Чтение онлайн

Артиллерийский обстрел предполагалось вести из орудий лидера «Харьков» и двух эсминцев, а обеспечивать их действия должна была группа прикрытия, состоящая из крейсера «Ворошилов» и лидера «Москва». Ближе к вечеру 25-го числа адмирал Н.Г. Кузнецов внес в план изменения: включил в ударную группу два лидера (под общим командованием капитана 2 ранга М.Ф. Романова), а в группу прикрытия – крейсер и три эсминца. Общее руководство операцией было возложено на командира ОЛС контр-адмирала Т.А. Новикова. По уточненному плану перед авиацией флота поставили задачу бомбить Констанцу накануне ночью и после завершения обстрела кораблями произвести фотографирование результатов атаки.

Вечером корабли (сначала ударная группа, затем группа прикрытия) вышли из Севастополя, демонстрируя движение на Одессу, и только с наступлением полной темноты изменили курс. Переход удалось провести скрытно, с соблюдением полного радиомолчания. Несомненно, наши корабли появились неожиданно для противника. В 4 ч 42 мин с дистанции 140 кабельтовых им прямо по курсу открылся берег. И тут «Харьков», шедший головным, потерял правый параван, а еще через несколько минут – левый.

Корабли поменялись местами, начав из 130-мм орудий обстрел объектов противника. Несмотря на противодействие береговых батарей противника, они продолжили выполнять задачу, выпустив за 10 мин около 350 снарядов из орудий главного калибра. После того как ответный залп накрыл лидер «Москва», командир ударной группы приказал начать отход, распорядившись приступить к постановке дымовой завесы. Оба лидера увеличили скорость хода и начали маневрировать, стремясь сбить пристрелку вражеских артиллеристов. В 5 ч 21 мин на головном корабле раздался мощный взрыв.

Штурман лидера «Харьков» капитан-лейтенант НА. Телятников после возвращения в Севастополь рассказывал: «"Москва» переломилась близ среза полубака, носовая часть развернулась форштевнем к корме. Затем корма поднялась, обнажив работающие винты. А с кормы по появившемуся вражескому самолету било зенитное орудие, валил белый дым из дымовой аппаратуры. «Харьков» обошел гибнувший корабль и остановился метрах в двухстах. Комдив хотел снять с «Москвы» экипаж. Но у борта упали тяжелые снаряды, корпус содрогнулся от мощного гидродинамического удара, и в котлах сел пар. На спасение времени не было, гибель угрожала и «Харькову». Командир дивизиона М.Ф. Романов приказал немедленно отходить. Спасти экипаж «Москвы» не удалось. Лидер затонул…»

Флагманский штурман ОЛС капитан-лейтенант Б.Ф. Петров (впоследствии вице-адмирал), разбирая прошедшую набеговую операцию, самокритично отмечал: «многое мы сделали не так, начиная с замысла операции». По его мнению, лучше было не маневрировать при обстреле береговых объектов, а скрытно подойти к Констанце на 110 кабельтовых и вести стрельбу на курсе отхода. Между прочим, румыны еще до войны объявили, что у Констанцы ими выставлены мины в 170 кабельтовых от берега. Но штаб ЧФ считал эти данные преувеличенными и вполне допускал подход кораблей к берегу на 110-120 кабельтовых. Не было принято и предложение контр-адмирала Л.А. Владимирского нанести по Констанце артиллерийский удар с дистанции 170 кабельтовых из 180-мм орудий крейсера «Красный Кавказ», что исключало минную опасность. Не знала наша разведка о двухорудийной береговой батарее «Тирпиц» с 280-мм орудиями, которую немцы перед войной смонтировали у входа в гавань

Несомненно, также оказались ошибочными решения увеличить ход лидеров до значений скорости, когда параваны оказались бесполезными, и тем более маневрировать на минном поле. Наше командование видело главную угрозу в бомбардировочной и торпедоносной авиации неприятеля, недооценив минную угрозу. В этом смысле характерна телеграмма, принятая командиром ОЛС в 5 ч 50 мин с борта «Харькова»: «Самолеты бомбят лидер «Москва», по возможности нуждаюсь в помощи», хотя в действительности было телеграфировано: «Лидер «Москва» взорвался, нуждаюсь в помощи»

Неоднократно наши моряки принимали за торпедоносцы румынские и немецкие летающие лодки, интенсивно действующие над заливом. По данным противника, над водой было сбито 14 бомбардировщиков, и поиск выпрыгнувших с парашютами экипажей продолжался 26 июня до наступления темноты. Только «хейнкели» 8-го спасательного отряда совершили 10 вылетов, подняв на борт 37 матросов с «Москвы» и четырех членов экипажей сбитых самолетов. Среди последних был лейтенант А. Клобанов. Узнав, что штурман неплохо говорит по-румынски, ему бросили реплику: «Объясните своим, как им повезло: для вас война закончилась, едва успев начаться!»

Дважды в тот день восточнее Мамайи при патрулировании практически у береговой черты румынские летающие лодки обнаруживали советские МБР-2. В спасательных работах также участвовали два румынских торпедных катера. А один краснофлотец и один стрелок-радист самостоятельно добрались до берега. Всего в те сутки было спасено и попали в плен 69 летчиков и моряков, включая командира лидера «Москва» капитан-лейтенанта А.Б. Тухова. Однако он не смирился со своей участью: вместе с несколькими другими военнослужащими смог бежать из концлагеря, сражался в партизанском отряде и погиб в бою недалеко от Одессы в марте 1944 г.

Тем временем на основе опроса пленных (по ранее заключенному соглашению, их передавали румынской стороне) румыно-немецкое командование сделало вывод: к атаке Констанцы советское командование подключило дополнительные силы. Действительно, если в первые дни войны бомбили цели в Румынии только части 63-й авиабригады ВВС ЧФ, то теперь приняла участие авиация Главного командования. Как известно, с первых дней войны соединения ГК, наряду с основной работой – борьбой с наступающими мотомеханизированными частями неприятеля, отдельными экипажами стали бомбить Кенигсберг, Варшаву, Пиллау, Данциг, Люблин… Первоначально 4-й авиакорпус ДД полковника В.А. Судца (штаб в Запорожье) находился в резерве, а начиная с 25 июня он приступил к боевой работе. В следующие сутки 22-я и 50-я авиадивизии этого корпуса выполнили днем 60 самолето-вылетов по танкам и автомашинам в районе Луцка и еще 17 вылетов (действовал только 21-й дбап 22-й ад) по дальним целям в Румынии.

К сожалению, действия советской авиации 26 июня нельзя признать успешными. Только пять «ильюшиных», ведомых капитаном Кошельцом, достигли Констанцы, три из которых обратно не вернулись. Несколько меньшие потери были при бомбардировках Плоешти (его атаковало звено капитана Кругликова) и Бухареста, который бомбила пятерка ст. лейтенанта Цейгина. В столице зазвучали сигналы воздушной тревоги, на центр города с высоты 7000 м упали 9 ФАБ-250 и 12 ЗАБ-50, наша сторона добилась определенного психологического эффекта воздействия на население. При отходе от Бухареста был сбит экипаж лейтенанта Мухартых – вероятно, первая потеря части с начала войны. Всего 4-й авиакорпус в дальних рейдах недосчитался семи машин, а две пришли на одном моторе. Не вернулись с задания два комэска из 21-го дбап. Еще 4 СБ из 40-го бап ВВС ЧФ были сбиты у берегов Румынии. К сказанному следует добавить, что большинство сброшенных бомб упали севернее нефтегородка, и практически все вылетавшие до восхода солнца ДБ-3 из 2-го мтап вынуждены были вернуться из-за различных неисправностей материальной части.

Некоторые другие детали авианалетов видны из сообщения 26 июня командующего германской авиационной миссией генерала В. Шпайделя в Генеральный штаб люфтваффе, где уточняются некоторые итоги прошедших дней: «Более 50 налетов предприняла советская авиация на Румынию за «отчетный период». Русские сконцентрировали главные усилия на Констанце, которая после нескольких бомбардировок в предыдущие дни была четырежды атакована 25 июня и еще один раз на рассвете следующего дня. Тогда (вероятно, имелся в виду последний налет. – Прим. авт.) городу были причинены незначительные повреждения. Одна из групп в 20-30 бомбардировщиков, которая направлялась к Плоешти, по ошибке вышла к Констанце, где и подверглась сокрушительной атаке немецких истребителей, сбивших 17 самолетов. Другая группа бомбардировщиков с высоты 7000 м сбросила 17 фугасных бомб на Бухарест, повредив несколько зданий и нанеся потери гражданскому населению»

Понятно, что донесение в значительной степени носило пропагандистский характер. Война на этом фронте активно развернулась с первых дней вторжения неприятеля на советскую землю. Впервые о бомбардировках германского союзника Совинформбюро сообщило 24 июня: «В ответ на двукратный налет на Севастополь немецких бомбардировщиков с территории Румынии советские бомбардировщики трижды бомбили Констанцу и Сулину. Констанца горит… Румыния полностью предоставила свою территорию в распоряжение германских войск»