меня раньше шофером в Киеве и сказал: «Я сейчас привез в Особый отдел фронта т. Птухина, через 10 мин мне было велено его не ждать, а немедленно отправляться на аэродром, забрать Вас и доставить в штаб фронта…»

Явившись в штаб фронта, я представился командующему войсками генерал-полковнику Кирпоносу, которого ранее никогда не видел, члену Военного совета т. Хрущеву, хорошо знавшему меня как командира бригады, командующего ВВС КОВО, командующего ВВС ЮЗФ при освобождении восточных областей Польши, Молдавии и Северной Буковины. К этому времени в штабе произошло трагическое событие: член Военного совета фронта т. Вашутин застрелился в кабинете Совета на глазах тт. Кирпоноса и Хрущева.

Т. Кирпонос произвел на меня хорошее впечатление своей уверенностью в победе. В этот тяжелый момент он стремился создать ударную группировку, чтобы разгромить врага, а на других участках сдержать противника с боями. Когда он ставил задачу начальнику штаба т. Пуркаеву, то чувствовалась его нервозность. Но это было вполне естественно, поскольку обстановка на фронте с каждым часом усложнялась, с жестокими боями наши войска отступали.

Вместо Птухина в штабе оставался начальник штаба ВВС фронта Ласкин Николай, который помог мне ознакомиться с боевым составом и дислокацией авиационных частей и соединений. Но вскоре он был арестован, и его дальнейшая судьба мне неизвестна. Я доложил Военному совету фронта план действий ВВС ЮЗФ; это предложение утвердили.

ВВС были распределены по армиям. По личному наблюдению, по донесениям командующих ВВС армий летно-технический состав выполнял поставленные задачи своевременно и храбро, несмотря на тяжелую наземную и воздушную обстановку. В эти трудные дни количественный и качественный перевес был на стороне противника…

Из Проскурова штаб фронта переместился в Житомир, затем в Киев, а в Святошино, за городом, находился КП и позже штаб. Наконец, под напором врага штаб пришлось перенести в Бровары. Все это время, 2–2,5 месяца, я мог наблюдать за действиями в очень сложной обстановке т. Кирпоноса, оценить его как человека и как полководца.

Это был скромный, внимательный, заботливый, старательный человек, безусловно преданный делу партии и своему народу. Оценку как военачальнику ему дать сложнее. Все директивы на бумаге были правильными, но как их могли реализовать войска фронта, сказать трудно. Связь или прерывалась, или вовсе отсутствовала. Разведки почти не существовало, а если к нам попадали какие-то разведывательные данные, то они оказывались очень запоздалыми. К сожалению, твердость и воля среди комсостава также были не на высоте. По-моему, масштаб такого огромного фронта, каким являлся Юго-Западный, был слишком большим для т. Кирпоноса, особенно по сравнению с масштабом его предыдущей деятельности в ходе советско-финской войны…

Бывший командующий ВВС ЮЗФ генерал-лейтенант авиации Астахов

Источник: ЦГАМО. Ф. 311. Оп. 1. Д. 28. Л. 1–6. 

Примечания: 1. В числителе указано общее количество истребителей, в знаменателе — исправных.

2. При подсчете советских самолетов учтены И-153 и И-15бис из состава штурмовых частей и истребители резервных групп, действующих на ЮЗФ.